Читать онлайн «Гумилёв сын Гумилёва». Страница 79

P.S.

«Хунну» и «Древних тюрков» обычно включают в «Степную трилогию». «Степная трилогия» звучит красиво, но почему же в трилогии четыре книги? Перечисляю по году первого издания: «Хунну» (1960), «Древние тюрки» (1967), «Поиски вымышленного царства» (1970), «Хунны в Китае» (1974). Между тем все биографы повторяют одно и то же: трилогия. Создатели сайта «Гумилёвика» называют «Хунну» и «Хуннов в Китае» двумя книгами первой части «Степной трилогии». Сам Гумилев в предисловии к «Хуннам в Китае» довольно неожиданно назвал эту книгу первой частью «Степной трилогии». Но четырнадцать лет спустя, в «Биографии научной теории», Гумилев уточнит, что термин «трилогия» относится не к изданиям, а к народам: хунны – тюрки – монголы. Это, собственно, и есть «Степная трилогия», которой посвящены четыре книги и множество статей.

Я же не согласен ни с биографами, ни с самим Гумилевым. Здесь счет надо вести по книгам, а не по сюжетам и героям книг. Тем более что не только этногенез хуннов, тюрок-тюркютов и монголов описывает Гумилев. Герои его книг – десятки, если не сотни больших и малых этносов, от многомиллионных ханьцев до малочисленных шато, муюнов, черных абаров.

Как бы ни хотелось Гумилеву остановиться на числе «три», логика материала заставляет нас произнести неизбежное слово «тетралогия». «Степная тетралогия» объединяет историю Центральной Азии от III века до н. э. (с кратким историческим экскурсом в глубокую древность) до XIII века н. э. Цель же «Степной трилогии» – написать историю Центральной Азии от хуннов до монголов Чингисхана.

Хазары – страшная тайна Восточной Европы. Народ, возникший будто ниоткуда, ушедший в никуда. Точно не известны их предки, не найдены потомки. От хазарского языка сохранилось единственное слово – «Саркел», переведенное автором «Повести временных лет» на древнерусский буквально – «Белая Вежа»: «Иде Святославъ на козары. Слышавше же, козаре изыдо ша противу съ княземъ своим каганомъ, и съступиша ся бити, и бывши брани межи ими, одолѣ Святославъ козаром и городъ ихъ Бѣлу Вежю взя».

Саркел – крепость, охранявшая западные границы Хазарии от воинственных русов. Ее гарнизон – триста воинов – составляли не хазары, а иностранные наемники.

До похода Святослава Хазарский каганат контролировал огромную территорию от Мангышлака на восточном берегу Каспия до Средней Волги, Дона, Крыма. В сфере влияния или даже в прямом подчинении хазарских каганов находился почти весь Северный Кавказ. Хазары отразили наступление арабов и задержали распространение ислама по Восточной Европе – подвиг потрясающий, ведь незадолго до арабохазарских войн мусульмане сокрушили Персию и отняли у Византии все африканские и почти все азиатские владения. Константинополь устоял только благодаря техническому превосходству византийского флота, оснащенного огнеметами («греческим огнем»). В арсеналах же хазарских каганов таких технических новинок не было.

Арабские историки, географы и путешественники Ал-Масуди, ал-Истахри, ибн-Хаукаль сообщали о богатствах хазарских столиц – Итиля и Семендера, но археологи даже не знали, где искать их развалины, а сама история каганата напоминала какую-то невероятную мистификацию.[33]

Более всего ученых поражала религия хазар – иудаизм. Хазарский каганат – единственное средневековое государство, где иудаизм был религией господствующей, государственной. Сохранились даже хазарские дирхемы, очень похожие на арабские, но на арабских было написано: «Мухаммад – посланник Бога», а на хазарских – «Моисей – посланник Бога».

Почти все историки считали хазар кочевниками тюркского происхождения, потому что арабский географ ибн-Хаукаль написал, будто язык хазар похож на болгарский. А языком древних болгар считали тюркский. Большинство известных хазарских имен – или иудейские, или тюркские.

Тюрки-кочевники, исповедующие иудаизм, – какой диковинный кентавр, какая странная, неправдоподобная химера!

Гумилев заинтересовался хазарами еще в университетские годы.

Лето 1936-го – самое жаркое в первой половине XX века. В Москве столбик термометра преодолел отметку плюс 37. Даже в обычно прохладных лесах северной России и Урала пересыхали ручьи, мелели реки, горели торфяники. Облака не заслоняли землю от выжигающего все живое солнца, дым от горящих лесов окутывал города. А как жили и работали тем летом археологи в донских степях, даже и представить трудно. А ведь работали.

