Читать онлайн «Крупнейшее поражение Жукова Катастрофа Красной Армии в Операции Марс 1942 г.». Страница 74

Поздно вечером того же дня штурмовые отряды 19-й танковой дивизии атаковали с юга, а стрелковый полк дивизии «Великая Германия» с севера и наконец образовали тонкую, но непрерывную линию обороны чуть западнее Дубровки, таким образом блокировав дальнейшее отступление русских. В итоге немцы получили возможность эвакуировать раненых солдат 30-го армейского корпуса на север, в госпитали Белого.

Далее на восток боевая группа фон дер Медена развернулась на позициях, имея на правом фланге батальон К-1, в центре — 37-й танковый саперный батальон и 2-й батальон 1-го танкового гренадерского полка, а на левом фланге — 208-й строительный батальон. Эта группа двинулась на юго-запад из Ананино, на запад от реки Нача, задерживаясь в пути не только из-за сопротивления противника, но и из-за сильных метелей. К концу дня боевая группа очутилась на полпути между реками Нача и Вена и приближалась к русским укреплениям у Марьино, Сорокине и Быково. Между частями группы фон дер Медена на Тараканово наступали силы 12-й танковой дивизии. Медленное продвижение немецких войск вперед, чтобы задушить окруженных русских, продолжалось и 10 декабря, пока стрелковый полк полковника Кассница и боевая группа фон Витерсгейма совместно с передовыми частями 19-й танковой дивизии не захватили Дубровку целиком к 08:00. Затем объединенные немецкие войска очистили от противника холмы у Черепов и Влазнево, а 113-й гренадерский полк встретился чуть восточнее Тараканово с передовыми частями 12-й танковой дивизии. Теперь всякая связь между окруженными русскими и основными силами 41-й армии была прервана, петля неумолимо затягивалась. Боевая группа фон дер Медена дюйм за дюймом продвигалась на запад, захватила Быково, Мазуры на юге и соединилась с войсками 21-го танкового гренадерского полка 20-й танковой дивизии. Теперь на юго-востоке линия окружения тоже стала непрерывной. Русские войска оказались зажатыми в лесах между шоссе Белый-Духовщина и долиной реки Вена (32).

Поздно вечером 10 декабря катастрофические события на юге, под Сталинградом, отрицательно отразились на ходе сражений, бушующих у Ржевского выступа. Выполняя приказы ОКХ, генерал Гарпе нехотя вывел из боя 74-й танковый гренадерский полк 19-й танковой дивизии, сформировал боевую группу и отправил ее на юг по железной дороге. Одновременно Гарпе возложил на генерала Крюгера из 1-й танковой дивизии обязанность командовать всеми немецкими войсками северной половины коридора окружения (от Дубровки далее на север). Части 12-й и 20-й танковых дивизий несли ответственность за восточную и южную стороны сжимающегося оборонительного обвода русских.

С 11 по 14 декабря три полных, но ослабленных танковых дивизии и остатки четвертой вели непрекращающиеся кровопролитные сражения и по периметру «котла» у Белого, и у реки Вишенка (см. карту 19). Русские снайперы воспользовались лес-ными позициями, чтобы увеличить потери немецких войск. Раз-ведбат К-1 1-й танковой дивизии, стремясь встретиться южнее Быково с 25-м танковым гренадерским полком 20-й танковой дивизии, понес особенно тяжелые потери 13декабря — и от вражеских снайперов, и в ходе яростных сражений. Воспоминания очевидца действий 208-го строительного батальона свидетельствуют о том, какими жестокими были схватки:

«208-й строительный батальон (капитана Эстефельда), отважно сражавшийся всю последнюю неделю, понес значительные потери 14.12.1942, расчищая лощину у Лукового (близ Сорокине], где противник оборонялся под прикрытием прочных блиндажей. Прячась в воронках и за деревьями, солдаты Красной армии, явно нечувствительные к морозу, подпускали солдат разведывательных и инженерных частей почти вплотную и открывали огонь. Вместе с храбрыми солдатами разведки и строительных частей погиб командир 1-й роты 208-го строительного батальона капитан Ваншаффе. После тщательного прочесывания лесов этот батальон также был отправлен [на отдых и пополнение]» (33).

Продвижение немцев было медленным, но верным. Настолько верным, что вечером 14 декабря генерал Гарпеуже планировал перевести часть своих войск на север — помочь устранить все еще зияющую брешь в обороне немцев в долине Луче-сы. Но с этим решением пришлось повременить: на следующий день схватки вспыхнули с новой силой — окруженные русские вновь попытались вырваться на свободу.

