Читать онлайн «История Российская IX-XVII вв.». Страница 89

Опричные дворяне получили ряд привилегий. Им полагались более высокие поместные оклады, чем земским дворянам. Опричное правосудие гарантировало членам «преторианской гвардии» полную безнаказанность.

Опричнина явилась первым в русской истории воплощением самодержавия как системы неограниченного царского правления. Однако суждения о ней затруднены из–за крайней скудости источников и гибели всех опричных архивов.

Одни историки видели в опричнине мудрую реформу, имевшую целью покончить с могуществом знати и упрочить объединение страны. В глазах других — это бессмысленная и кровавая затея, не оказавшая на политические порядки никакого влияния.

Длительные споры о смысле и предназначении опричнины могут быть разрешены лишь с помощью новых фактов.

В летописном отчете об учреждении опричнины перечислено всего несколько бояр, подвергшихся преследованиям и казням. При чтении летописи невольно возникает вопрос, почему Иван IV не мог расправиться с кучкой не угодных ему лиц, не прибегая к дорогостоящей опричной затее, ибо организация опричных владений, особого опричного правительства и войска, размежевание земель потребовали огромных расходов.

В конце отчета официальный летописец кратко и невразумительно упомянул о том, что царь опалился (прогневался) на неких своих дворян, а «иных» (?) велел сослать «в вотчину свою в Казань на житье с женами и детьми»[532]. Разрядные записи говорят об этом эпизоде значительно определеннее: в 1565 г. «послал государь в своей государеве опале князей Ярославских и Ростовских и иных многих князей и дворян и детей боярских в Казань на житье…»[533]. Разрядная запись укрепила подозрение, что официальный московский летописец (напомним, что летопись была взята из земщины в опричнину и, вероятно, подверглась там редактированию) крайне тенденциозно описал первые опричные деяния и что за мимоходом брошенным замечанием о казанской ссылке, возможно, скрыты важные и не известные ранее факты.

Архивные разыскания позволили обнаружить большой пласт неизвестных ранее документов, на первый взгляд не имевших никакого отношения к политической истории государства при царе Иване. Это налоговые описи Казанского края, датированные 7073 (1565–1566) г. Изучение этих описей или писцовых книг показало, что власти провели описание Казанской земли в связи с изданием указа об опричнине и наделением поместьями дворян, сосланных на поселение на восточную окраину государства[534]. В летописном изложении указа об опричнине нет никаких, даже косвенных, указаний на то, что Иван IV уже в самый момент учреждения опричнины решил наделить «изменников» землей в местах их поселения. По–видимому, такое решение было принято с некоторым опозданием. Земская казна была опустошена опричными контрибуциями и не могла изыскать средства на содержание ссыльных. Вследствие этого царь вместе с земской думой решили произвести раздел казанской землицы между поселенцами с тем, чтобы избавить земскую казну от дополнительных расходов. Из богатых вотчинников ссыльные князья превратились в мелких казанских помещиков. Даже самые знатные из них получили едва десятую часть своего поместного оклада. Тем не менее ссыльные дворяне все же были сохранены для службы. Казанская ссылка была первым опытом политической ссылки в России. В известной мере эта ссылка носила патриархальный характер. Царь не только пожаловал ссыльным поместья, но и вверил им управление Казанским краем. Вражда мусульманского населения к завоевателям была столь велика, что опасаться измены со стороны ссыльнопоселенцев не приходилось. Стремясь создать в Казанском крае авторитетную администрацию, царь распорядился назначить на воеводство в Казани, Свияжске и Чебоксарах самых видных лиц из числа опальных.

Писцовые книги окольничего Н. В. Борисова 1565–1566 гг. зафиксировали размеры поместных дач и цену дворов «князей и детей боярских (новых жильцов), которым государь велел быть в Казани на житье»[535]. Данные писцовых книг, отличающиеся абсолютной достоверностью, позволяют составить точные списки лиц, отправленных в ссылку. Самую значительную группу среди них — до 80 семей — составляли князья Ярославские, Ростовские и Стародубские[536].

