Читать онлайн «Люди, обокравшие мир. Правда и вымысел о современных офшорных зонах». Страница 81

Предоставление иностранцам возможности уклонения от налогов и общая ненависть к налогам отлично встраиваются в такое мировоззрение и могут доходить до крайностей. В протоколах нью-йоркского суда за февраль 2010 года зафиксированы откровения британского магната Гая Хэндса. Он поведал, что после того как в целях уклонения от налогов перебрался на коронное владение – остров Гернси, он «ни разу» не навещал ни своих живущих в Англии детей-школьников, ни родителей, опасаясь утратить свой налоговый статус нерезидента1. Конрад Хуммлер, велеречивый швейцарский банкир, назвал Германию, Францию и Италию «нелегитимными государствами», потому что в этих странах слишком высоки налоги. Уклонение от уплаты налогов или то, что Хуммлер называет «внесистемным накоплением по-швейцарски», является, по его словам, законным способом защиты граждан, пытающихся «хотя бы отчасти избежать нынешней хватки администраторов кошмарного государства социального обеспечения и его налоговой политики»2.

Офшорные настроения характеризуются поразительным сходством аргументов, подходов и методов и некоторым удивительным психологическим сходством. Это сходство особенно поразительно, если учесть географический разброс офшоров, несмотря на который существует его глобальное сообщество, сплоченное единомыслием. В этом мире живет причудливое по составу население: владеющие родовыми замками представители древней европейской аристократии, фанатичные приверженцы американской либертарианки Айн

Рэнд, сотрудники спецслужб всех стран мира, мировые преступники, учащиеся британских привилегированных закрытых школ, множество лордов; банкиры и простые люди. Их жупелы – государство, законы и налоги, а их лозунг – свобода.

Правительство – «эгоистичная блоха, ползающая по спинам наиболее производительных людей мира. Правительства не правят странами, правительства паразитируют на странах», – писал Мэтт Ридли, автор известных научно-популярных книг, выпускник Итона, сын четвертого виконта Ридли, лорда-сенешаля королевы. В конце концов Ридли стал членом правления британского банка Northern Rock, занимавшегося ипотечным кредитованием. Этот банк использовал крошечный благотворительный фонд для людей, больных синдромом Дауна (без согласия самого фонда), в качестве зарегистрированного на Гернси структурированного инвестиционного предприятия под названием Granite. Granite эмитировал большую часть коммерческих ценных бумаг на сумму 100 миллиардов долларов и помог Northern Rock вывести за баланс ипотечные кредиты, что привело Northern Rock к банкротству в самом начале мирового финансового кризиса 2007–2009 годов и к массированной финансовой помощи банкроту со стороны налогоплательщиков3. Granite как инструмент Northern Rock не был ни офшорным предприятием, ни предприятием, находившимся в традиционной юрисдикции, – одной ногой Granite стоял в офшорной зоне, другой – в традиционной юрисдикции. И это отражает важный аспект офшорного мировоззрения, который процветает в секретных юрисдикциях, но возникает преимущественно среди правящих классов нормальных стран.

Концентрация экстремистских настроений на Джерси способствует их усилению, объясняет Кристенсен. «Большинство либерально мыслящих людей вроде меня уехали с островов, – рассказывает он. – Почти все мои друзья по школе, придерживавшиеся социал-либеральных воззрений, уехали с Джерси и поступили в университеты. Почти никто из них не вернулся. Не могу описать вам, в каком кромешном мраке ощущаешь себя на острове. Я никогда не страдал меланхолией, но на Джерси я впал в страшную депрессию. Все, что я ценил, казалось там бессмысленным и неважным. И я понимал, что обращаться не к кому». Кристенсен уже собрался покинуть родной остров навсегда, но исследователь Марк Хэмптон, который разрабатывал новую систему изучения налоговых гаваней, уговорил его остаться на острове, убедив в важности знания системы изнутри. «Я стал тайным агентом не для того, чтобы плескать грязью на людей и компании, а потому что не понимал офшорной системы – ее не понимали и ученые, с которыми я мог поговорить. Полезной литературы на эту тему не было». О том, чем он занимается, Кристенсен не рассказывал даже своему брату. Он хранил свою тайну двенадцать лет, в течение которых работал в разных компаниях, работал до тех пор, пока не стал экономическим советником правительства Джерси.

