Читать онлайн «Адмирал Колчак и суд истории». Страница 31

Судя по газетным сообщениям, американцы прибыли в Севастополь 8 июня 1917 г. Д.Н. Федотов, вспоминая, писал: «Мы закончили наш завтрак к моменту, когда поезд дотащился до перрона Севастопольского вокзала. Ожидая увидеть встречающую делегацию, я заметил лишь группу из трех морских офицеров, матроса и рабочего, явно ожидающих миссию. Я представился старшему по званию офицеру и попросил ввести в курс дел в Севастополе. Выяснилось – адмирал Колчак арестован не был, а лишь лишен всякой власти и отозван правительством в Петроград. Офицер также объяснил мне, что в состав встречающей делегации входят представители Совета, и закончил уверением в том, что они будут только рады сделать все от них зависящее по самому доброжелательному приему американских гостей, показав Черноморский флот, где бы те ни пожелали.

Картина прояснилась. Черноморский флот – последняя цитадель дисциплинированного и состоящего в порядке русского военного флота была пленена большевиками. В то время как лучшие республиканские ораторы объезжали армейский фронт, убеждая солдат продолжать войну, некоторые эмиссары из Кронштадта и Петрограда уже преуспели в поддержке местного Совета и заручились доверием моряков»[360].

Прямо с вокзала Федотов отправился на линейный корабль «Георгий Победоносец», где от бывшего однокурсника узнал обстоятельства происшедших событий в Севастополе. Оказалось – с начала июня среди команд была развернута активная агитация против офицеров, причем их беспочвенно обвиняли в контрреволюционности. Свое недоверие матросы стали выражать командующему флотом вице-адмиралу А.В. Колчаку. На одном из митингов, собравшем около 15 тысяч человек, Колчака назвали крупным землевладельцем, преданным «помещичьим» интересам. Следующее обвинение превосходило первое – он намеренно ослабляет флот, отсылая с линии фронта корабли. На самом деле старый линкор «Три святителя» был списан как не имевший значения для активных боевых действий, а его команда отослана на корабли Одесской транспортной флотилии, правда, без согласования этого с Советами. Эскадренный миноносец «Жаркий» спустил свой вымпел, так как команда объявила недоверие своему командиру, обвиняя его в том, что он безрассудно подвергал опасности их жизни, участвуя в «ненужных и рискованных операциях» против вражеских кораблей и укреплений.

Присутствовавший на митинге Колчак стал резко говорить, что не владеет землей или иной собственностью и не имеет счетов в банках, а его движимое имущество состоит из нескольких чемоданов, вывезенных женою во время эвакуации из Либавы в 1914 г. Слова командующего произвели впечатление на матросов, и митинг рассеялся без продолжения.

В тот же вечер Колчак получил приглашение на встречу с вновь избранным Советом. Войдя в помещение, он услышал, что делегаты обсуждают вопрос о разоружении всех офицеров, а его присутствие открыто игнорируется председательствующим; в негодовании вице-адмирал ушел.

На следующий день с одного линейного корабля были разосланы радиограммы от имени Совета о разоружении всех офицеров и обыске их домов с целью изъятия оружия. Эти инструкции немедленно распространились матросами и были представлены на рассмотрение вице-адмиралу. Колчак собрал команду своего флагманского корабля и заявил, что приказ о разоружении считает личным оскорблением и отказывается далее командовать флотом, о чем он уже протелеграфировал Временному правительству. Текст его телеграммы был следующим: «Сегодня делегатское собрание постановило отобрать от всех офицеров оружие, что и приведено в исполнение судовыми и полковыми комитетами, такое же требование предъявлено и мне. Этим поступком наносится глубокое оскорбление мне и всему офицерскому составу, вносится рознь и разлад в вооруженную силу. Считаю, что моя дальнейшая деятельность в Черном море, равно как и деятельность начальника моего штаба, более не может быть полезна для блага отечества. Необходимо немедленное назначение нового командующего флотом и нового начальника штаба. 17 час. 30 мин. 6 июня 1917 г. Колчак»[361].

Затем он взял свою саблю – оружие, полученное за выдающуюся храбрость во время обороны Порт-Артура в Русско-японской войне[362], и кинул ее за борт со словами: «Раз не хотят, чтобы у нас было оружие, так пусть идет в море». Между тем прибыла делегация от Совета и представила решение о сдаче Колчаком командования флотом, на что тот ответил, что уже это сделал.

