Читать онлайн «История великобритании». Страница 171

Настроения разочарования и цинизма, наблюдавшиеся в обществе в середине 90-х годов, подогревались, возможно, больше самим стилем жизни, чем политикой. Правительство тонуло в болоте сексуальных и финансовых скандалов, что сильно напоминало обстановку начала 60-х годов, когда тоже довольно долго продолжалось однопартийное правление. Уже подзабытое слово «аморальная» в применении к политической жизни стало для общества определяющим. Такие настроения раздувались желтой прессой, обрушившейся на Мейджора и его правительство. Несколько не самых важных министров подали в отставку из-за того, что оказались замешаны в сексуальных скандалах. Даже в век моральной вседозволенности подобное поведение считалось политически неприемлемым, особенно для партии, неосмотрительно провозгласившей приверженность «семейным ценностям». Встав в позу моралистов и объявив, что «пора вернуться к основам», консерваторы оказались в двусмысленном положении и подготовили свое падение.

Кроме того, выявилось и еще нечто похуже – немало скрытых связей между миром бизнеса и финансов и политиками-консерваторами, что давало повод предполагать существование в Вестминстере глубоко укоренившейся коррупции. Министры и парламентарии-«заднескамеечники» негласно получали деньги от частных фирм и лоббистов-посредников. Последовал ряд министерских отставок.

Серьезные моральные проблемы существовали и в отдельных аспектах политики. Официальное расследование Скотта обвинило кабинет министров в сознательном введении в заблуждение Парламента по вопросу о продаже оружия Ираку вплоть до 1991 г. (которое затем было использовано против британских солдат во время «войны в заливе»). Комитет Нолана осудил существующие нормы общественной жизни и призвал к большей прозрачности в политике.

По американским стандартам или даже по стандартам итальянской политики подобные нарушения могли показаться незначительными. Но для Британии, где искоренение коррупции началось еще в конце XVIII в., эти разоблачения произвели впечатление шока. Само правительство казалось если не коррумпированным, то по крайней мере проявляющим равнодушие к подобным фактам, а Мейджор, его глава, – либо не знающим о том, что происходит, либо не придающим этому значения.

Атмосфера, в которой происходило падение престижа консерваторов и распространение «аморальности», сделала середину 90-х годов временем всеобщего разочарования. Критические труды, подобные «Государству, в котором мы живем» (1995) Уилла Хаттона, осуждали социальное неравенство, централизацию власти и говорили об исчезновение чувства общественного единения в эпоху пост-«тэтчеризма». Хаттон призывал возродить гражданственность и республиканскую солидарность. Многие общественные институты стали объектом критики, даже монархия, не знавшая подобных нападок со времен регентства. Народное осуждение обитателей Дворца подогревалось скандалами внутри королевской семьи, такими, как разъезд, а затем и развод принца Чарлза и принцессы Дианы. Критике подвергались богатство и стиль жизни королевы, а также ее нежелание адаптироваться к современности. Даже пожар в Виндзорском замке стал поводом для массовой критики, поскольку для ликвидации ущерба были использованы общественные фонды. Елизавета II, выступая с рождественским посланием в конце 1992 г., назвала уходящий год аппus horribilis («ужасный год», лат.). Некоторую популярность начали приобретать республиканские идеи, особенно среди молодежи.

После скандала с пенсионным фондом Роберта Максвелла и неприятностей, постигших страховую компанию Ллойда, даже Лондонский Сити перестал пользоваться прежним доверием. Процесс над «бирмингемской шестеркой» показал, что в уголовном судопроизводстве возможны такие случаи, как превышение полномочий полицией и оказание давления на свидетелей. Министерство внутренних дел обвиняли в покушениях на гражданские свободы и в применении политической мотивации при трактовке законов.

