Читать онлайн «Технология власти». Страница 62

Сектор национальной печати имел те же задачи, что и весь отдел печати для общей пропаганды. Задачи сектора не распространялись на Украину и на Белоруссию (эти республики обслуживали соответствующие производственные секторы общего отдела). Национальный сектор обслуживал только неславянские народы: Крым, Кавказ, Татарию, Среднюю Азию и Казахстан во внутренней пропаганде и восточноазиатские страны - во внешней (Китай, Индия, Афганистан, Иран, Турция, арабский Восток и др.). Во главе сектора стоял член национальной комиссии ЦК и один из будущих председателей ЦИК СССР Рахимбаев. Близкое участие в работе сектора принимали видные тогда специалисты по национальному вопросу Бройдо, Диманштейн, Рыскулов, Габидуллин, Павлович, Климович, Аршаруни, Тулепов, Таболов, Сванидзе (брат первой жены Сталина) и др. Нештатными, но постоянными консультантами для пропагандных акций сектора на зарубежном Востоке

привлекались представители соответствующих компартий из Коминтерна, дипломаты из Наркоминдела и специалисты двух восточных университетов в Москве - КУТВ им. Сталина и Коммунистического университета им. Сун Ятсена (в последнем учились китайцы, корейцы, малайцы, индийцы, филиппинцы, негры и другие представители азиатских народов). Особенно сложны были задачи сектора в области зарубежной пропаганды. Общая линия коммунистической пропаганды и ее более или менее варьирующиеся, но в основном однотипные стандарты пропагандных приемов на Западе мало подходили для условий азиатских стран. Приходилось считаться с фактами, которые играли самодовлеющую роль в Азии и на Востоке вообще. Наличие феодальных и дофеодальных порядков в этих странах рядом с существованием отдельных высокоразвитых индустриальных оазисов (Китай, Индия), исключительная сила и влияние местных религий, всем своим духом противодействующих коммунистической инфильтрации, существование там сильных националистических движений, по своей идеологии и социальной направленности отрицающих догмы коммунизма,- таковы были факты, с которыми приходилось считаться. В этих странах коммунистическая пропаганда имела дело не с "пролетариатом", желающим "социализировать" богатство капиталистов, а с крестьянством, добивающимся того, чтобы самому стать деревенским "капиталистом". Однако общим для всех этих стран было их национальное состояние - их зависимое или полузависимое колониальное положение.

Но как раз идеологом независимости выступала там националистическая интеллигенция вместе с духовенством. Она и была главным и опасным конкурентом для "национального коммунизма". Учитывая все эти факты, ЦК строил пропаганду на Востоке по строго разработанному методу дифференциации стран и народов. Основные ее теоретические принципы открыто изложены Сталиным еще в 1925 году в его речи перед студентами Коммунистического университета трудящихся Востока (КУТВ) им. Сталина. Эти принципы таковы96:

"Мы имеем теперь,- говорил в этой речи Сталин,- по крайней мере, три категории колониальных и зависимых стран. Во-первых, страны, вроде Марокко, не имеющие или почти не имеющие своего пролетариата... Во-вторых, страны, вроде Китая или Египта, в промышленном отношении

96 И.Сталин.Сочинения, т.7,стр.146-151

мало развитые и имеющие сравнительно малочисленный пролетариат. В-третьих, страны, вроде Индии, капиталистически более или менее развитые и имеющие более или менее многочисленный национальный пролетариат...

Для стран, вроде Марокко... задача коммунистических элементов состоит в том, чтобы принять все меры к созданию единого национального фронта против империализма... В странах, вроде Египта или Китая... от политики единого национального фронта коммунисты должны перейти к политике революционного блока рабочих и мелкой буржуазии. Блок этот может принять в таких странах форму единой партии, партии рабоче-крестьянской (как, например, тогдашний Гоминдан, куда входили и коммунисты.- А. А.)... Такая двухсоставная партия нужна и целесообразна, если она не связывает компартию по рукам и ногам... если она облегчает дело фактического (курсив мой.- А. А.) руководства революционным движением со стороны компартии...

Несколько иначе обстоит дело в странах, вроде Индии. Основное и новое в условиях существования таких колоний, как Индия, состоит не только в том, что национальная буржуазия раскололась на революционную и соглашательскую партии, но прежде всего в том, что соглашательская часть этой буржуазии (речь, конечно, идет о Конгрессной партии Ганди и Неру, а также о мусульманской Лиге теперешнего Пакистана.- А. А.) успела уже сговориться в основном с империализмом. Боясь революции больше, чем империализма, заботясь об интересах своего кошелька больше, чем об интересах своей собственной родины, эта часть буржуазии, наиболее богатая и влиятельная, обеими ногами становится в лагерь непримиримых врагов революции... Нельзя добиться победы революции, не разбив этого блока... Самостоятельность компартии в таких странах должна быть основным лозунгом передовых элементов коммунизма..." После изложения этих принципов Сталин, обращаясь к студентам, так определил основную задачу университета: "В университете народов Востока имеется около 10 различных групп слушателей, пришедших к нам из колониальных и зависимых стран... Задача Университета народов Востока состоит в том, чтобы выковать из них настоящих революционеров, вооруженных теорией ленинизма... и способных выполнить очередные задачи освободительного движения колоний и зависимых стран не за страх, а за совесть".

