Читать онлайн «Всемирная история. Том 3. Новая история». Страница 101

Новый парламент, в котором не было уже места республиканцам и анабаптистам, был созван на 26 апреля. Лорды Верхней палаты также собрались, но по собственному почину. Делегация от обеих палат, состоявшая из двенадцати лордов и шести членов Палаты общин, отправилась в Гаагу с приглашением Карлу II вновь вернуться в свое королевство. Он обещал простить всех, кто изъявит ему покорность в сорокадневный срок, даровать амнистию всем, за исключением тех, на кого укажет сам парламент, выплатить задержанное жалованье военным, сохранить за всеми их звание, не стеснять свободу совести и поддержать протестантское вероисповедание.

Эту так называемую «Бредскую декларацию» сочли вполне достаточной, и лишь несколько лиц из старой парламентской партии попытались потребовать, чтобы права народа были подтверждены более определенно и подробнее в документальном договоре о возвращении короля. Ламберт, успевший выйти из Тауэра, еще раз поднял знамя республики в Уарвикшире. Однако роялизм увлекал всех своим потоком. Войска Ламберта, малочисленные и не такие дисциплинированные как прежде, сдались почти без боя. Сам Ламберт был взят в плен и снова заключен в Тауэр. Повсюду республиканские знаки заменялись королевскими, а самого короля встретил генерал Монк, не руководивший роялистским движением, а лишь поддерживавший его. Молодой король – в этот день ему исполнилось 30 лет – вступил в сияющий праздничным убранством Лондон, шествуя по набросанным на его пути цветам и среди несмолкаемых криков громадной народной толпы, окруженный, казалось, искренней преданностью и любовью.

Карл II царствовал с 1660 по 1685 год. Это был человек легкомысленный, приведенный ранним распутством к самому суетному взгляду на жизнь. И такой взгляд, как справедливо замечает один английский историк, был вдвойне непростителен ему, узнавшему, в самые опасные моменты своей жизни, что простые люди жертвовали своим существованием ради него только потому, что он был король, и не рассчитывали вовсе на какую-либо награду или признательность с его стороны. Однако при этом он обладал большим добродушием, и это качество было очень нужно ему, королю, восстановленному в своих правах после большой революции.

Карл II, король Англии. Гравюра работы Вилльямса с картины кисти Кнеллера

Поэтому наступившая реакция не отличалась жестоким характером. При весьма обширной амнистии и умеренном применении конфискаций суду были подвергнуты только те, кто принимал непосредственное участие в осуждении на смерть Карла I. Из них были казнены только 10 человек, в том числе полковник Гаррисон, юрист Джон Кук и капеллан Хью Петерс. Парламент ассигновал большие суммы на роспуск войска, оставив под ружьем лишь 5000 человек. К большой чести армии и ее создателей надо отметить, что остальные 50 000 разошлись и смешались с народом без всякого ропота, мирно возвратясь к своим прежним занятиям. Даже если впоследствии в какой-либо общине появлялся человек, отличавшийся строгой нравственностью, благочестием, правдивостью, то можно было с уверенностью предположить, что это один из бывших республиканских солдат, кромвельских ветеранов. Карл II сформировал свое министерство из людей, бывших его советниками и во время его изгнания. На наиболее значимые посты в государстве были назначены: Эдуард Гайд, граф Ормонд, лорд Бристоль; к ним присоединился Монк, пожалованный титулом герцога Албемэрль.

Весьма благоприятным условием этой реставрации было то, что власть короля была восстановлена без всякого непосредственного чужеземного вмешательства и что, одновременно с тем был восстановлен и прежний парламент – то есть страна вернулась к своему старому историческому государственному укладу. При этом члены парламента, вновь призвавшие короля, не увлекались чрезмерно роялизмом. Они воздерживались от ограничения функций монарха особыми условиями и предоставляли ему, по-видимому, весьма значительные денежные средства. В частности, он мог пользоваться средствами, полученными от сбора той пофунтовой и потонной пошлины, из-за которой и началась борьба. Более того, он получал ежегодно 1 200 000 фунтов. Но из этих денег он был обязан содержать не только свой двор, но и значительную часть персонала гражданского управления.

Однако в финансовом отношении король всегда оставался в зависимости от парламента. Ему было тяжело мириться с этим. Как и все Стюарты, он высоко ценил значение короны для всего народа, – и имел право так думать, так как его все же призвали обратно. Естественно, он изыскивал пути к добыванию денег помимо парламента для достижения тем самым большей независимости в управлении страной. Во время переговоров о его браке денежный вопрос стоял на первом плане и, исходя именно из этих соображений, его выбор пал в пользу португальской инфанты, которая приносила ему лично два миллиона крузад, а в дар Англии еще два важных владения: Тангер в Африке и Бомбей в Ост-Индии.

В декабре 1660 года был распущен парламент, призвавший короля. Во время новых выборов главную роль играл церковный вопрос. Подавление сект, фанатизм которых после переворота разгорелся необычайно, побудило партию так называемой пятой монархии к безумному восстанию, которое было подавлено ценой кровавой расправы. Этот мятеж, как и все остальные, послужил к усилению реакции, которая увенчалась позорным поступком: трупы Кромвеля и Иртона были извлечены из могил, их обезглавили и выставили эти обе головы напоказ перед лондонской чернью.