Керенский, получив телеграмму вице-адмирала, немедленно телеграфировал ЦИКу, решительно требуя прекратить нарушения дисциплины и возвратить оружие офицерам. Министр отозвал Колчака в Петроград для личного отчета о событиях перед правительством. Федотов позднее писал: «Колчаковская власть над матросами была непоправимо разрушена, остатки престижа, имевшиеся в начале революции – уничтожены, а его надежды, как и других офицеров, на революцию более дисциплинированную, мирную своей реализацией на Черноморском флоте, чем в других частях российского флота – развеяны»[363].

После недоразумений на вокзале американская миссия осмотрела несколько кораблей, а затем посетила пленарное заседание ЦИКа. Председатель комитета сказал: «Разрешите приветствовать вас от лица ЦИК, как представителей свободной страны и наших союзников. Позвольте заверить вас, что все собравшиеся здесь одухотворены одним желанием довести страну до Учредительного собрания. Смею заверить Вас, г-н адмирал, что если Вы попали к нам <…>, когда город переживает тревожное время, то эти моменты показывают любовь к родине, а не распад России. Позвольте заверить Вас, г-н адмирал, в этом и поблагодарить Вас за то, что Вы захотели увидеть физиономию народа, спросить обо всем у народа и просить не верить тем буржуазным газетам, которые защищают буржуазно-классовые интересы»[364].

Контр-адмирал Гленнон по-английски ответил на приветствие: «Я очень рад видеть в России народное собрание. Я знаю затруднения настоящего момента, но я верю в идеалистический характер русского народа и что он переживет настоящий момент. Американская миссия, в которой я состою членом, прибыла в Россию и ставит на первое место выражение лучших пожеланий и приветствий демократическим началам страны. Вторая задача миссии – найти, чем мы можем быть полезными вам и вы нам. В целях помочь нам, вы должны все соединиться. У вас собственный метод, и мы не можем указывать, как вести дело создания государства. Мы существуем 150 лет как республика; не без трудностей, потому что задачи, которые нам предстояло разрешить, все время меняются, но я надеюсь, что вы будете направлять таким образом свои действия, что вся Россия будет действовать как один человек, и только когда вы будете действовать как один человек, вы можете быть великими и сильными и преодолеть возможности возврата автократии»[365].

Миссия получила приглашение на Делегатское собрание армии, флота и рабочих, проходившее в цирке Труцци. Еще до прихода гостей там обсуждались резолюции судовых, полковых и ротных комитетов по вопросу ареста вице-адмирала Колчака. Все комитеты, за исключением трех, высказались против ареста. Большинство резолюций требовало выдать конфискованное во время волнений оружие офицерам, освободить арестованных и подчиниться Временному правительству[366].

Американцы прибыли в цирк при чтении последней резолюции. Под гром аплодисментов и крики «ура» они поднялись на трибуну. Дж. Г. Гленнон произнес речь, переводимую капитаном 2-го ранга Л.К. Феншоу[367]: «Я приехал как член миссии [Соединенных Штатов Северной Америки] послать счастья русским людям, юной русской демократии. Я также приехал узнать, как мы можем помочь России, и как Россия может помочь нам и поможет ли? Мы должны действовать совместно в этой войне. Это война за демократию или автократию: одно должно восторжествовать. Чтобы вести эту войну, нужна совместная работа всех союзников против аристократических союзников. На одной стороне – демократия, на другой – автократия. Войну нельзя продолжать одному из союзников, она должна вестись всеми вместе, и та задача, для которой мы приехали, заключается в том, чтобы выяснить, как мы будем вести войну. Мы не можем быть вместе обороняющимися, и ни один из нас не может быть обороняющимся отдельно. Америка сто лет была в положении обороняющегося, теперь она вышла из этого положения и не может только обороняться, так как обороной война не может быть закончена. Мы все – союзники должны нанести одновременный удар, и только таким образом можно покончить с автократией и никак иначе»[368].

Когда адмирал закончил говорить, председатель ЦИКа предложил прокричать «ура» в честь американской демократии, продлившееся, как отмечала газета, 2–3 минуты, пока гости не оставили собрание. После перерыва была принята общая резолюция, предложенная партией социалистов-революционеров, с добавлением резолюции от беспартийных и вынесено постановление Делегатского собрания. Последнее включало: «1) Немедленно вернуть оружие всем офицерам, составляющее частную собственность, т. е. холодное и огнестрельное не казенного образца; 2) Прекратить обыски и аресты, обо всех подозреваемых лицах сообщать Центральному комитету; 3) Немедленно исполнять все распоряжения командующего флотом, работающего при участии комиссии, избранной Делегатским собранием»[369].