Читать онлайн «Адмирал Колчак и суд истории». Страница 118

Пресса переполнялась антисемитской пропагандой, а производство соответствующих прокламаций процветало. По истечении некоторого времени даже кадетская пресса издавала сенсационные новости о возросшей роли евреев на большевистской территории: будто бы большевики национализировали всех женщин, кроме евреек; соблюдали еврейскую субботу и т. п. Не обходилось и без некоторых курьезов, так, бывший журналист-еврей из Варшавы по фамилии Сосонский – псевдоним Литовский – стал активным сотрудником антисемитской реакционной сибирской печати. Одна из его статей начиналась со следующих слов: «Еврейские и российские бандиты захватили святой Кремль». Это не было единственным случаем перехода евреев на службу реакционным силам. На Украине имелись даже несколько еврейских авантюристов – организаторов погромов.

Нина Осиповна Франк, польско-еврейского происхождения, состояла активисткой в российском реакционном обществе. Она была женой полковника Франка, появившегося в Харбине в 1918 г., когда организовывались добровольческие антибольшевистские отделения; он присоединился к отделению полковника Орлова, а его жена возглавила газету «Призыв». Они тесно сотрудничали с реакционными и антисемитскими политическими кругами, с полковником Джоном Уордом, членом британского парламента и известным антисемитом.

Русский офицер, прослуживший в течение долгого времени переводчиком в американской армии, докладывал, что русские офицеры в Комитете общественной информации предпочитали пользоваться еврейскими источниками информации, потому что земская система местного самоуправления, особенно некоторые из ее еврейских членов, «была рада использовать любую возможность, дабы досадить [колчаковскому] правительству» и т. д.

Другой русский офицер как-то сказал доктору А. Мокдони (Александру Капелю), что антисемитизм, унаследованный от самодержавия, стал проклятием для этой части России; каждый из пишущих какие-то воззвания не мог не нападать на евреев. Антисемитизм превратился в единственный литературный критерий. Многие понимали, что подобная пропаганда против большевиков была ничтожна, но они не могли расстаться с традиционной ненавистью. Эта «литературная погромная работа», так Мокдони называл производство антисемитских прокламаций, проводилась культурными и образованными представителями правительства Колчака. Они даже объявляли соревнования с призами за лучшие листовки. В других случаях подобные прокламации направлялись также против других национальных меньшинств. На одной из листовок, проклинавшей всех врагов России – поляков, румын и других, какой-то неизвестный надписал карандашом: «Долой евреев». Газета «Уральские и сибирские казачьи стрелки» опубликовала следующую прокламацию, озаглавленную «К казакам», датированную 20 февраля 1919 г.: «Можно ли допустить, чтобы еврейские комиссары командовали казаками, как они командуют над всеми в Москве? Можно ли допустить, чтобы мы дожили до того времени, когда наши казаки станут прислуживать еврейским комиссарам? Приятно ли носить еврея-кровососа на своих шеях? Или недостаточно пролито православной крови? Красная еврейская армия называется красной, потому что купается в православной русской крови. Остановим унижение россиян. Гоните и уничтожайте еврейских красных комиссаров и тех, кто продался евреям, кто развалил Россию, кто сжигает и грабит россиян».

Другая прокламация, озаглавленная «К товарищам красным солдатам», вероятно написанная арестованными членами красноармейской [организации] «Пенза-Волга», гласила: «Некоторые из нас присоединились к российской армии, чтобы бороться за освобождение русских людей от деспотизма еврейских комиссаров… Еврейские комиссары и красноармейские большевистские газеты лгут о Сибири, как только могут. Здешние люди очень хорошо живут, много хлеба, американских товаров, никаких могил. Все живут мирно… Товарищи, не верьте еврейским комиссарам!.. Мы призываем вас закончить войну и идти домой, чтобы прогнать еврейских комиссаров из Москвы. В Москве собралось 130 000 евреев, чтобы быть вашими хозяевами. Сдуйте эту пену, и все успокоится и уляжется в России».

Во всех подобных антисемитских прокламациях и газетных статьях вместо слова «еврей» использовалось грубое, оскорбительное русское слово «жид». Другое воззвание, отпечатанное во Владивостоке, разъясняло: «В понятие идеи самоопределения входит не только местоположение, но также и территориальная национальная привязка. Поэтому евреи как кочующая нация, в течение более чем тысячи лет полностью прошедшие ритуальное самоопределение, но не обретшие своей территориальной привязки, не могут относиться к нациям, имеющим так или иначе самоопределение. Евреи, в силу религиозных и исторических причин, передаваемых от отца к сыну, именовали себя «помощниками», а всех других людей «гоями», с которыми они борются всеми силами, стремясь захватить над ними абсолютную власть».

