Читать онлайн «История великобритании». Страница 118

С течением времени оно разрешились в пользу новых Соединенных Штатов. Между тем война обернулась бедствием для Британии – худшим, чем что-либо со времен второй войны с Голландией 1665-1667 гг. Она разрослась из восстания в колонии до полномасштабной войны против монархий во главе с Бурбонами (Франции и Испании), привела к враждебным отношениям с Голландией и состоянию «вооруженного нейтралитета» с другими державами. Во время мирных переговоров 1782-1783 гг. Англии удалось кое-что спасти. Хотя тринадцать колоний были потеряны навсегда, блестящая морская победа в Сентесском сражении (Доминиканское морское сражение английского и французского флотов), одержанная адмиралом Родни в 1782 г., отвела угрозу от Британской Вест-Индии и прежде вceгo спасла Георга III от унижения в связи с возможной потерей наиболее ценимой жемчужины – Ямайки, которую Кромвель завоевал столетием раньше. На Средиземном море попытка Испании вернуть Гибралтар потерпела неудачу. В Индии организованная Уорреном Гастингсом отчаянная оборона завоеваний Клайва отвела угрозу как французского реванша, так и восстания местных князей. Для современников независимость Америки была весьма горькой пилюлей, но б ольшая часть империи за пределами тринадцати колоний осталась в неприкосновенности, и по крайней мере удалось избежать полного унижения, которого боялись в самые черные дни войны.

Последствия войны с Америкой для внутренней жизни были, вероятно, даже более важными, чем ее итоги для колониальной системы. Экономические трудности, доставленные рождавшемуся индустриальному обществу мировой войной и сопровождавшей ее блокадой внешней торговли, были колоссальными. В условиях последовавшей рецессии и рынок акций, и цены на землю упали до угрожающе низкого уровня, невиданного в течение многих лет. Беспрецедентно высокие налоги и быстрый рост государственного долга усилили финансовый кризис И, в свою очередь, породили серьезные экономические проблемы. Были подняты фундаментальные вопросы, касающиеся деятельности правительства, Парламента и политической системы в целом. При последовавшем вслед за тем хаосе довольно консервативно настроенные силы, в которых сельские джентри играли не последнюю роль, начали проводить в рамках организованного движения Ассоциаций 1779-1780 гг. то, что выглядело как открытая атака на конституционное устройство. Ассоциации имели широкую поддержку в графствах, столице и провинциальных городах, и в своих требованиях реформ они зашли дальше кого бы то ни было, за исключением разве что самых неистовых радикалов из лагеря Уилкса. Кристофер Уивилл, клирик и сельский джентльмен из Йоркшира, который очень близко подошел к тому, чтобы возглавить движение в общенациональном масштабе, сам по себе вряд ли являлся таким уж радикалом. Однако его требования об уничтожении «гнилых местечек», расширении избирательного права и введении тайного голосования были почти фантастическими. Кроме того, в рядах Ассоциаций намекали, а ряд столичных агитаторов, таких, как Джон Джебб и майор Картрайт, прямо говорили, что, если Парламент откажется проводить реформу, он должен быть заменен делегатами от графств. Страхи современников по поводу нового феномена оказались чрезмерными. Однако, оглядываясь назад, трудно не поразиться силе и масштабам движения Ассоциаций. Можно сказать, что проведение реформ с его помощью было ближе к осуществлению именно тогда, чем на протяжении последовавших пятьдесят лет, и на пике своей активности в 1780 г. оно достигло небывалого уровня национального консенсуса. В то время даже Палата общин, несмотря на давление заинтересованных кругов в правительстве и вне его, приняла резолюцию, провозглашавшую, что «влияние Короны возросло, растет и должно быть уменьшено». Это послужило сигналом к продолжавшимся почти пять лет жарким политическим спорам, непрерывному идеологическому конфликту.

Почему же в таком случае движение Ассоциаций не смогло выполнить своих обещаний? Когда лорд Норт на короткий период уступил власть вигам в 1782 г., Бёрк и его коллеги протолкнули через Парламент некоторые реформы, отменявшие ряд наиболее известных синекур и обеспечивавшие более тщательный контроль за финансами Короны. Однако парламентская реформа оказалась трудным делом. Даже когда Питт Младший в 1784 г. получил верховную власть и проведение реформы было действительно предложено с правительственной скамьи в Парламенте, будучи поддержано авторитетом премьер-министра, – даже тогда не удалось собрать голоса большинства парламентариев. По большому счету это объясняется самими обстоятельствами рождения движения Ассоциаций. Подлинный энтузиазм в отношении коренных реформ в целом ограничивался кругом интеллигенции и городских слоев. Иногда они могли производить чрезвычайно сильный шум, однако реальная поддержка, даже со стороны городской буржуазии, была не так уж велика. Ассоциации возникли в условиях национального кризиса, когда любая систематическая критика существующих политических порядков выглядела привлекательной. Протест реформаторов против затратной и неэффективной придворной системы казался особенно уместным. Подобный феномен вновь возник тридцать лет спустя, когда огромные расходы на войну с Наполеоном и связанный с ней экономический кризис вызвали схожие протесты. Но эти условия были кратковременными, и заинтересованность в проведении реформ по большей части умерла вместе с ними. К середине 80-х годов все больше ощущалось восстановление коммерции и финансов, не в последнюю очередь благодаря влиянию политики, проводимой Питтом Младшим. Процветание уничтожило стимул для требования реформ эффективнее, чем любой другой аргумент.

