Читать онлайн «Дипломатия Франклина Рузвельта». Страница 45

Нападение на Пирл-Харбор буквально наэлектризовало США. Адмирал Хэлен заявил, что теперь на японском языке будут разговаривать только в аду. Но в 1941 - 1945 годах по-японски говорили во многих странах Азии, японская экспансия была быстрой и кровавой.

В японских вооруженных силах к декабрю 1941 года насчитывалось около 2,5 миллиона человек, ВМС Японии состояли из 10 авианосцев, 10 линейных кораблей, 37 крейсеров, 110 эсминцев, 63 подводных лодок. ВВС подчинялись преимущественно флоту, не будучи выделены в особый род войск. У Японии было более 5 тысяч самолетов, из них 575 - на авианосцах.

В это же время в вооруженных силах США служило 1,7 миллиона человек. В военно-морских силах в целом насчитывалось 6 авианосцев, 17 линейных кораблей, 36 крейсеров, 220 эсминцев, 114 подводных лодок, в ВВС США - 13 тысяч самолетов. Но значительная часть американских вооруженных сил была прикована к Атлантике. Собственно на Тихом океане японскому агрессору противостояли совместные силы американцев, англичан и голландцев - 22 дивизии (400 тысяч человек), около 1,4 тысячи самолетов, 4 авианосца с 280 самолетами, 11 линейных кораблей, 35 крейсеров, 100 эсминцев, 86 подводных лодок.

Первый день войны с США принес японской стороне ощутимые результаты. На рейде Пирл-Харбора тонули американские линкоры, на взлетных полосах Манилы горели самые современные бомбардировщики США в Азии - Б-17.

Хотел ли Рузвельт войны с Японией? Многие серьезные исследователи отвечают на этот вопрос положительно. Так, Дж. Кеннан пишет: "Если бы ФДР был полон решимости избежать войны с японцами любым способом, он осуществлял бы американскую внешнюю политику совсем иначе, вовсе не так, как она проводилась в то время. Он не сделал бы, например, японскую политику в Китае пунктом таких противоречий - японцы так или иначе готовились здесь отступить, и американское воздействие было малоэффективно. Он не пытался бы удушить японский военно-морской флот недостачей нефти. И он постарался бы занять твердую и реалистическую позицию в отношении японцев".

Президент Рузвельт заявил конгрессу, что дата 7 декабря "будет всегда датой позора", поскольку Япония начала неспровоцированную атаку в то время, когда японская делегация по своей же просьбе вела мирные переговоры в Вашингтоне. На следующий день после Пирл-Харбора сенат признал состояние войны 82 голосами (никто не высказался против), палата представителей - 388 голосами против одного. США вступили во вторую мировую войну.

Еще за несколько дней до Пирл-Харбора эпическая битва изоляционистов и интервенционистов парализовала планы мобилизации всех ресурсов. Спектр политических сил в стране был чрезвычайно пестрым, исполнительная власть вела перманентную борьбу с капитолийскими законодателями, не было той элиты, которой вскоре предстояло посягнуть на мировое лидерство. Наступивший 1942 год создал необходимый сплав политиков, бизнесменов и военных. Изоляционизм был отброшен, интервенционизм получил монополию, удерживаемую им по сию пору.

В основании новой американской политики лежало спрессованное после 7 декабря 1941 года единство американского народа, полного решимости энергично преодолеть внешнеполитические проблемы страны. Лишь основываясь на нем, можно было смело посылать сотни тысяч солдат за океаны, организовать бум в военной промышленности, долгое время нести "тяжесть имперского бремени". Президент Ф. Рузвельт, увидевший необычайные перспективы для возвышения страны, постоянно опасался за крепость той поддержки, которую администрация щедро получила непосредственно после японского нападения, и целенаправленно укреплял это единство. Через два дня после Пирл-Харбора он обратился к населению, ориентируя общенациональные усилия на длительный исторический срок: "Каждый отдельно взятый мужчина, женщина и ребенок являются соратниками в этом самом крупном предприятии американской истории".