Летом 1936-го экспедиция Артамонова продолжала раскопки хазарской крепости Саркел. Тем летом Артамонов принял на работу бывшего (еще не восстановленного на истфаке) студента Гумилева, с которым познакомился годом ранее, когда вел раскопки в долине реки Маныч. Артамонов и заинтересовал Гумилева хазарской историей. Теодор Шумовский пишет, что в 1938 м в тюремной камере Гумилев читал лекцию не о тюрках или монголах, а именно о хазарах.

Через несколько лет после войны Артамонов продолжит раскопки крепости, и Гумилев вновь будет работать вместе со своим учителем практически до своего ареста в 1949 году. Артамонов завершит раскопки в 1951-м, а в 1952-м остатки Саркела окажутся на дне Цимлянского водохранилища.

Весной 1965 года издательство «Наука» заказало Гумилеву, в то время второму (после Артамонова) в Ленинграде специалисту по истории Хазарского каганата, небольшую научно-популярную книгу о Хазарии. Гумилев хоть и был несколько смущен задачей (научно-популярных книг он еще не писал), но быстро и легко справился с работой. Уже в ноябре 1965-го книга под названием «Открытие Хазарии» была закончена, а в июне 1966-го поступила в продажу.

К тому времени Гумилев уже успел опубликовать результаты своих хазарских исследований в научных журналах: «Азия и Африка сегодня», «Вестник ЛГУ», «Сообщения Государственного Эрмитажа». Специалисты – историки и археологи – о результатах его работы знали. Книга предназначалась не им, а простым читателям, хотя именно «Открытие Хазарии» оказалась одной из самых цитируемых книг Гумилева. Гумилев не только популяризировал, но и обобщил материал, разбросанный по отдельным статьям. Получилась вполне научная работа, написанная живым и легким языком. Пожалуй, в «Открытии Хазарии» (оно появилось за год до «Древних тюрков») Гумилев и нашел форму для почти всех своих будущих книг. Каждая из них одновременно и научное исследование, и художественное произведение.

Обычно книги по археологии, а большая часть «Открытия Хазарии» посвящена именно археологическим вопросам, читать невозможно. Кто, кроме специалиста, станет вчитываться в скрупулезное описание куч древнего мусора, могильников, полуистлевших черепов? Но Гумилев, опытный литератор, уже знал, как заинтересовать читателя, чтобы тот с первых же страниц не отложил книгу в сторону. Он начинал загадкой:

«В один из весенних дней 1959 года я вошел в читальный зал библиотеки Эрмитажа и увидел профессора М.И.Артамонова, рассматривающего карту калмыцких степей. "Сколько километров в фарсахе?" – мрачно спросил он меня. Я припомнил общепринятую величину – 5,5 км, но профессор буркнул: "Не выходит", — и пригласил меня к карте. Дело заключалось в следующем. Хазарский царь Иосиф в письме к Хасдаи ибн-Шафруту описал ежегодную летнюю перекочевку своего двора. Весной он выезжал из своей столицы Итиль, расположенной на берегу Волги, и двигался на юг, к реке В-д-шан. Затем он перекочевывал на север, очевидно, избегая летней жары в засушливых прикаспийских районах, но двигался не домой, а к реке Бузан, отождествляемой с Доном, и оттуда возвращался к себе в Итиль, находившийся в 20 фарсахах от Бузана. <…> Все расстояния исчисляются от столицы Итиля. Следовательно, для того чтобы найти место столицы, М.И.Артамонов построил на карте треугольник, упиравшийся вершинами в реки Дон (Бузан), Волгу (Итиль) и Терек (Уг-ру), с длиной сторон, пропорциональной заданным расстояниям.

Однако установленная длина фарсаха – 5,5 км – противоречила его построению. Если принять эту длину за основу и опереть вершины треугольника на Дон и пусть даже не на Терек, а на Куму и Маныч, то столица Хазарского каганата должна оказаться в степи Северной Калмыкии, около Сарпинских озер. Это одно противоречило источникам, помещавшим Итиль на берегу Волги, а кроме того, пропадала большая река В-д-шан, находившаяся на 10 фарсахов севернее пограничной реки Угру. Задача казалась неразрешимой, и именно это заставило моего учителя задуматься».

Лев Гумилев несколько раз менял свои взгляды на происхождение хазар. Сначала он просто принимал точку зрения Артамонова, затем, в начале шестидесятых, выдвинул оригинальную, но не подтвержденную источниками версию, будто хазары были потомками гуннов и сарматских женщин. В семидесятые Гумилев откажется от своей старой гипотезы и выдвинет другую, вовсе не опирающуюся на письменные источники, но, как ни странно, более убедительную: хазары – какой-то древний кавказский народ, жители долины Терека. Не тюрки и не кочевники. К созданию этой оригинальной гипотезы Гумилева привел человек, историей хазар никогда не занимавшийся.