Читать онлайн «Люди, обокравшие мир. Правда и вымысел о современных офшорных зонах». Страница 65

В докладе Банка международных расчетов Каймановы острова названы офшором, а Делавэр помещен в границы полноналоговой юрисдикции США (т. е. признан оншором)35. Смешение физической географии с политической и приводит к ложному представлению о том, что секретные юрисдикции не имеют ни малейшего отношения к гигантскому беспорядку, в котором мы сегодня оказались. Банку международных расчетов, как и всем другим крупным международным финансовым учреждениям, необходимо понять, что представляет собой современный офшор и как он работает.

Джим Стюарт – один из немногих ученых-экспертов, серьезно изучивших роль офшоров в финансовом кризисе. В докладах, опубликованных в июле 2008 года, Стюарт представил деятельность расположенного в Дублине Международного центра финансовых услуг36. Секретная юрисдикция была учреждена в 1987 году при самом энергичном содействии коррумпированного ирландского политика Чарльза Хоги и главным образом с помощью лондонского Сити. Дублинский центр финансовых услуг возник через год после лондонского «большого взрыва» и представлял собой демонстрационный образец дикого финансового капитализма. Сейчас его клиентами являются более половины из пятидесяти крупнейших мировых финансовых институтов. Дублинский центр стал мощным игроком в теневой банковской системе и в настоящее время служит пристанищем восьми тысячам фондов, обладающих активами на сумму 1,5 триллиона долларов. Пожалуй, самой соблазнительной из всех приманок Дублинского центра является, по словам Стюарта, «легкое регулирование»37.

Два хедж-фонда, связанные с Bear Stearns и зарегистрированные на Каймановых островах, в июне 2007 года объявили о том, что понесли огромные убытки. Это событие стало предвестием краха Bear Stearns, у которой было два инвестиционных фонда и шесть долговых ценных бумаг, котировавшихся на ирландской фондовой бирже. Кроме того, Bear Stearns через холдинговую компанию Bear Stearns Ireland Ltd управлял тремя дочерними компаниями, разместившимися в Дублинском центре. На каждый доллар собственного капитала, инвестированного Bear Stearns Ireland Ltd, приходилось 119 долларов общей стоимости активов – крайне рискованная и опасная степень использования заемного капитала. В отчетах Bear Stearns Ireland Ltd говорилось, что деятельность компании регулировало Управление финансового контроля, а директивы Европейского союза гласят, что страна, принимающая компанию, сама несет ответственность за регулирование. И все-таки в интервью ирландский регулятор сказал, что считает сферу своей компетенции ограниченной только «ирландскими банками». В сущности получалось, что деятельность Bear Stearns никто не регулировал, а ирландский регулятор не фигурировал ни в каких опубликованных в СМИ отчетах о неплатежеспособности банка. В своих отчетах Стюарт упоминает о девятнадцати фондах, испытывавших трудности во время кризиса, и добавляет, что «почти никогда не обсуждалась их связь с Дублинским центром».

Имели свои фонды, работавшие в Дублине, и несколько немецких банков, тоже столкнувшихся с трудностями. Среди них был банк IKB, получивший 7.8 миллиарда евро помощи от правительства Германии, и банк Sachsen, получивший из того же источника 2,8 миллиарда евро и из резервных фондов 17.8 миллиарда евро. «Однако ни в одном из отчетов или проспектов за все рассмотренные мною годы не упоминалось о том, что эти фонды подчинены регулированию в Ирландии. Напротив, Управление финансового контроля Ирландии утверждало, что не несет ответственности за действия учреждений, основной бизнес которых заключается в мобилизации капитала и его инвестировании в фонды, основанные на кредитах не высшей категории надежности», – писал Стюарт. В опубликованном в Financial Times анализе данного эпизода вина возложена почти всецело на структуру банковской системы Германии.

Стюарт отмечает, что, если в Ирландии подлежащие утверждению документы представляют регулятору к трем часам дня, фонд имеет право действовать на следующий день. Однако проспект котируемого документа – это сложный юридический и финансовый инструмент. Так, долговой документ, эмитированный Sachsen Bank, достигал 245 страниц. Регулятор просто не в состоянии оценить такой объем за два часа, с трех часов дня до обычного времени закрытия государственных учреждений. В Люксембурге, отметил Стюарт, новый закон гласил, что фонд может получить предварительное разрешение, если управляющий фонда «уведомляет» регулятора в течение месяца до начала операции. Опять перед нами оккупированное государство.

