Читать онлайн «Шумер. Вавилон. Ассирия: 5000 лет истории». Страница 54

Ковчег Утнапиштима простоял у горы Нацир (Насир) шесть дней, но никакой другой суши на горизонте не было видно. Тогда наш «Ной» послал на разведку голубя, но тот вернулся ни с чем; потом ввысь взлетела ласточка и также не обнаружила земли; наконец в путь был отправлен ворон:

Тогда Утнапиштим вышел на вершину горы и вознес молитву богам, воскурив благовония из мирта, кедра и душистых трав. И «боги почуяли добрый запах», «как мухи, собрались к приносящему жертву и возрадовались, увидев, что хотя бы кто-то уцелел после всемирной катастрофы». Правда, довольными оказались не все. Грозный Энлиль, по приказу которого и был устроен потоп, страшно разгневался и на уцелевших людей, и на спасшего их Энки-Эа. Но недаром этот бог – «Повелитель Пресных Вод» – считался самым умным и находчивым в шумерском пантеоне. Он сумел убедить Энлиля не делать зла Утнапиштиму и его семье:

Верховный небожитель внял уговорам и решил не только помиловать Утнапиштима, но и даровать ему и его жене бессмертие:

Стоит ли говорить, что в свое время публикация Дж. Смитом этого предания вызвала в Европе настоящую сенсацию. Однако когда стали доступны новые клинописные тексты, то были открыты другие версии легенды о Потопе, менее законченные, но более древние, чем версия Гильгамеша (написанная в Ниневии в VII в. до н. э.). Имя главного героя меняется. В шумерском тексте из Ниппура, датируемом 1700 г. до н. э. его зовут Зиусудра, тогда как в вавилонском эпосе, немного более позднем по времени, он назван Атрахасис, «Исключительно Мудрый». Но несмотря на небольшие различия главное содержание мифа всегда одно и то же: гигантский Потоп опустошил землю, и все люди (кроме одного или двух) погибли. В длительной истории человечества потоп отмечает определенный перерыв и замену одной расы людей другой. Сходство с библейским преданием является, конечно, поразительным; поэтому вполне возможно, что иудеи заимствовали его из длительной и хорошо оформленной месопотамской письменной традиции.

Возникает, естественно, вопрос: есть ли реальные следы такой катастрофы на территории Месопотамии?

Первым и до сих пор единственным археологом, позитивно ответившим на этот вопрос, был покойный сэр Леонард Вулли. Между 1929 и 1934 гг., в ходе своих блестящих раскопок в Уре, Вулли заложил несколько глубоких шурфов близ стены внутреннего города, в пределах знаменитого «Царского кладбища» (Раннединастический период). Пройдя несколько слоев со следами жизни человека, он наткнулся «на глубине 11 футов (3,3 м) на чистый, нанесенный водой, ил», практически свободный от находок любого рода. Непосредственно выше и ниже этого стерильного слоя лежали черепки керамики и различные предметы, относящиеся к Убейдской культуре, а на дне шурфов – материк.

«Одиннадцать футов (3,3 метра) ила, – рассуждал археолог, – означает, вероятно, наводнение не менее 7,5 м высотой; на этой плоской низколежащей земле Месопотамии наводнение такой силы могло накрыть площадь около 480 км в длину и 160 км в ширину». Таким образом, это было свидетельство «о наводнении, не имевшем себе равных в любой другой, более поздний период месопотамской истории», и потоп, который накрыл в Уре поселение Убейдской культуры, был равен библейскому потопу. Это, добавляет Вулли, не удивительно, поскольку мы знаем, что Авраам «ушел из Ура халдеев» и вполне мог принести с собой в Ханаан сагу о потопе, несомненно весьма популярную в Месопотамии его дней.

