Читать онлайн «История культуры древней Греции и Рима». Страница 99

«Солдатские императоры сменяли друг друга на престоле с головокружительной быстротой и обычно погибали насильственной смертью, несмотря на то что некоторые из них, например Деций, Валериан и Галлиен, стремились как-то нормализовать обстановку. При этом они, как правило, апеллировали к старым государственным и религиозным традициям Рима, что приводило, в частности, к вспышкам гонений на христиан. Внутри- и внешнеполитическая ситуация оставалась крайне тяжелой: императорам приходилось не только давать отпор германским племенам франков, алеманнов, готов, но и бороться с узурпаторами, появлявшимися то здесь, то там в провинциях, где верные узурпаторам легионы провозглашали их императорами. В течение III в. многие провинции на продолжительное время вообще порывали всякие связи с Римом и становились фактически независимыми. Только в начале 70-х годов III в. императору Аврелиану удалось вновь подчинить власти Рима отпавшие провинции Галлию и Египет.

Справившись с этой задачей, Аврелиан начал именовать себя «восстановителем мира», а позднее приказал называть его «государь и бог», на что его предшественники не решались, опасаясь посягнуть на еще сильные в Риме республиканские, антимонархические традиции. На Марсовом поле был воздвигнут при Аврелиане храм Непобедимому Солнцу как высшему божеству и верховному покровителю государства. Но и присвоив себе титул «государя и бога», император не избежал общей участи римских правителей того столетия — в 275 г. он был убит заговорщиками, и политический хаос вновь воцарился на всей территории империи.

Распад государственной системы, внутренние междоусобицы, нападения германских племен и длительные безуспешные войны с персами, создавшими в III в. могущественную державу Сассанидов, — все это усугубляло острый экономический и социальный кризис римского общества, ставший очевидным еще на исходе предыдущего столетия. Коммуникации в империи стали ненадежны, что подорвало торговлю между провинциями, стремившимися теперь ко все большей хозяйственной самостоятельности и замкнутости, ограничивая масштабы производства размерами, достаточными лишь для удовлетворения потребностей своего населения.

Центральная власть испытывала хроническую нехватку средств, ибо расходы на содержание императорского двора, должностных лиц, армии опустошали казну, доходы же с провинций поступали нерегулярно. В провинциях, как уже говорилось, нередко всем заправляли узурпаторы, а не представители римских властей. Чтобы справиться с финансовыми трудностями, государство нередко прибегало к обесцениванию денег: так, уже при Септимии Севере содержание серебра в денарии сократилось наполовину, при Каракалле еще уменьшилось, а к концу III в. серебряный денарий был по существу медной, лишь слегка посеребренной монетой. Инфляция, обесценивание денег вызвали усиленную тезауризацию старой, полноценной монеты, т. е. ее накопление в кладах, многие из которых были позднее раскопаны археологами. О размерах таких кладов может свидетельствовать находка, сделанная в Кёльне: более 100 золотых монет и свыше 20 тыс. серебряных. Инфляции сопутствовал рост денежных вложений в приобретение земельных владений. Арендная плата за землю повышалась, что вело к разорению колонов, все больше вытеснявших из сельского хозяйства рабов; теперь колонам приходилось очень трудно, и многие из них оставили деревню. Эдикт Каракаллы, предоставивший права римского гражданства всему свободному населению империи, имел, несомненно, фискальные цели, а именно охватить всех подданных императора единой налоговой системой. Росло долговое бремя, стремительно повышались цены, количество же рабочих рук сократилось, ибо доставлять все новых рабов было уже неоткуда. К тому же усиление эксплуатации рабов и колонов вызывало с их стороны упорное сопротивление. Во второй половине III в. по всем провинциям империи, особенно в Африке и Галлии, прокатилась волна восстаний угнетенных и обнищавших низов. Восстания эти были наиболее ярким симптомом кризиса рабовладельческого общества.