Согласно другому источнику такие антисемитские измышления использовались красными в их контрпропаганде. Только они присовокупляли к ним собственные комментарии и апеллировали ими.

В начале мая 1919 г. в Омском клубе получила хождение антисемитская поэма некоего Секирина, озаглавленная «Плоды российской революции»: «Русской нацией правил царь/ Наш православный государь./ Хранить страну от бедствий/ Была его святая миссия:/ Чтоб оградить евреев от беспорядка,/ Держал он их в пределах поселений./ Евреи нашли окольный путь,/ Предложив нам свои идеи:/ Свобода, равенство и братство/ Стали народным достоянием./ Законный царь был свергнут,/ И власть захватил еврей Бронштейн…/ Он призвал еврейский пролетариат/ И благословил его на спекуляцию./ Конец всему наступил со всеобщим судом./ Право судить отдано латышу./ Тот властно передал трибунал еврейской консистории, и начались/ Тирания, разбой и убийства./ И осквернены были церкви Христовы… / На их замену воздвигли/ Только синагоги, быстро выросшие./ И нет нужды удивляться тому,/ Что в воскресенье нельзя молиться./ Вместо молитв работали,/ По приказу праздновали субботу./ И мы имеем несколько примеров,/ Как наши доблестные офицеры/ Часами подвергались пыткам, и прибивались гвоздями эполеты на их плечи./ Часто они ругали царя,/ Как он сохранил свою нацию в неведении./ Как верил он добродушию евреев,/ Потворствуя мечте о всеобщем равенстве,/ И что народ начнет доверять еврею./ Увы! Всего этого не случилось./ Последние гимназии были отданы,/ И приняты меры/ К возведению еврейских хедеров… / Итак, евреи наделили русскую нацию/ Братством, равенством и свободой».

Следующая поэма другого автора – Никиарова была названа «Навстречу мирной конференции»: «…Отныне бразды правления/ Святой Русью захвачены руками евреев./ Наше негодование напрасно./ Они точно выглядели новый пост./ Но внезапно разнесся клич мира,/ Универсального мира на земле./ И доблестные союзники собрались на банкет,/ Но где, о, где/ Среди них сидит несчастная Россия?/ Увы! Она не приглашена./ Взамен ее, еврей был принят с почестями,/ И одарен Палестиной./ Еврею перешла та страна,/ Где жил и страдал Спаситель,/ А значит,/ Жилище Христа будет осквернено./ Что ж, ликуйте и веселитесь, вы – евреи,/ Возможно, для вас обманут мир./ Еврейские мечты воплотятся в жизнь,/Дорогой измены»[684].

Объемный пакет с антисемитской литературой был послан штабом одного из военных отрядов губернатору Томской губернии с предложением распределять ее в деревнях в качестве приложения к его официальной переписке. За несколько дней до оставления Челябинска белыми вооруженными силами типографские рабочие кадетской газеты набрали листовку с обращением «К русским людям». Написанная прежним редактором этой газеты, она призывала организовать не просто погром, а крестовый поход против евреев. Те, однако, упредили выпуск листовки, и, таким образом, вероятный погром был предотвращен.

Активный антисемитизм, поиск большевиков и оружия в синагогах, все те же погромы сопровождали занятие Казани и других городов антибольшевиками. Группа беженцев-евреев была выведена от синагоги Сызрани и расстреляна. Меньшевики, а особенно социалисты-революционеры, почувствовав неладное, составили обращение к командующему Северными военными силами генералу Николаю А. Степанову, направленное одновременно против погромщиков и большевиков. Все это повторяло события, схожие с украинскими, где проявлялась опасная тенденция по совмещению в умах читателей всевозможных объявлений в одно целое: и евреев, и погромщиков, и большевиков.

В Самаре же погром был предотвращен только после того, как рабочие-большевики принудили военные власти издать приказ (за номером 6) с предупреждением против антисемитской пропаганды. Социалисты-революционеры, устыдившись сызраньского погрома, попытались найти его организаторов. Главным образом, для этой цели еврейский поверенный в Иркутске Л.А. Кроль был назначен министром юстиции. Однако самарские власти вступили в переговоры с Омским правительством, и расследование заглохло. Омск же был переполнен реакционными генералами, которые не были заинтересованы в выявлении организаторов погрома. Нагляден другой пример: около тридцати беженцев-евреев проживали в Кустанае (Турганской губернии). Однажды местный командующий приказал им покинуть город. Омское правительство заявляло, что приказ незаконен, но, несмотря на это, евреи, так или иначе, были вынуждены уехать.