В выполнении этой задачи Сталин требовал тактической

эластичности. Он предупреждал против того уклона в азиатском коммунизме, который состоял 97

"...в переоценке революционных возможностей освободительного движения и в недооценке дела союза рабочего класса с революционной буржуазией против империализма. Этим уклоном страдают, кажется, коммунисты на Яве, ошибочно выставившие недавно лозунг Советской власти для своей страны".

Особняком в зарубежной пропаганде ЦК стояла Япония. Тут проповедь чистого коммунизма считалась само собой разумеющейся задачей. Правда, в ряде вопросов государственные интересы СССР и Японии на колониальном Востоке были идентичны (изгнать западные державы с Востока и Тихого океана), но социальные интересы были прямо противоположны. Когда хорошо осведомленный японский корреспондент газеты "Ници-Ници" однажды задал Сталину вопрос, как найти выход из такого противоречивого положения, Сталин ответил без соблюдения какого-либо дипломатического этикета: "Изменить государственный и социальный строй Японии"98...

В соответствии с этими установками Сталина и строилась печатная пропаганда для Востока. В самой Москве для азиатских стран переводились и издавались только официальные документы Коминтерна и произведения "классиков марксизма". Не думаю, чтобы в Москве печатались и экспортировались документы и произведения зарубежных восточных компартий. Тут начеку был .Литвинов. Народный комиссариат по иностранным делам всегда поднимал скандал в ЦК, если кто-либо из представителей заграничных компартий старался завести свою типографскую базу в Москве, хотя бы даже под фальшивой маркой: "напечатано в Берлине" или "в Калькутте". Столь же категорически Наркоминдел возражал против снабжения заграничных агентов ЦК и Коминтерна подложными документами экспортно-импортных предприятий Комиссариата внешней торговли. Так как на практике к снабжению этих агентов фальшивыми документами советских хозяйственных органов прибегали постоянно, то Коминтерн и Наркоминдел находились в ведомственной непрерывной "холодной войне" между собой. Позднее этот вопрос стал (после ряда разоблачений за границей) , по настойчивому представлению Литвинова, предметом специального рассмотрения ЦК.

97 Т а м же, стр. 151.

98 Там же, стр. 228.

Литвинов убеждал ЦК, что если Коминтерн не хочет рисковать своими кадрами для революционной работы, как рисковали большевики до своей победы, то Наркоминдел не может рисковать престижем советского правительства в международном масштабе. Литвинов добивался высшего признания его официальной формулы: "Советское правительство и Коминтерн не одно и то же". Но оставался .другой канал, тайны и возможности которого не были известны и самому Литвинову. Это - НКВД. НКВД находил возможности помочь агентам Коминтерна при условии, если агенты Коминтерна будут одновременно и агентами НКВД.

Я указывал выше, что функции сектора национальной печати для национальных районов в СССР были те же, что и всего отдела в целом для СССР.

Во всех национальных республиках и областях печать существовала на двух языках - на русском и на местном. Направлять и контролировать печать на русском языке было просто. Но ею пользовалась только весьма незначительная часть населения - местная интеллигенция. Более 90 % коренного населения русского языка не понимало. Более 60% было неграмотным и на родном языке (это не относилось к Грузии, Армении и отчасти к Азербайджану). Поэтому печатная пропаганда на советском Востоке началась с ликвидацией неграмотности. Сначала издавались буквари, а потом тут же следовали переводы классиков марксизма: Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина! Сколько народных средств тратилось на дело, которое не имело абсолютно никакого эффекта! Языки у многих отсталых народов не знали собственной политической и философской терминологии по той простой причине, что у них до революции вообще не было письменности. Для них переводились "классики марксизма". Конечно, из этого, кроме неудобоваримой каши, ничего не выходило, но ЦК продолжал ее варить. При всем этом на агитацию и пропаганду в национальных районах отпускались огромные средства. Помимо "классиков марксизма", вся текущая политическая литература Москвы руководящего значения (речи, постановления) немедленно переводилась на местные языки. Готовились специальные кадры переводчиков. Для устранения неразберихи в терминологии начали выпускать специальные терминологические словари, утверждаемые местными партийными комитетами. Над переводами был весьма строгий контроль. Прежде всего за качество и, самое важное, за политическую выдержанность перевода отвечал