Присоединимся к мнению известного историка Дж. Л. Гэддиса, который считает главной идеей американской дипломатии в рассматриваемый период переход от "континентализма" к "глобализму". Поражение Франции и японское нападение на Пирл-Харбор показали недостаточность гегемонии США в Западном полушарии, недостаточность "континентализма". Потерпели крах аргументы изоляционистов, что события за двумя океанами никогда не затронут жизненные интересы и безопасность США. Вместо прежнего стереотипа, вышел новый, сформированный на основе "глобалистского" консенсуса сил, определяющих ведущую точку зрения правительства США: "главные американские послевоенные интересы ныне заключаются не только в обеспечении преобладания в Западном полушарии, но и в предотвращении попадания Восточного полушария в зону контроля одной потенциально враждебной державы". Данный переход в видении безопасности США произошел при президенте Ф. Рузвельте. Это была своего рода революция в американской дипломатии.

Частью довольно значительного изменения дипломатических позиций США в это время является гораздо более серьезное отношение к новым возможностям науки. Это изменение имело самые далеко идущие последствия.

Вскоре после нападения Германии на СССР американцы получили от англичан копию секретного доклада "Об использовании урана для создания бомбы". В нем говорилось о возможности использовать в качестве сырья плутоний - тогда, создаваемые бомбы будут достаточно компактны для применения их при помощи авиации. Предсказывалось, что бомбу можно будет создать в течение двух лет. Ванневар Буш, докладывая 16 июля 1941 года Рузвельту об английском документе, не присоединился к их оптимистическим временным наметкам. Он сообщил президенту, что "многое в этом направлении сделано в континентальной Европе", и "одно определенно: если такое взрывчатое вещество будет создано, оно окажется в тысячи раз мощнее всех существующих взрывчатых веществ".

Рузвельт заключил для себя, что если английская физика делает такие выводы, то от более мощной - германской физики можно ждать еще большего. Темп американских работ над атомным проектом стал убыстряться. Девятого октября 1941 года - время, когда немцы начали первое наступление на Москву, - в Белом доме состоялось совещание Рузвельта, вице-президента Уоллеса и В. Буша. Его результатом было создание Отдела научных исследований и разработок, одной из функций которого стало "давать советы президенту относительно политики в области изучения ядерной реакции". В новый орган вошел президент Гарвардского университета Дж. Конант и представители военных - военный министр Г. Стимсон и начальник штаба американской армии генерал Маршалл. "Связным" между созданным в рамках Отдела комитетом С-1 и президентом назначили вице-президента Уоллеса. Это был тот самый момент, когда военных непосредственно подключили к проекту, хотя круг "посвященных" был чрезвычайно узок, о чем можно судить по новым обязанностям вице-президента. Рузвельт категорически настаивал на строгой секретности.

Отметим важное обстоятельство. Рузвельт передает руководство проектом создания атомной бомбы военному министерству. У историка складывается впечатление, что уже тогда Рузвельт приходит к твердому выводу о возможности успеха в достижении поставленной цели. События на фронтах безрадостны, а президент оптимистически настроен. Возможно, что быстро приспосабливающийся к обстоятельствам Рузвельт уже думал о дипломатических возможностях Америки, вооруженной атомной бомбой. На упомянутом октябрьском (1941) совещании обсуждался вопрос о роли ядерного оружия в послевоенном мире. Рузвельт сказал, что единственная страна, с которой он может поделиться секретом, - Англия. Сказано это было, судя по всему, не только из желания таким образом гарантировать себе друга и союзника. Английские физики начинали делать давно ожидавшиеся от них успехи, и Рузвельт предложил Черчиллю объединить усилия.

Со своей стороны англичане сразу же пошли навстречу американцам. Уже в 1940 году они пообещали "общий обмен секретной технической информацией с Соединенными Штатами в области исследования ультракоротких радиоволн". Речь шла прежде всего о радаре, но ядерные исследования уже затрагивались этим соглашением.

Часть имперски мыслящих англичан была против "излишней" зависимости от США. Первоначально патронирующий английские исследования МАУД - Комитет по научным исследованиям полагал, что атомная энергия "слишком важна для будущего, и поэтому работа должна проводиться в Англии". Но другая часть ответственных за проект исходила из того, что ресурсы Англии ограничены и это не позволит ей создать бомбу в ходе войны - отсюда обращение к гигантской индустрии Штатов. В конечном счете большинство указанного комитета высказалось за совместные исследования. Рузвельт, уловив момент "слабины" англичан, написал 11 октября 1941 года письмо Черчиллю, предлагая объединить усилия: "Кажется желательным, чтобы мы поскорее начали обмен идеями, касающимися того, что изучает ваш Комитет МАУД и Организация доктора Буша в нашей стране".