Дополнительным следствием этих политических событий стала широкая и усиливающаяся озабоченность по поводу необходимости мер относительно экстремистов. Фанатически настроенная часть движения за реформы, как казалось, бросает вызов не только коррумпированной политике Двора, но и конституционным рамкам, которые его поддерживали, и даже всему порядку, обеспечивающему власть имущих классов. То, что позднее стало называться школой «прав человека», ясно видно уже в документах раннего движения за реформы. Такие люди, как Ричард Прайс и Джозеф Пристли, по меркам более позднего времени, были настроены довольно умеренно. Но они подвергали сомнению некоторые из наиболее укорененных представлений и общих идей своего времени, и понадобилось совсем немного усилий, для того чтобы разорвать их хрупкий альянс с захолустными джентри и провинциальными предпринимателями. В этом контексте особенно большой ущерб нанесли беспорядки, возглавляемые Гордоном. Реформисты не имели прямых связей с участниками беспорядков, почти неделю державшими в страхе Лондон и вовлеченными в оргию убийств и разрушений весной 1780 г. Их причиной послужили бесчестные религиозные предрассудки, их цель состояла в отмене либеральных мер, облегчавших положение католиков и одобренных при поддержке как правительства, так и оппозиции, в 1778 г. Как и в случае с Биллем о евреях 1754 г., было очевидно, что законодатели могут легко разойтись с настроениями масс. Лидер антипапистов, лорд Джордж Гордон, называл свое движение Протестантской ассоциацией, и испуганные собственники могли легко прийти к выводу о связи между участниками беспорядков и политическими деятелями из более респектабельных ассоциаций. Можно утверждать, что консервативная реакция, которой отмечена жизнь Англии в последующие годы, берет начало именно в этом эпизоде.

Начало 80-х годов было бурным не только вне стен Парламента: в данный период разыгрался тот же спектакль политической нестабильности, что и в 60-х. В этом заключалась еще одна причина неудачи реформ. До 1782 г. реформисты в Парламенте образовывали две главные группировки вигов – партию лорда Рокингема и партию тех, кто следовал за лордом Шелберном. Родословную двух крыльев виггизма можно проследить со времен Ньюкасла и кланов старых вигов, как в случае с Рокингемом, и Питта Старшего, как в случае с Шелберном. Наиболее многообещающими талантами в обоих лагерях были люди, носившие известные имена. Чарлз Джеймс Фокс, один из наиболее радикальных сторонников Рокингема и самый популярный среди них, являлся сыном того самого Генри Фокса, который был соперником Питта Старшего, а в период нового правления какое-то время служил инструментом в руках лорда Бьюта. В число союзников Шелберна входил молодой Питт – по словам Бёрка, не «щепка от старой колоды», но «колода сама по себе». Оба – настоящие сторонники реформ, оба казались готовыми предложить новый подход в ту уставшую, но оптимистично настроенную эпоху, оба надеялись стать лидерами в борьбе с дискредитированной политикой людей, которые проиграли войну с Америкой. К сожалению, а может быть и с неизбежностью, они были скорее соперниками, чем союзниками, и в сложной, ожесточенной политической борьбе, которая последовала за отставкой лорда Норта в 1782 г., их вражда являлась важнейшим элементом. Ее инициатором выступил Фокс, который стремился установить ни много ни мало полный контроль над кабинетом, монополию на власть, а ее король не выносил, тем более что она могла достаться человеку, который был лично ему неприятен. Оружием Фокса в битве, которая последовала за смертью Рокингема летом 1782 г., стал бесчестный союз со старым противником, Нортом. Это был весьма одиозный и широко осуждаемый альянс, но его цена – контроль над Палатой общин и вследствие этого, как считал Фокс, над правительством – казалась достаточно большой, чтобы не обращать внимания на непоследовательность своих взглядов. Однако в логику Фокса вкралась ошибка. Его правительство, пресловутая коалиция Фокса-Норта, просуществовало недолго. Ему противостоял сам король, который систематически строил интриги с целью его развала, а также Питт, который не хотел никакой зависимости от Фокса и всем сердцем ненавидел Норта. Когда Фокс сам предоставил повод, с помощью которого Питт и король могли обратиться к стране, предложив радикальное преобразование Ост-Индской компании, он тем самым совершил политическое самоубийство. Георг III проинструктировал Палату лордов, с тем чтобы она проголосовала против Ост-Индского билля, Питт получил власть, и на весну 1784 г. были назначены всеобщие выборы. По поводу их исхода не могло быть споров. Фокс потерпел решительное поражение не только там, где казначейство могло использовать свое влияние, но также и в более крупных, более открытых избирательных округах, где общественное мнение имело значение и где массовая ненависть к нему проявлялась очевидно. Когда улеглась пыль, Питт стал премьер-министром, и это оказался на редкость спокойный срок пребывания в должности, а вигов как следует «урезонили». Более того, реформа, ожидаемый результат ожидаемого союза между Фоксом и Питтом против объединенных сил Георга III и Норта, умерла, вернее, была убита безответственными выходками Фокса, этого «любимца народа».