Читать онлайн «Дипломатия Франклина Рузвельта». Страница 101

Как пишет американский историк Г. Колко, "если отбросить риторику, удобные ссылки на необходимость "открытых дверей" в международной экономике означали американское экономическое превосходство, часто монопольный контроль над многими из критически важных сырьевых материалов, на владении которыми основывается современная промышленная мощь... Соперничество между Соединенными Штатами и Британией из-за нефти и по поводу послевоенных мировых экономических структур ускорило неизбежное ослабление Британии во время войны и создало вакуум в мировой мощи, который американцы быстро и с удовлетворением заполняли на Ближнем Востоке и в Латинской Америке. Новая роль не была ни спонтанной, ни случайной, она была принята с энергией и желанием, что англичане восприняли как американский эквивалент тех самых сфер влияния и блоков, в создании которых Вашингтон обвинял Англию. Уничтожение британской мощи в огромных районах мира, вхождение в эти районы Америки несло с собой огромную политическую и глобальную ответственность, что неизбежно для тех, кто желает завладеть доходами в мировых масштабах, и это новое бремя было в такой же степени побочным продуктом американского стремления к мировой экономической экспансии, в какой оно было ответом на подъем левых сил повсюду и, в меньшей степени, на рост русской мощи... Именно этот круг экономических и политических целей, избранных Соединенными Штатами в конце второй мировой войны, противопоставил их Советскому Союзу, подъему левых сил и Британии как партнеру-сопернику по защите мирового капитализма".

Для послевоенного мира Рузвельт планировал активнейшее вовлечение США в мировое разделение труда, резкое расширение международных экономических контактов, что требовало практики "открытых дверей" от всего мирового сообщества. Это отчетливо видно уже из Атлантической хартии, в которой провозглашалось право всех наций на "доступ, на равных условиях, к торговле и сырьевым источникам мира, необходимым для их экономического процветания". Как утверждал Рузвельт, "мы не преуспеем в строительстве системы безопасности, если не построим экономически здравый мир".

Одним из каналов воздействия на мир будущего Рузвельт видел непосредственную материальную помощь жертвам войны. План ее оказания был подготовлен в 1943 году четырьмя странами - Соединенными Штатами, Советским Союзом, Англией и Китаем. Рузвельт рассчитывал на этот план в свете того, что США обязывались предоставить три четверти помощи, это автоматически ставило их во главе программы и придавало ей почти национальный характер. Рузвельт настолько полагался на этот рычаг, что подключил Америку к данной программе посредством президентского распоряжения, не испросив на то согласия конгресса, вызвав некоторую оппозицию законодателей, а также такого влиятельного члена своего кабинета, как Г. Стимсон.

В те самые месяцы, когда специалисты и оборудование требовались на фронтах, американцы построили в Саудовской Аравии огромный аэропорт Дахран. Активность американской дипломатии на этом направлении была так велика, что в исследовании государственного департамента Ближний Восток называется "новой американской границей". Прежние владельцы региона - англичане обеспокоились, прежде всего, за свое влияние в Иране и Ираке (Саудовская Аравия уже частично была "списана" в свете американского финансово-политического вторжения в нее). Президенту Рузвельту пришлось успокаивать их в этом отношении. Черчилль, который всегда предпочитал раздел сфер влияния, выразил признательность Рузвельту: "Большое вам спасибо за уверения в том, что вы не имеете виды на наши нефтяные поля в Иране и Ираке. Позвольте мне отблагодарить вас самыми надежными уверениями в том, что мы не будем зариться на ваши интересы и собственность в Саудовской Аравии".

На Тихом океане американцы стали осуществлять контроль над принадлежавшими прежде Японии Каролинскими, Маршалловыми и Марианскими островами, где представители США сразу же показали, что здесь возникает новый "редут" Америки. Следует особо отметить, что Рузвельт уже в 1944 году пришел к твердому выводу: в оккупированной Японии США будут обладать всей полнотой власти, не деля ее ни с кем из союзников. Несомненно, это означало создание своей зоны влияния на Тихом океане.

Восприимчивость советской стороны в вопросе о займах (вполне понятно, что разрушенному хозяйству страны они были чрезвычайно нужны) вызвала радужные надежды Рузвельта в отношении того, что это поможет ему решить "русский вопрос". Размышляя по данному поводу, министр финансов Моргентау поделился с президентом: "Есть два типа людей. Одни подобно Идену верят в то, что мы должны сотрудничать с русскими и что мы должны доверять России ради мира на земле. Позицию других иллюстрирует замечание мистера Черчилля, который сказал: "Что мы собираемся иметь между белыми снегами России и белыми скалами Дувра?"".