«Я должен был подавить все чувства, поэтому изобрел стратегию полной занятости другими делами», – рассказывает Кристенсен. Он стал президентом Кинематографического общества Джерси, выступал в гонках быстроходных катамаранов и завел семью. Хотя он никогда не скрывал отвращения, которое вызывала у него офшорная система, его эксцентричные выходки вроде основания первого и единственного на Джерси общества поклонников Жана-Клода Ван Дама означали, что местные политики относились к нему как легковесу, не представлявшему серьезной угрозы. Когда в 1987 году Кристенсена назначили экономическим советником, он начал в полной мере ощущать, что это такое – выступать против всеобъемлющего Единого Мнения. Временами, говорит Кристенсен, давление было настолько сильным, что он по-настоящему терял голос.

Напряжение буквально перехватывало мне горло. Иногда, на заседаниях комитета по финансам и экономике и других правительственных комитетов или на организуемых ими круглых столах, бывали моменты, когда меня в самом буквальном смысле душил гнев. Для того чтобы встать и сказать: «Извините, но я с этим не согласен», действительно нужна была реальная сила. Я ощущал себя маленьким мальчиком, пукнувшим в церкви. На этих заседаниях комитетов я чувствовал себя совершенно одиноким – никто и никогда не поддерживал меня… Выражение мнения, противоречащего мнению большинства, означало одно: карьера здесь меня не интересует. Я просто резал себе горло.

Суть джерсийского образа жизни воплощена в трех местных пословицах: «Не развешивай свои грязные простыни на виду», «Не раскачивай лодку» и «Если тебе здесь не нравится, утром отходит лодка».

Джерси буквально кишит представителями элит, тайными инсайдерскими сетями, как правило, связанными с финансовым сектором. После того как Кристенсена назначили экономическим советником, он обнаружил, что многие люди, пришедшие повидаться с ним, хотели, чтобы он вступил в их масонскую ложу и подавали ему тайный знак. «Это было особое положение пальца при рукопожатии», – рассказывает Кристенсен.

По большей части, меня посещали люди, которых я мало знал. Разговоры с ними начинались с общих слов, а затем они говорили совершенно открыто: «А не хотите ли вы вступить в нашу ложу?» Я всегда отвечал, что подумаю об этом, и всегда уклонялся от вступления. Люди, делавшие мне эти предложения, были банкирами, крупными коммерсантами и высокопоставленными политиками. Когда обмениваешься рукопожатиями, не смотришь на руки людей. При рукопожатии чувствуешь их мозоли. Мне всегда казалось, что руки этих людей грязноваты, хотя это и не заметно. Возникает ощущение, будто все мы участники какой-то грязной мальчишеской проказы.

«Их мышление – в значительной мере мышление круга однокашников, – продолжает Кристенсен. – Это значит, что они могут быть уверены в том, что ты поступишь, как надо, и тебе не надо даже говорить, как следует поступать. Вот скрытый смысл слова “доверие”. Я кончил тем, что прослыл человеком, которому не стоит доверять. Я часто слышал, как они говорили: “Он – не один из нас”. Однажды мне это сказали в лицо».

Консенсус господствует даже в СМИ. До 2005 года главной газетой на Джерси много лет владела компания, которую возглавлял сенатор Фрэнк Уокер. Одновременно Уокер был главой могущественного комитета по финансам и экономике и одним из самых громогласных энтузиастов финансовой отрасли Джерси. Financial Times писала в 1998 году: «Такое положение подобно тому, какое могло бы сложиться, если бы Гордон Браун [тогда министр финансов Великобритании] или Оскар Лафонтен [министр финансов Германии] владели бы всеми общенациональными газетами своих стран. Немногие на Джерси считают такое положение странным»4. Уокер ушел из газеты в 2005 года, и теперь она публикует вполне приличную информацию и даже мнения инакомыслящих, но ее редакционный тон и общее содержание твердо отстаивают офшорный бизнес.

Патрик Мюирхед, опытный радиожурналист, прежде работавший на BBC и до 2004 года – ведущий вечерних новостей на джерсийском телеканале ITV, так описывает атмосферу, царящую в джерсийских СМИ.

На острове живет девяносто тысяч человек, и жители разделены лишь малым расстоянием, можно сказать, одним шагом. Арендуемый мной дом стал салоном, популярным среди местных политиков и людей, принимающих решения. В атмосфере такой близости любой осмысленный вызов становится невозможным. «Вы будоражите людей и неправильно их ориентируете», – сказала одна местная дама, выражая неодобрение моими методами работы. После того как я покинул Джерси, враждебно ощетинившиеся джерсийские СМИ и население отправили на помойку мою репутацию, мои профессиональные способности и мою популярность5.