Читать онлайн «Новая история стран Европы и Америки XVI–XIX века. Часть 1». Страница 95

Основу демократического направления американской либеральной мысли составили воззрения Бенджамина Франклина (1706–1790), Томаса Пейна (1737–1809), Томаса Джефферсона (1743–1826). В XIX в. их идеи получили развитие в программных установках Демократической партии. Ключевую роль в их разработке сыграли юрист Эндрю Джексон (1767–1845), занимавший пост президент в 1829–1837 гг., и историк Джордж Банкрофт (1800–1891). Они разработали концепцию «чистой демократии», впоследствии получившую название «джексоновской». Демократия рассматривалась в ней как полномасштабная реализация принципа народного самоуправления. Коллективная воля народа, отраженная в его политическом выборе и национальном самосознании, считалась демократами главенствующим фактором общественной жизни. Расширение индивидуальных прав тесно увязывалось с обеспечением реального равенства в возможностях их использования. Джексон считал возможным даже говорить о разумном ограничении свобод. «Отдельные люди должны пожертвовать часть свобод для сохранения ее в целом», – заявил он в инаугурационной речи. В тоже время в социально-экономической сфере американские демократы по-прежнему исходили из принципа «laissez faire». В вопросах государственно-политического управления они занимали столь же радикальную антиэтатисткую позицию, как и федералисты. Символом ее стали знаменитая формула Томаса Пейна: «Правительство в лучшем случае – это необходимое зло, поэтому общество должно требовать от него минимального вмешательства в свои дела».

Континентально-европейская либеральная традиция формировалась в совершенно иных условиях, нежели англо-американская. Ключевое значение приобрел тот факт, что в этих странах столкновение Старого Порядка и новых общественных сил носило антагонистический характер. Относительная прочность традиционных политико-правовых и социальных структур, укорененность патриархальной этики отсрочили и осложнили процесс модернизации общества. И поэтому последняя волна буржуазных революций происходила здесь уже в XIX в., на фоне завершения промышленного переворота и формирования нового комплекса классовых противоречий. В условиях сложного переплетения политических и социальных конфликтов, на фоне радикальной ломки политического пространства и поляризации общественного сознания либеральная общественная мысль приобретала теоретизированный, доктринерский характер. На протяжении почти всего столетия европейский классический либерализм выполнял функцию не столько прагматичной политической программы, сколько мировоззренческого, духовного ориентира.

Становление французской либеральной традиции происходило в эпоху Великой революции конца XVIII в. Ее концептуальные основы отразили органическое единство и одновременно фатальное столкновение идей «свободы» и «равенства».

Революционный террор, триумф и поражение бонапартизма, реакционная волна в годы Реставрации оттеснили либеральную мысль на периферию политической жизни страны. Первое постреволюционное поколение французских либералов столкнулось с необходимостью целостного, концептуального обоснования своих воззрений.

Классические постулаты французского либерализма нашли наиболее полное отражение в работах публициста Бенжамена Констана (1767–1830). Его концепция основывалась на «негативной» трактовке свободы, как проявления независимости и суверенитета личности, безусловных прав каждого человека на защиту от произвола и любого давления. «Свобода означает право каждого индивида подчиняться только законам, – писал Констан, – Свобода означает также право каждого выражать свое мнение, выбирать себе профессию, обладать собственностью, менять свое место жительства без получения на это какого-либо разрешения». Констан считал важным проявлением гражданской свободы «право каждого индивида влиять на управление государством – либо посредством выбора должностных лиц, либо посредством внесения протестов, петиций и требований». Однако он отрицал концепцию «общественного договора» руссоистов и доказывал, что идея народовластия и любые формы всеобщего голосования служат деспотизму государства или толпы.

Идеалом Констана была элитарная республика или конституционная монархия, где главенствовал бы слой независимых, материально обеспеченных и образованных граждан. Наиболее совершенным государственным устройством Констан считал «пятизвенную» систему разделения властей – жесткое конституционное закрепление компетенции королевской власти (как гаранта национального единства и верховного арбитра), органов исполнительной и судебной власти, а также двух ветвей представительной власти – постоянной палаты, основанной на наследственных правах элиты, и «нижней палаты», избираемой гражданами в ходе прямых, цензовых выборов. Кроме того, Констан отмечал особую важность муниципальных органов для обеспечения последовательной децентрализации государственной власти.