В Шотландии заседал свой особый парламент, и там, как и в Англии, доминировало реакционное движение, действовавшее в интересах прежних церковных порядков. В этом духе произносились проповеди и издавались брошюры. Попытки примирить епископство с пресвитерианством, разумеется, не привели ни к чему, хотя сам король, равнодушный в отношении к религии, очень желал церковного соглашения и предоставлял большую свободу совести всем, особенно своим католическим подданным.

Вновь избранный парламент был открыл 8 мая 1661 года. Он оказался монархичнее самого монарха, который мог с большим трудом применить на деле дарованную прежним парламентом и им, королем, подтвержденную амнистию – настолько сильно противилась этой амнистии новая палата, несомненно первая, которую можно считать действительно законной.

Были восстановлены светские права епископов, а также так называемые акты единообразия (Acts of uniformity), изданные в мае 1662 года, устанавливавшие принадлежность к англиканской Церкви необходимым условием для права на пасторское служение и получение доходов с церковных владений. Таким образом учения Лауда снова взяли верх. Никакие петиции против этих решений успеха не имели. Для изъявления покорности был назначен короткий срок, и около 2000 пресвитерианских пасторов должны были покинуть свои приходы, простясь с ними в последнем богослужении, допускаемом сроком. В это же время Ламберт и Генри Бэн были приговорены к смерти за государственную измену. Ламберт просил о помиловании и его пощадили, но Бэн не хотел отречься от своих политических и религиозных убеждений и пал на том самом месте, на котором был казнен Страффорд.

Король не был уже столь популярен, как в первые месяцы после своего возвращения. Продажа Франции за пять миллионов ливров Дюнкирхена, завоеванного Кромвелем, оскорбила национальное чувство англичан, хотя это решение правительства было вызвано насущной необходимостью. Король вел крайне предосудительный образ жизни и не изменил его после своего брака с португальской инфантой – доброй, скромной, но ничтожной женщиной. И если при дворе и господствовала (вопреки пуританской строгости последнего царствования) крайняя легкость и разнузданность нравов, – в народе пуританизм пустил глубокие корни. Горожане и среднее сословие открыто восстали против господства «метресс»; даже сам король, в своем же парламенте, нашел противодействие своей декларации (Declaration), которую он возобновлял в пользу несогласных, и даже католиков, прежний закон о праве уклониться от присужденного наказания. Но как в Верхней палате, так и в общинных собраниях, знать ничего не хотели о таком уклонении от старых законов.

Во внешних сношениях с другими державами несколько лет подряд царствовал мир. Следующим по своей важности вопросом были условия, в которых находилась республика Нидерланды. В то время там было господство аристократии, а Карл II был в близкой дружбе с Оранским домом. Это, однако, не мешало обеим державам соперничать на море, в Америке, в Вест– и Ост-Индии; сначала возгорелась вражда между торговыми компаниями Англии и Нидерландов, а затем и между самими государствами. С обеих сторон дело велось толково и энергично. Английский король поручил своему брату Иакову, герцогу Йоркскому, командование над частью флота. В стычках этого года победа была изменчива. Вообще, англичане действовали предусмотрительно и осторожно. Парламент, созванный по случаю чумы, свирепствовавшей тогда в Лондоне, решил продолжать войну, начатую в 1665 году. На стороне Нидерландов были Франция и Дания, пока еще не принимавшие деятельного участия в войне; англичане же не имели союзников и воевали без посторонней поддержки. За четыре дня битвы (в июне 1666 г.) несколько раз происходили жестокие схватки у английских берегов, но с неблагоприятным для англичан исходом; когда же в дело вмешался еще и французский флот, они приступили к мирным переговорам. Но времена Кромвеля уже миновали. В сентябре того же года в Лондоне случился страшный пожар, уничтоживший две трети города: сгорело больше 13 000 домов. Убытки, нанесенные этим бедствием, были так велики, что мир сделался настоятельной необходимостью. Благодаря посредничеству Людовика XIV, которому это было на руку, война закончилась конгрессом с мирными целями, который и состоялся в Бреде в мае 1667 года. Однако эти цели были достигнуты не сразу, и государственный представитель города Гааги, де Витт, даже опасался, как бы Англия с Францией не вступили в союз в ущерб Нидерландам: тому подали повод их тайные переговоры. Поэтому он послал 61 нидерландский корабль к берегам Англии; команда этим флотом была поручена де Рюйтеру и Генду. Действовали они хитро и осторожно, поэтому им и удалось подняться вверх по Темзе до самого Епнора (Upnor), поджигая по дороге города и местечки; они даже чуть не спалили морской арсенал самой столицы. Эта беда еще сильнее провела границы между прежней Англией и Англией реставрации. Новые Нидерланды и Новый Амстердам, взятые англичанами еще в 1664 году, по мирному договору 1667 года остались за ними, равно как и столица американских Нидерландов, получившая новое прозвище «Нью-Йорка» в честь герцога Йоркского; остальные же завоевания Англия должна была возвратить.