Глубокое негодование многих граждан вызывало и состояние британского общества. С одной стороны, корпорация Докланда в восточной части Лондона на берегу реки возводила элегантную постмодернистскую по своему архитектурному стилю блоковую башню, окруженную экологически чистым парком, а с другой – прямо на Стрэнде, в центре города, под открытым небом ночевали бездомные молодые люди. Колоссальное неравенство в богатстве, доходах, образе жизни и состоянии здоровья становилось все очевиднее. Давно забытые болезни, вроде туберкулеза, начали распространяться среди бедных слоев населения, не говоря уже о новых, еще более страшных недугах, таких, как СПИД. Существовали и другие источники нестабильности, например распад семьи. Каждая третья британская семья разводилась, и количество разводов в Великобритании достигло самого высокого в Европейском союзе уровня, обогнав даже Скандинавию. В районах типа Мерсисайда среди молодежи царила безработица, много беспокойств доставляли состояние жилья и наркомания, распространенная в городских кварталах. Фильм «На игле», снятый по роману эдинбургского писателя Ирвина Уэлша, точно обрисовал эту картину. Британское общество казалось духовно обнищавшим и социально разобщенным.

Однако во многих отношениях такая картина грешит преувеличением. Несмотря на все проблемы, Британия времен Мейджора процветала, а большинство граждан были вполне довольны жизнью. Хотя случай с убийством Стивена Лоуренса произвел удручающее впечатление и показал, что среди полицейских живы расовые предрассудки, в целом ситуация для национальных меньшинств изменилась к лучшему по сравнению с расовыми беспорядками, происходившими в период правления Тэтчер. Доходы семей возросли, так как большинство женщин, как одиноких, так и замужних, теперь работали. Число домашней прислуги (няни и гувернантки), впервые со времен короля Эдуарда, заметно выросло. Количество молодежи, поступающей в университеты, значительно увеличилось: треть представителей каждой возрастной группы поступала в эти учебные заведения. Большое распространение получило вечернее или заочное, а также дополнительное образование. Продолжительность жизни постоянно росла и достигла показателя 77 лет для женщин. Пенсионные накопления нередко позволяли пожилым людям уходить на пенсию раньше положенного срока и гарантировали им обеспеченную старость.

Отдых за границей стал обычным делом, чему способствовало открытие в 1994 г. тоннеля под Ла-Маншем для автомобильного и железнодорожного транспорта. Огромное большинство семей пользовалось центральным отоплением, микроволновыми печами, видеокамерами и персональными компьютерами. Информационные технологии, включая Интернет и цифровые услуги, позволили многим людям работать, не выходя из дому, и предоставили все возрастающий доступ к знаниям. К 2000 г. в стране насчитывалось 25 млн мобильных телефонов.

Большое оживление наступило в таких городах, как Глазго, Кардифф, Ньюкасл и Лидс, где появлялись все новые пабы, а также кафе и рестораны с самой разнообразной кухней. Огромной популярностью пользовалась национальная лотерея, собиравшая большие суммы на благотворительные цели. Возросшее благосостояние отразилось в активном проведении досуга. Особой любовью пользовался футбол, который получал значительные деньги от телевизионных трансляций и приглашал иностранных игроков с континента и из Латинской Америки. Весьма важным было и то, что успехи чернокожих футболистов, атлетов и игроков в крикет помогали преодолевать расовые предрассудки.

Британская культурная жизнь оставалась по-прежнему весьма активной. Лондон сохранял свое значение как литературный центр. Архитекторы Норманн Фостер и Ричард Роджерс получили международное признание. При этом весьма символично, что по проекту Фостера былпере строен берлинский Reichstag, открывшийся для обозрения в конце 1999 г. Особенно расцвел талантами английский кинематограф. Большие многозальные кинотеатры привлекали множество любителей кино, среди которых популярностью пользовались самые различные фильмы – от исторических драм, например «Безумие короля Георга» (производство телевизионного Канала 4) до комедий типа «Мужского стриптиза» (1997), в котором рассказывалась история шести молодых безработных из Шеффилда, решивших зарабатывать на жизнь стриптизом. Пресса постоянно сообщала об успехах британского искусства и поп-музыки. Появление таких поп-звезд, как «Спайс-гёрлз», свидетельствовало не только об утверждении «власти женщин» (girl power), но и о возникновении некоего эрзац-патриотизма. Пошли разговоры о «крутой» Британии, а также о лидерстве Англии на рынке моды, как это было во времена расцвета «Битлз» и «свингующих шестидесятых». В период 1995-1997 гг. экономика начала возрождаться вместе с ростом экспорта, но при этом наблюдатели отмечали отсутствие у людей видимого удовлетворения происходящим. Общественное настроение казалось на удивление мрачным.