Французская либеральная мысль эпохи Реставрации была представлена небольшой, но влиятельной группой сторонников конституционной монархии. Ее участники – П. Руайе-Коллар, Ф. Гизо, Ш. Ремюза, Л.-В. де Бройль, К. Жордан, получили прозвище доктринеров за пристрастие к наукообразной форме изложения своих речей. Своей основной задачей они считали примирение старой и новой Франции, поиск эффективного синтеза идей конституционализма и роялизма. «Я хотел доказать, – вспоминал Франсуа Гизо, – что усилия, употребленные нашим временем к установлению в государстве политической свободы и ее гарантий, не заключали в себе ничего нового… Я хотел, служа интересам современного общества, пробудить в нем справедливость и сочувствие к нашим нравам, к тому старинному французскому обществу, которое на продолжении пятнадцати столетий трудолюбиво и славно собирало для нас доставшееся нам наследство цивилизации».

Либералы-доктринеры разработали умеренную политическую программу, основанную на идеях цензовой избирательной модели, демократической реорганизации армии, закреплении свободы печати и независимости суда присяжных, введения в департаментах местного самоуправления. Общей целью государственной политики они считали обеспечение «справедливости в социальном порядке и свободы в порядке политическом; соблюдение личных прав всех граждан и эффективное вмешательство всей нации в управление государством; справедливое общество и свободное правительство» (Ф. Гизо). При этом «справедливость» понималась только как установление равенства граждан перед законом. Предполагалось, что юридическое равенство является таким же прирожденным, как и социальное неравенство, отражающее различие способностей и талантов отдельных людей. Гизо называл социальное неравенство результатом естественного вознаграждения за личные заслуги и труд, а потому «одной из самых могущественных причин, которые притягивают людей друг к другу, делают их необходимыми друг для друга, и, таким образом, формируют общество».

После Июльской революции 1830 г. в русле французской умеренно-либеральной традиции сложилась доктрина орлеанизма (по названию политического лагеря орлеанистов – сторонников короля Луи Филиппа Орлеанского). Орлеанизм стал ярко выраженной идеологией «новой аристократии» – нотаблей, представителей финансовой и деловой элиты страны. Девизом орлеанистов были понятия «свобода» и «порядок». Свобода рассматривалась ими прежде всего как характеристика политической и духовной жизни общества. Торжество орлеанизма привело к формированию в обществе уникальной атмосферы философских, религиозных, мировоззренческих дискуссий. Но в социальном плане орлеанизм прочно ассоциировался с победой «партии собственности», торжеством элитарных принципов общественной жизни. «Порядок» означал для орлеанистов отказ от крайностей революционного радикализма и ультророялизма, защищенность от бунтарства толпы и политических притязаний родовой аристократии. Многие черты орлеанизма были возрождены уже в конце XIX в. политическим режимом Третьей республики.

Особое место в истории французской либеральной мысли XIX в. занимает Алексис де Токвиль (1805–1859). В отличие от орлеанистов, он считал невозможным сочетание исторических традиций Франции и плодов Великой революции. В своих трудах «О демократии в Америке» (1835) и «Старый порядок и революция» (1857) Токвиль представил развернутый анализ процесса политической модернизации. Одним из первых среди либеральных мыслителей он обратил внимание на конструктивное значение демократизации общественной жизни. Токвиль считал, что демократия уже не означает тождество анархии и экстремизма революционной толпы. По мере разрушения сословного порядка и глубоких изменений в общественном сознании происходит создание совершенно новой системы властных отношений, основанной на гражданском равноправии и все более широком представительстве народных интересов. Токвиль называл этот процесс «демократическим переворотом», глобальной революцией без революционного насилия. Но он с тревогой сетовал на опасности грядущего демократического порядка, видел в нем угрозу для духовной свободы и независимости личности. Токвиль предсказывал рождение совершенно нового типа деспотии – «именем народного большинства».