Рузвельт отозвался так: "Очень хорошо обрисованы позиции. Я принадлежу к той же школе, что и Иден".

Полагая, что он заложил надежные основания для послевоенной стратегии США в экономической области, Рузвельт сфокусировал свое внимание на будущем политическом устройстве мира. Речь шла об организации, которая заменит Лигу Наций. В августе 1944 года в Думбартон-Оксе начались переговоры по этому поводу между американской, советской и английской делегациями.

Обращаясь к заглавной теме своей дипломатии, Рузвельт опирался на окрепшее убеждение большинства американцев, что изоляционизм для США невозможен, Америка должна стремиться создать эффективную мировую организацию. В стране с большим успехом шел фильм "Вильсон", в котором говорилось о борце за верный для Америки международный курс, об ошибке 1920 года, когда Лига Наций была отвергнута сенатом, о необходимости исправить эту ошибку и создать новую международную организацию. Общественные опросы свидетельствовали, что две трети американского населения выступают за такую организацию. Громко высказывалось мнение, что она должна будет иметь собственные вооруженные силы, чтобы не просто декларировать, но утверждать свои решения.

Ушедший в отставку С. Уэллес в книге "Время решений" выдвигал ту точку зрения, что будущая организация - Объединенные Нации будет эффективно руководима исполнительным советом из одиннадцати членов, среди которых только США, СССР, Англия и Китай явятся постоянными. Обязательными станут лишь решения, принятые "большой четверкой" единогласно. Книгу Уэллеса признали лучшей книгой месяца в августе 1944 года, в стране этот политический трактат был продан тиражом полмиллиона экземпляров. Дело защиты вильсоновской идеи о выходе США в океан мировой политики, о создании всемирной организации взяли на себя известные американские историки и политологи - Д. Перкинс, Д. Флеминг, Дж. Шотвел. Высоко ценя их поддержку, Ф. Рузвельт писал в эти дни 1944 года: "Почти все интеллектуалы сейчас с нами". Нам важно отметить массовое стремление в США найти американо-советское согласие и на нем построить послевоенный мир. У. Липпман в книге "Военные цели США" указывал, что в будущем мире будут "три орбиты" - атлантическая, русская и китайская. Задача Вашингтона нахождение прочных рабочих отношений с Москвой.

Осенью 1944 года Рузвельт уже мог опираться на рычаги создаваемых международных организаций. Из пепла и неясностей вставала новая структура мира. Рузвельт всегда был лаконичен в ее описании. Он никогда детально не распространялся по поводу своих послевоенных планов. Но некоторые положения казались аксиомами. Например, он совершенно очевидно не хотел восстановления предвоенной мощи Западной Европы, его концепция "четырех полицейских" изначально исключала такое развитие. Президент Рузвельт был достаточно откровенен, когда говорил в феврале 1944 года о своем нежелании того, чтобы "Соединенные Штаты взяли на себя после войны бремя восстановления Франции, Италии и Балкан. Здесь должна была проявить себя Англия. В Азии простор предоставлялся гоминдановскому Китаю. У Соединенных Штатов же возникала совершенно уникальная миссия. В письме Сталину президент прямо писал: "В этой глобальной войне для нас не существует буквально ни одного вопроса, политического или военного, который не интересовал бы Соединенные Штаты".

Глобализм американской внешней политики проявился во второй половине 1944 года, когда произошло ее вторжение в географическую сферу, еще недавно названную в Вашингтоне имеющей "минимальное значение для США" - в Восточную Европу.

В Думбартон-Оксе советская делегация стремилась получить шестнадцать голосов (по числу республик в СССР) в совещательной ассамблее новой организации, очевидно, пытаясь при помощи этого избежать изоляции, создать ситуацию примерного равенства с Британским содружеством наций и с Соединенными Штатами, твердо рассчитывавшими на голосование своих латиноамериканских соседей. Остроту приобрел и вопрос о вето великих держав в Совете безопасности. Чтобы избежать тупика, Рузвельт в начале сентября 1944 года решил обсудить спорные вопросы с главой советской делегации А. А. Громыко.