Клонясь к упадку, античный мир сумел, однако, создать в то время последнюю оригинальную философскую концепцию — неоплатонизм, явившийся как бы синтезом идеалистической греческой философии предшествовавших столетий. Основатель неоплатонизма — Плотин из египетского города Ликополь. Хотя сам он называл себя лишь толкователем, комментатором Платона, в действительности разработанная Плотином система, которую он позднее преподавал в Риме, была значительным развитием платоновского идеализма, обогащенного элементами стоицизма и пифагорейства, восточной мистики и синкретической философии Филона Александрийского. Плотин признавал единственным сущим некий трансцендентный абсолют — «единое», из которого, как свет из солнца, исходят все менее совершенные формы бытия — так называемые гипостазы: мир идей, мир душ и, наконец, мир тел. Цель жизни — возвращение человеческой души к ее источнику, т. е. познание ею «единого», слияние с ним, что достигается не путем рассуждения, но путем экстаза; сам Плотин, по его словам, испытывал такой экстаз несколько раз в жизни. Философия Плотина и его последователей-неоплатоников проникнута духом возвеличения аскетического, абстрактного, спиритуалистического и отрицания телесного, мирского. Учение это как нельзя лучше отражало атмосферу идеологического и социального кризиса и сразу получило широкое распространение во всей империи, оказав, в частности, сильное влияние на раннее христианство. Наряду с неоплатониками, остававшимися язычниками, как ученик Плотина Порфирий или Ямвлих, основатель и руководитель школы неоплатоников в Сирии, мы находим многочисленных неоплатоников также среди писателей христианских. Виднейшие из них — неутомимый и плодовитый Ориген Александрийский, отождествлявший вечный Логос, или Слово, с образом евангельского сына божьего Иисуса Христа, и ученик Оригена Дионисий Великий из Александрии.

На протяжении всего III в. христианство продолжало усиливаться, и жестокие репрессии, которые обрушили на приверженцев новой религии императоры середины III в., не смогли остановить его распространения. Наряду с писавшим по-гречески автором бесчисленных сочинений по христианской философии Оригеном появлялись первые латинские христианские писатели. Все они: и страстный, неистовый полемист, апологет христианства Тертуллиан, и изысканный Минуций Феликс, также написавший апологию христианства в форме диалога под заглавием «Октавий», и карфагенский епископ Килриан, неустанно боровшийся против еретиков за единство христианской церкви и поддержание церковной дисциплины, все они были уроженцами римской Африки, где возник важный церковный центр в Карфагене и где бурно развивались христианская философия и литература. Славилась и александрийская школа, выдвинувшая таких знаменитых христианских богословов, как Климент Александрийский и Ориген, написавший чуть ли не 6 тыс. книг по теологии, философии, филологии.

В то же время среди языческих авторов тех лет выдающиеся таланты стали очень редки. В историографии можно назвать разве что греческого историка Диона Кассия Кокцеяна из Вифинии, активного политического деятеля конца II — начала III в., составившего обширную «Римскую историю» в 80 книгах, ставшую для греческого читателя таким же исчерпывающим сводом знаний о прошлом Рима, каким была некогда «История» Тита Ливия дм читателя латинского. Произведение Диона Кассия всецело окрашено риторикой: драматическое изложение событий, нередко приукрашенных, шаблонные описания битв, пространные речи исторических персонажей и т. д. Значительно менее одаренным историком был грек Геродиан из Сирии, добросовестно и подробно, но без особенного литературного мастерства изложивший события, происшедшие в империи после смерти Марка Аврелия и до 238 г. Вклад латинских, писателей в историографию III в. был совершенно незначительным: мы не знаем в римской литературе тех десятилетий ни одного сочинения, подобного хотя бы «Жизни двенадцати цезарей» Гая Светония Транквилла.

Так же обстояло дело и в других областях культурной деятельности. Греческая «вторая софистика», расцвет которой пришелся, как уже говорилось, на эпоху Антонина Пия и Марка Аврелия, имела своим последним представителем ритора и писателя начала III в. Филострата Младшего. Он словно бы подвел итоги этому направлению интеллектуальной жизни, составив «Жизнеописания софистов» — из этой книги мы как раз и узнаем о многих из них. Филострат оставил, кроме того, интересный софистический трактат «О гимнастике». Как бы ни были скромны его заслуги в философии и риторике, стоит вспомнить, что в римской литературе III в. не было даже своего Филострата. Засуха поразила и поля латинской поэзии, да и греческая поэзия обогатилась тогда едва ли не исключительно поэмами Оппиана о рыбной ловле и охоте, написанными при Каракалле.