Илл. 87. Г. Доре. Всемирный потоп

Это было слишком уж хорошо, чтобы быть правдой, и никто, кроме самого Вулли, в научных кругах не относится слишком серьезно к этому «открытию», потому что ни распространение, ни фактическая реальность наводнения не могут быть вычислены только на основании толщины глинистых отложений, находящихся на ограниченной площади. Согласно гипотезе Вулли, поверхность земли, покрытая водами потопа, должна была включать в себя практически весь южный Ирак. Однако Эреду, отстоящий всего на 24 км от Ура и расположенный даже в еще более низкой местности, не имеет никаких следов наводнения. Слои ила, это верно, были найдены и в ряде других мест, но они широко варьируют по толщине и по времени своего появления. «Слой потопа» в Кише, например, относится к Раннединастическому периоду, а не к Убейдскому, и то же самое применимо и к тонким аллювиальным отложениям, найденным в Уруке, Лагаше и в собственном городе Утнапиштима – Шуруппаке. Все эти «стерильные» слои интерпретируются как местные наводнения, а не как следы всеобщего потопа. Поэтому мы можем заключить, что археологические раскопки в Ираке не дали пока доказательств в пользу катастрофического потопа. Но что же тогда лежит в основе месопотамской легенды?

Для этого предлагались различные объяснения. Например, возможно, что легенда родилась в одном из нескольких городов, испытавших в то или иное время исключительно сильное наводнение, которое было восточным воображением возведено в ранг всемирного потопа. С другой стороны, можно сделать предположение и о какой-то иной крупной природной катастрофе, типа приливной волны (цунами) или мощного урагана, постигшей Месопотамию и сильно поразившей воображение ее обитателей. Эти гипотезы, однако, не объясняют двух важных фактов:

а) шумеро-вавилонская, как и библейская, история делает упор на сильнейшие дожди, а не на разливы рек;

б) легенда о Потопе не принадлежит только Ближнему Востоку, она существует в ряде других стран во всех частях света.

Илл. 88. Г. Доре. Ной выпускает голубя

Мы имеем поэтому выбор между двумя объяснениями: или Потоп – чистый миф, изобретенный первобытными народами, чтобы закрыть большой срез прошлого, или Потоп реально имел место, но в очень ранние доисторические времена.

Итак, этот миф просуществовал тысячелетия. К шумерскому первоисточнику восходят вавилонский миф о потопе и многие другие. Легенда о потопе, возникшая у шумеров и впервые ими записанная, вошла в мифологию и религию многих народов. Через посредство Библии она стала достоянием всех монотеистических религий, где фигурирует в качестве одного из основных сюжетов. Читая в Библии о том, как бог, разгневанный прегрешениями людей, постановил: «…Через семь дней Я наведу дождь на землю сорок дней и сорок ночей и сотру с лица земли всякое существо, которое Я создал» (Быт. 74), следует помнить, что библейский рассказ о потопе – не оригинальная легенда. Его шумерский прототип возник за две тысячи лет до времени составления Библии.

Борьба с драконом – одна из самых распространенных тем у всех народов всех времен. В Греции, например, где было столько легенд о богах и героях, почти каждый из легендарных персонажей убивал какое-нибудь чудовище (вспомним хотя бы самых прославленных героев – Персея и Геракла!). С возникновением христианства героические подвиги начали совершать святые, и тут появился св. Георгий со своим драконом. Но что лежало в основе всех этих легенд? Поскольку тема борьбы с драконом возникла в Шумере уже в III тыс. до н. э., мы имеем все основания предполагать, что многие детали этих легенд, как греческих, так и раннехристианских, восходят к шумерским источникам.

В настоящее время нам известны по крайней мере три варианта уничтожения дракона, существовавших у шумеров более 3500 лет назад. В первых двух вариантах противниками дракона выступают боги – бог воды Энки, весьма похожий на греческого Посейдона, и бог южного ветра Нинурта. Но в третьем мифе это смертный, герой Гильгамеш, далекий прообраз св. Георгия.

Энки сражается с чудовищем, которое именуется Кур. Их единоборство происходит, очевидно, вскоре после отделения земли от неба. Насколько можно понять из сохранившихся отрывочных строк, поводом для этой битвы послужило злодейское похищение Куром богини небес – сюжет, весьма сходный с греческим мифом о похищении Персефоны. К сожалению, нам приходится

воссоздавать эту легенду всего по дюжине строк, потому что ни одной таблички с более подробным текстом этого мифа до сих пор не найдено. Эта история кратко излагается в прологе к эпосу «Гильгамеш, Энкиду и Подземное царство». Интересующий нас отрывок следует непосредственно за строками, повествующими о сотворении мира. Содержание его таково.