Для понимания сути и значения казанской ссылки решающим является тот факт, что все эти лица были выселены в Казанский край в царской опале, что повлекло за собой конфискацию их земель и имущества. Как значилось в указе об опричнине, «челобитье же государь… принял на том, что ему своих изменников, которые… в чем ему, государю, были непослушны, на тех опала своя класти, а иных казнити, и животы их и статки имати…». Официальный отчет о первых опричных репрессиях прямо указывает на реализацию этого пункта указа. «А дворяне и дети боярские, — значится в летописи, — которые дошли до государьские опалы, и на тех (царь. — Р. С.) опалу свою клал и животы их имал на себя»[537]. Сведения о конфискации всего имущества ссыльных находим во многих источниках документального характера, а также в мемуарах иностранцев.

Фонд конфискованных ярославских княжеских вотчин был столь значителен, что царь счел необходимым упомянуть о нем в своем завещании, составленном и дополнявшемся в годы опричнины. Ярославские вотчины должен был получить младший сын Грозного. «А которые есми вотчины поимал у князей Ярославских, — писал царь, — и те вотчины сыну моему Федору, а сын мой Федор в том волен, хощет те вотчины за собою держать, хощет он отдать»[538]. Последнее распоряжение, очевидно, относилось ко времени, когда казна стала возвращать вотчины их прежним владельцам.

Конфискация вотчин у ярославских князей вызвала яростный протест со стороны беглого боярина князя Курбского. По утверждению Курбского, царь погубил его родственников (князей Ушатых и т. д.), чтобы завладеть их земельными богатствами: «…Тех же княжат Ярославских роду погубил все- родне: понеже имели отчины великие, мню, негли ис того их погубил»[539].

Среди упоминаний о земельных конфискациях опричнины особого внимания заслуживает свидетельство английского посла Д. Флетчера. Учредив опричнину, рассказывает Флетчер, Грозный поставил целью подорвать влияние «удельных князей»: «Овладев всем их наследственным имением и землями, лишив их почти всех прав и проч. и оставив им одно только название, он дал им другие земли на праве поместном (как оно здесь называется), владение коими зависит от произвола царя и которые находятся на весьма далеком расстоянии и в других краях государства»[540]. Осведомленный современник, Флетчер весьма точно определил направленность земельных мероприятий опричнины.

По мнению американского историка Р. Крами, казанская ссылка не оказала значительного влияния на судьбы российского боярства, так как среди титулованных и нетитулованных ссыльных дворян только 21 человек принадлежал к аристократическим кланам[541]. Исключение подавляющего большинства князей, отправленных в ссылку, из состава аристократии основано на недоразумении. Р. Крами тщательно классифицировал кланы, принадлежавшие к боярской элите в XVII в. Но положение московской аристократии в XVI в. было совсем иным. С начала XVII в. трон заняли Романовы, и суздальская знать утратила родственные связи с царствующей династией. Положение многих княжеских кланов было подорвано нараставшим процессом дробления родового землевладения. Точное представление о российской аристократии времен Ивана Грозного дают подлинные документы Государева двора середины XVI в. К знати принадлежали прежде всего те кланы, которые проходили службу при дворе по княжеским спискам и были представлены в Боярской думе. Можно установить, что в середине XVI в. четыре княжеских дома (Суздальский, Ростовский, Ярославский и Стародубский) имели 17 представителей в Боярской думе. 142 дворянина служили по особым княжеским спискам, а всего по дворовым спискам служили 289 лиц из названных фамилий[542].

Как полагают, землевладение старших суздальских князей исчезало не от опричнины, а «от прекращения мужских линий»; у ростовских князей не было родовых вотчин. Нельзя сказать, что главные удары опричнина обратила против суздальской знати — князей Суздальских — Шуйских и их родичей (В. Б. Кобрин)[543]. Понятие «суздальская знать» имеет широкое значение: оно объединяет потомков владимиро–суздальской великокняжеской династии, включая Шуйских — Суздальских, Ярославских, Ростовских и Стародубских князей. Как и правящая царская династия, все они вели свой род от Всеволода Большое Гнездо. Казнь А. Б. Горбатого и С. Ростовского и ссылка 80 княжеских семей не оставляет сомнения, против кого была направлена своим острием опричнина.