Читать онлайн «Империи Древнего Китая. От Цинь к Хань. Великая смена династий». Страница 73

Такая связь между законом и религией на заре имперского Китая к тому же повлекла за собой приведение деятельности правительства в соответствие с законами Небес и природы. Например, приведение смертной казни в исполнение по закону разрешалось только осенью и зимой, то есть в сезоны увядания и смерти. Если осужденному на смерть человеку в силу процессуальной проволочки или неких отсрочек удавалось пережить зиму, тогда казнь его следовало отменить.

В одном предании повествуется о Ван Веншу как беспощадном чиновнике во времена императора У, который как раз казнил несколько тысяч родственников влиятельных семей. «Когда пришла ранняя весна, Ван Веншу со вздохом топнул ногой: „Если бы только я мог бы продлить зиму еще на один месяц, мне бы хватило времени на завершение моего дела!“»10

Связанная практика состояла в регулярном предоставлении всеобщей амнистии для всех осужденных, кроме тех, кто совершил самые тяжкие уголовные преступления. Такого рода амнистия объявлялась в честь радостных событий, имеющих отношение к императорскому дому, таким как рождение сына или назначение наследника престола. Их также объявляли в ответ на стихийные бедствия, причиной которых считалась чрезмерная жестокость властей. Во исполнение своей роли творца всего живого император обставлял такие объявления амнистии живительной силой Небес, его духовного отца и божественного равенства11.

Мысль о том, что человеческие проступки нарушают естественный ход вещей, послужила поводом для формулирования определенных правовых положений, предусматривающих наказание. Наказания назначались ради бао (воздаяния или расплаты) за содеянное, то есть подразумевалось восстановление естественного равновесия, нарушенного в результате преступных поползновений. Справедливости ради наказание следовало выбирать не слишком жестоким, но и не чересчур мягким; нарушенный естественный порядок вещей можно было восстановить только в том случае, если мера наказания уравновешивала тяжесть преступления. Исходя из такого теоретического посыла, ученые в некоторых случаях утверждали, будто бы кое-какие стихийные бедствия или необычайные явления возникали в силу не соответствующих преступлениям наказаний или безнаказанности преступников вообще12.

В то время как право Сражающихся царств и древних китайских империй оставалось встроенным в религиозные принципы и воззрения того периода истории Китая, оно служило, прежде всего, инструментом власти, используемой ради предохранения общественного порядка. В таком своем качестве право выходило за рамки простого предписания определенных поступков с одновременным запретом других неугодных властям действий, а также принудительного воздействия в обоих случаях посредством уголовного наказания. Вся конструкция общественного порядка строилась на принципе поощрений и наказаний, предусмотренных правовым кодексом. В судебной практике того периода времени просматриваются черты должным образом функционирующего общества, как они понимались правителем и уполномоченными им лицами.

Одним из самых наглядных примеров этого служит дифференциация поощрений и наказаний с учетом положения заинтересованных лиц в обществе. Наполовину божественный статус императора нашел юридическое отображение в причислении уголовных поползновений на его личность или имущество к самым гнусным преступлениям. Так, за причинение ущерба императорскому жилищу или захоронению назначалась смертная казнь. Если мастер своего дела допускал недочет, послуживший причиной поломки колеса или колесной оси императорской колесницы, такому мастеровому грозила неминуемая смерть. Даже случайная поломка поднесенного монархом подарка, такого как увенчанный фигуркой голубя посох, могла караться смертной казнью повинного в такой поломке чиновника.