В апреле 2010 года Комиссия по ценным бумагам и биржам США расследовала попытку мошенничества в Goldman Sachs. Комиссия утверждала, что Goldman Sachs ввела инвесторов в заблуждение относительно долговых обязательств, обеспеченных ипотечными ценными бумагами и называвшихся «Abacus 2007-AC1». Goldman Sachs согласилась выплатить 550 миллионов долларов за урегулирование обвинения, не опровергнув и не признав его. Любопытны подробности этой сделки:

Эмитент: Abacus 2007-AC1, Ltd, зарегистрированная как компания с ограниченной ответственностью на Каймановых островах.

Соэмитент: Abacus 2007-AC1, Inc., корпорация, учрежденная в соответствии с законами штата Делавэр»38.

Американский издательский концерн McClatchy, владеющий огромным количеством газет, единственный представитель СМИ, инициировавший расследование офшорной природы сделки, обнаружил, что за семь лет Goldman Sachs провернула на Каймановых островах сто сорок восемь таких сделок. В сущности, любой крупный игрок Уолл-стрит использует Каймановы острова для такого бизнеса. Они «стали ключевыми связующими элементами в цепи экзотических, напоминающих страховые сделки пари, называемых свопами по неисполнению кредитных обязательств, которые усугубили глобальный экономический обвал и позволили крупным финансовым учреждениям идти на все большие риски, не отражая их в своих балансовых ведомостях и… пользуясь непрозрачностью аппарата регулирования на Каймановых островах»39.

Однако крупных игроков привлекает не столько непрозрачность Каймановых островов (хотя она помогает делу), сколько «гибкость» этого офшора. Когда сторонники налоговых гаваней говорят, что содействуют «эффективности» мировых рынков, они говорят именно об этой гибкости. Гибкость офшорных юрисдикций составляет суть их эффективности, которая, как мы уже видели, в действительности обусловлена подчинением офшоров финансовому капиталу.

Гибкость офшорных юрисдикций составляет суть их эффективности

Историю продолжает Рудольф Элмер, с 2003 года работавший старшим бухгалтером филиала швейцарского банка на Каймановых островах. Надзор на Каймановых островах, говорит он, обычно очень слаб и небрежен: «Даже если существует правильная правовая основа регулирования, для проверки банков и компаний необходим действительно мощный ум. А в офшорах дефицит таких умов. Через острова проходит очень много сделок с высоким уровнем риска, и этими сделками занимаются младшие аудиторы Валютного управления Каймановых островов».

Одной из штатных обязанностей Элмера было получение дешевых краткосрочных ссуд и инвестирование полученных таким образом средств в долгосрочные активы, приносящие более высокие доходы. Это легкий, однако опасный способ делать необлагаемые налогами деньги: необходимо через несколько дней пролонгировать краткосрочные кредиты, погашая одну ссуду за счет новой. В хорошие времена проводить такие сделки легко, но когда источники кредитования иссякают, как, например, в 2007 году, приходится срочно погашать краткосрочные кредиты, которые нечем заменить, так как вдруг выясняется, что никто не желает предоставлять ссуды. Очень быстро можно оказаться в состоянии дефолта. Именно такая ситуация привела к банкротству британского банка Northern Rock в 2007 году. И все-таки, по словам Элмера, регулятор на Каймановых островах придерживался позиций крайнего невмешательства по отношению к подобным так называемым временным разрывам в исполнении обязательств. «С точки зрения регулирования, такая проблема соотношения краткосрочности и долгосрочности заимствований в Великобритании или Швейцарии оказалась бы неразрешимой. Валютное управление Каймановых островов с этой проблемой справилось», – рассказывал Элмер.

Ему пришлось выдержать две проверки, проведенные Валютным управлением Каймановых островов. Во время первой он и генеральный директор филиала около часа беседовали с одним из официальных лиц управления. Эмлер вспоминал: «Этот человек сказал: “У вас все идет так же, заведенным порядком, как и у других?” Директор ответил: “Да, все так”. Малый из управления сказал: “Тогда нет проблем”. Регулятор Каймановых островов хорошо знал нашего генерального директора и верил, что тот не врет. Решающее значение имеют личные отношения». Следующая проверка оказалась «более дотошной» и заняла около недели: «В подобных делах надо быть очень опытным. К нам пришли два младших аудитора, написали весьма пространный отчет, который был, однако, не слишком содержательным. Я пережил две аудиторские проверки и могу сказать, что с точки зрения регулирования эти проверки были совершенно недостаточными». Никаких последующих действий проверяющая инстанция не предприняла. «Нашему филиалу было крайне важно использовать возможности, предоставляемые Каймановыми и Британскими Виргинскими островами. Эти возможности сводились к трем моментам: налоги, преимущества местного регулирования и правовой режим. Получаешь огромную свободу», – отмечал Элмер.