После первой неудачной попытки прорыва генерал Соло-матин внес изменения в планы обороны и стал ждать или замены войск, или нового шанса удрать из немецкой ловушки. Позднее он вспоминал о пережитом испытании:

«В течение девяти суток, с 7 по 15 декабря, войска 1-го механизированного корпуса и подчиненные ему стрелковые бригады, ослабленные предыдущими боями, испытывая острый недостаток боеприпасов, продовольствия, в полном окружении героически удерживали занимаемый рубеж. Крупные силы танковых и пехотных дивизий врага при поддержке артиллерии и авиации по нескольку раз в день предпринимали атаки, но каждый раз вынуждены были откатываться назад.

Не добившись успеха в открытом бою, фашистские генералы прибегали к грязным провокациям. Через мощные репродукторы каждое утро гитлеровцы громогласно объявляли, что командование корпуса вылетело в тыл, оставив свои войска на произвол судьбы, и предлагали бойцам не отдавать напрасно своих жизней, прекратить сопротивление и сдаться в плен. Никто этой провокации, конечно, не верил. В ответ советские воины забрасывали в окопы противника листовки с текстом покрепче послания запорожцев турецкому султану.

В тяжелых боях в тылу врага советские воины показали высокий моральный дух. Весь личный состав корпуса, следуя примеру командиров и политработников, коммунистов и комсомольцев, сражался мужественно, не щадя своей жизни. Смелость и отвага становились нормой поведения каждого воина» (34).

Неизвестно, насколько справедливы эти утверждения, но ясно, что войска Соломатина были обречены либо совершить прорыв с огромными потерями, либо погибнуть. Все восемь дней, пока по периметру зоны окружения, а особенно на западе этой зоны полыхали сражения, разведка Соломатина пыталась нащупать слабину в немецкой обороне. И, наконец, к 14 декабря стало ясно, что все припасы на исходе. Для минометов и танков осталось по пять-шесть снарядов, для пулеметов и автоматов — по десять-пятнадцать лент или дисков, для винтовок — не более пяти патронов. Авиация попыталась наладить снабжение войск Соломатина по воздуху, но почти безуспешно. Более того, немцы вели артиллерийский огонь со всех сторон, увеличивая потери и уничтожая те немногочисленные запасы, которые корпус Соломатина собрал, готовясь к прорыву. Было уже совершенно ясно, что армия Тарасова слишком ослабела, чтобы произвести замену войск. Словом, оставалось только предпринять попытку прорыва. Поздно вечером 14 декабря Жуков, который лично принял командование 41-й армией после отставки генерала Тарасова, разрешил Соломатину действовать. Соломатин с радостью принял приказ и немедленно приступил к приготовлениям (35).

К 15 декабря войска генерала Соломатина настолько ослабели, что в немецких источниках почти не упоминаются попытки вырваться из окружения: все боевые действия того периода слились в обширную панораму непрерывных боев.

«В „котле“ и у краев „котла“ бушевали яростные схватки, во время которых, несмотря на неблагосклонность погоды и пересеченную местность, немецкие солдаты демонстрировали поразительный темп наступления, а также упорное и ожесточенное сопротивление. Назревал кризис, несколько раз казалось, что прорыв уже неизбежен. Пока две танковых дивизии (19-я и 20-я), кавалерийская дивизия СС и другие формирования сражались на севере, одно из русских подразделений сумело прорваться в слабом месте у Плоской [между Цицино и Шипарево]. Большая часть русских осталась в „котле“, их атаковали со всех сторон, разбивали на группы, сжимали в кольцо и уничтожали. В последующие недели основные бои были подкреплены рядом местных атак» (36).

Получив от Жукова разрешение на прорыв, Соломатин быстро сформулировал план выведения своих войск из окружения вместе с максимальным числом раненых и техники (37). Поначалу он намеревался выйти из окружения пешком, по лесам и болотам между Шевнино и Демяхи, где местность способствовала бегству, а немецкие укрепления были особенно ненадежны. Однако наличие раненых и техники заставило его отказаться от этого замысла. Тогда Соломатин решил прорываться на запад, по кратчайшему пути между Дубровкой и Шипарево. Атаку он назначил на 23:00 15 декабря, чтобы завершить отступление к следующему утру.

Для прикрытия атаки и отвлечения противника по рации Соломатин запросил у Жукова, находящегося в штабе 41 — и армии, артподготовку в 22:40, массированный обстрел немецких укреплений по обе стороны от пути его следования — до начала движения и во время него, чтобы предотвратить сосредоточение войск противника на флангах. Кроме того, он попросил Жукова зажечь в районе Клемятино три больших костра, чтобы облегчить ориентацию.