Читать онлайн «Берия. Судьба всесильного наркома». Страница 49

Халаев привел пример гибели одного такого селения: «Тысячи балкарцев, кабардинцев, карачаевцев и других народов Северного Кавказа уничтожены большевиками в 1941-42 годах за то, что они желали поражения Сталина. Осенью 1942 года только в одном балкарском селе В. Балкария большевики убили 575 мирных жителей, причем убиты только старики, женщины и дети, которые не могли скрыться в горах. Их жилища дотла сожжены бандами НКВД. Поводом для этой кровавой оргии послужило то, что жители этого села восстановили мечеть и молились в ней за победу немцев.

Эти зверства бледнеют по сравнению с тем, что творят теперь с беззащитным населением особые отряды НКВД в районах Северного Кавказа». Но главные зверства были еще впереди. Тогда, в августе 43-го, безнадежную борьбу вели еще повстанцы Чечни и некоторых других районов. В «Газавате» приводилось свидетельство одного горца, в июле 1943 года перебежавшего из Красной Армии к немцам, а ранее наблюдавшего агонию чеченского восстания: «Я в Грозном был 10 июня 1943 года. Там идет страшное побоище. Вся Чечня горит в огне. Аулы днем и ночью беспрерывно бомбардируются советской авиацией. Все чеченцы изъяты из армии и возвращены в Чечню. Все чеченцы согнаны в 3 горных района, оцеплены красными войсками и обречены на гибель. Несмотря на неравенство сил, наши доблестные сыны гор — абреки, ведут отчаянную борьбу за их освобождение». Это была прелюдия депортации чеченцев в Казахстан в феврале 44-года.

Не избежали депортации также карачаевцы и балкарцы. Если в Чечне, до которой немецкие войска так и не дошли, под выселение попали как действительные участники партизанской борьбы, так и ни в чем не повинные мирные жители, то в Карачае и Балкарии жертвами депортации стали те, кто в лучшем случае сохранял нейтралитет или даже сотрудничал с Советской властью. Ведь все активные коллаборационисты покинули Балкарию и Карачай вместе с отступающей германской армией. Кстати сказать, им еще относительно повезло. После войны западные союзники выдавали мусульман Кавказа и Поволжья не столь активно, как русских и уроженцев восточной Украины и восточной Белоруссии. Те же, кто был выдан, либо расстреливались, либо отправлялись на 20 лет в ГУЛАГ. По утверждению английского историка Николая Толстого, «в 1946 году на Западе находилось предположительно около 80 тысяч мусульман, и непохоже, чтобы их насильно репатриировали». Позднее многие кавказские мусульмане перебрались в Египет, Турцию, Сирию и другие исламские страны и больше уже никогда не вернулись на родину. Возможно, поэтому в последующие годы, вплоть да нашего времени, сепаратистские тенденции среди карачаевцев и балкарцев оказались выражены слабее, чем среди чеченцев. Ведь в спецпоселениях, где шансов выжить было все-таки больше, чем в исправительно-трудовых лагерях, оказались многие активные участники чеченского повстанческого движения. Некоторым партизанам удалось скрыться в высокогорье и избежать депортации. В результате в Чечне сохранилась преемственность традиции борьбы за независимость, а в Карачае, Балкарии и Кабарде они были в определенной мере утрачены.

У кавказских горцев, в отличие, скажем, от украинских националистов, даже мысли не могло возникнуть, чтобы ориентироваться на помощь не Германии, а Англии фи США. Ведь в колониях Британской империи тоже вели борьбу за независимость десятки и сотни миллионов их единоверцев-мусульман. Египетскому президенту Гамалу Айбдель Насеру и его соратникам из движения «Свободные офицеры» никто впоследствии не ставил в вину контакты в годы войны со странами Оси. Если бы кавказские народы добились независимости, их бы тоже вряд ли кто попрекнул тем, что они принимали помощь от людоеда Гитлера. Здесь мы подходим к принципиально неразрешимому вопросу морального выбора отдельных народов и граждан СССР между Сталиным и Гитлером. Думается, что никто из них не может быть по большому счету зачислен ни в преступники, ни в праведники.