Такое выстраивание по ранжиру преступлений и наказаний к тому же касалось членов семей простолюдинов. Преступления, совершенные родственниками, причислялись к категории более тяжких, чем те, что допускались посторонними людьми; а преступления младших против старших родственников считались более тяжкими, чем наоборот. Поскольку кодексом династии Цинь юридически закреплялась власть родителей над детьми, обвинение сына в адрес его отца нельзя было считать доказательством, а самого доносчика на родителей могли даже наказать. Отец пользовался правом безнаказанного хищения вещей у своих детей, но, если внук вдруг избивал своих родителей во втором поколении, его объявляли отверженным и приговаривали к принудительным тяжким работам. Отец мог использовать правовую систему для назначения наказания своей собственной семье, даже в виде ссылки или смертной казни. Рутинное, в рамках дозволенного насилие отцов в отношении собственных детей ради поддержания приличного уровня их дисциплины в то время считалось даже нормой. В жизнеописании Ван Чуна, жившего в I веке н. э., как выдающийся факт отмечается то, что отец ни разу его не выпорол. В письменах более позднего времени такого рода физические наказания считались правомерным способом воспитания детей в Китае на протяжении двух с лишним тысячелетий.

Одной из наиболее поразительных особенностей циньского права, сохранившейся при династии Хань, считалась «коллективная ответственность» (ляньцзо). Наказание за определенные тяжкие преступления не заканчивалось одним только в нем повинным человеком, а распространялось на его семью, соседей и в случае с чиновником – на его начальников, подчиненных или лицо, рекомендовавшее его на государственную должность. Но самыми важными связями считались родственные узы, и размах коллективных репрессий служит наглядным свидетельством пределов родства, числившихся общественно и юридически значимыми для властей.

Коллективным репрессиям в отношении родственников преступника присвоили специальное название «ликвидация клана как такового» (мие цзу). В период «Вёсен и осеней» «ликвидация клана как такового» означала политическое событие, когда представители одного благородного рода ликвидировали другой род посредством убийства или превращения в рабов тысяч человек родственников. Значение этого словосочетания начало меняться в Сражающихся царствах, как это обозначено в закопанных текстах сделок, где оно упоминается как ликвидация отдельных семей, представители которых нарушили условия клятвы. В скором времени им стали предполагать наказание членов семьи за прегрешения их родственников на поприще военной службы. Таким образом, к приходу к власти династий Цинь и Хань «ликвидация клана как такового» превратилась в юридический инструмент, взятый на вооружение правительством в деле определения пределов, учета и управления отдельными семейными хозяйствами, служившими фундаментом государственной власти13.

Эта коллективная семейная ответственность за преступления конкретных родственников в значительной степени сопровождалась нравственным обязательством воздаяния всему роду, как это предписано авторами классических трактатов. Такая традиция мести влекла за собой групповую ответственность. В летописи, написанной в самом начале Восточной Хань, можно прочесть, как взаимная месть между людьми привела к прекращению существования целых семей. В некоторых случаях мститель не трогал настоящего обидчика, а вместо него убивал его жену и детей или кого-то из его других родственников. Иногда один из родственников обидчика добровольно отдавался на волю мстителей в надежде на избавление от страданий своего рода. Так как долг отмщения происходил из родственных уз, то роли мстителя и жертвы играла групповая единица семьи, а не отдельные ее представители.

Использование властями государства коллективного наказания отразило или вдохновило такую общественно признанную традицию, и группы, подлежащие наказаниям по закону, состояли из людей, обязанных мстить в отдельных поместьях14. Таким образом, групповое правовое обязательство выступало до некоторой степени формой государственного участия в общественной мести, возникшей из-за взаимного долга крови. В мире, где человеческую родню заставляли мстить обидчикам, любой из родственников, посмевший убить человека, ради собственного же блага должен был убить заодно всю его семью, и власти такого государства не могли избавить себя от правила: убей, или убьют тебя. Во многих случаях объектом мести становились чиновники, исполнившие смертный приговор.

Коллективная ответственность служила для государства не просто средством запугивания народа чудовищностью наказания, а к тому же еще одним из способов принуждения его к слежке друг за другом. Если родственники или соседи сообщали властям о преступлениях тех, с кем их связали круговой порукой, они не только освобождались от наказания, но и могли даже удостоиться наград. На заре становления имперского государства его властям пришлось управлять огромным населением посредством весьма немногочисленных чиновников; следовательно, как заметил глава реформаторского правительства при династии Цинь Шан Ян, управление государством зависело от участия в нем всего населения в соответствии с правилами, перечисленными в абзаце, приведенном на странице 7315.