Необходимо отметить, что все депортации одобрялись ГКО по представлению Берии как главы НКВД. Например, 29 мая 1944 года он предложил выселить из Крыма болгар, армян и греков, мотивируя данную меру «активным участием» этих народов в поставках продовольствия для германской армии и созданием пронемецких полицейских формирований из представителей этих народов. Между тем, подобные деяния можно было ив той или иной степени вменить всем жителям оккупированных территорий. В отличие от крымских татар, нет данных о том, что среди армян, болгар и греков был повышенный процент коллаборационистов по сравнению, скажем, с русским и украинским населением Крыма. К тому же наиболее активные коллаборационисты как из числа этих народов, так и татар, успели эвакуироваться вместе с немцами. Тем не менее, 2 июня ГКО постановил провести депортацию из Крыма греков, болгар и армян.

Формально можно сказать, что Берия был инициатором этого и подобных ему репрессивных решений высшего правительственного органа. После полной или частичной реабилитации «наказанных народов» советская пропаганда стала возлагать ответственность за эти акции на одного Лаврентия Павловичах. Однако можно не сомневаться, что перед тем, как писать соответствующее представление, Лаврентий Павлович получил устное указание от Сталина, какие именно народы следует наказать.

Вождь уже начал проводить ту линию, которую сформулировал в тосте за здоровье русского народа 24 мая 1945 года на приеме в честь командующих армиями и фронтами: «Я пью, прежде всего, за здоровье русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза». «Провинившиеся» же народы подлежали депортации. Вместе с тем, бросается в глаза, что наказывались в первую очередь те народы, которые проживали на стратегических важных территориях Крыма и Кавказа. Данным территориям придавалась особая роль в свете грядущей конфронтации с Турцией. Любопытно, что в записке от 29 мая 1944 года Берия особо подчеркивал, что в период оккупации среди крымских армян вели активную работу лидеры дашнаков, приезжавшие будто бы не только из Берлина, но и из Стамбула. Сталин рассчитывал после победоносного завершения Великой Отечественной войны установить контроль над Черноморскими проливами и отобрать у Турции территории Армении и Грузии, уступленные ей в 1921 году.

Не меньшее сопротивление, чем на Северном Кавказе и в татарских районах Крыма, было оказано Красной Армии и войскам НКВД в Прибалтике. Однако там местное население было депортировано лишь частично. Можно предположить, что тут было несколько причин. В частности, сыграло важную роль следующее обстоятельство. Полностью выселять титульное население союзных республик, вхождение которых в состав СССР так и не признали многие государства мира, в том числе США, было неудобно во всех отношениях. В случае же с Западной Украиной полная депортация означала бы признание перед всем миром, что «добровольное присоединение» жителей этой территории к Советской Украине в 1939 году было фикцией. Кроме того, невозможно было допустить, чтобы сна значительной части территории Украинской ССР вообще не осталось украинцев. Дополнительным фактором, возможно, было то, что в Прибалтике и Западной Украине не ожидалось в ближайшем будущем острой конфронтации с бывшими союзниками по Второй мировой войне, а находившаяся к западу от этих территорий Польша была поставлена под советский контроль. Поэтому здесь Сталин решил пойти по более мягкому пути: депортации только наиболее активных антисоветских элементов ми поощрения миграции выходцев из России и Восточной Украины.

Справедливости ради скажу, что иногда Лаврентий Павлович смягчал участь депортируемых. Так, 31 октября 1944 года он одобрил предложение своего заместителя В.В. Чернышова и начальника отдела спецпоселений МВД М. Кузнецова в некоторых случаях удовлетворять просьбы бойцов и командиров Красной Армии об освобождении их родственников из спецпоселений, но при этом «не принимать широкой практики» и действовать исключительно в индивидуальном порядке. Ранее, 1 августа 1944 года, Берия согласился освободить из спецпоселений, но только после персональной проверки, татарок, армянок, гречанок и болгарок, которые имели русских мужей. Но это была капля в море.

По мере того, как стал ясен исход войны и близился ее победный финал, Сталин разбираться не только с народами, но и с отдельными членами высшего военного и политического руководства. Он исподволь начал готовить почву для устранения тех, кто выдвинулся в годы войны. Иосиф Виссарионович опасался, что в скором будущем они могут угрожать его безраздельной власти над страной. 8 декабря 1944 года Сталин как нарком обороны издал грозный приказ:

«29 мая 1944 года Главным маршалом артиллерии тов. Вороновым был представлен на утверждение зам. наркома маршала Жукова без предварительного одобрения со стороны Ставки Верховного Главнокомандования Боевой Устав Зенитной Артиллерии Красной Армии (две части).