Читать онлайн «История имперских отношений. Беларусы и русские. 1772-1991 гг.». Страница 77

Московское руководство согласилось вернуть часть беларуских территорий спустя 14 месяцев после образования СССР. 7 марта 1924 года ЦИК РСФСР принял постановление об «укрупнении» БССР и передаче ей 15 уездов: Витебского, Городокского, Дриссенского, Лепельского, Оршанского, Полоцкого, Сенненского и Суражского Витебской губернии; Быховского, Климовичского, Могилёвского, Рогачёвского, Чаусского и Чериковского Гомельской губернии; Горецкого уезда Смоленской губернии.

Беларуская эмигрантская пресса назвала этот шаг Москвы третьим разделом Беларуси (считая предыдущими разделы 1919 и 1921 гг.). Действительно, примерно половина беларуских земель из тех, что были отобраны в 1919 году, остались в составе РСФСР.

В августе 1926 года большевистское руководство Беларуси снова попросило ЦК ВКП(б) вернуть Гомельскую губернию и три уезда Псковской губернии (Велижский, Невельский, Себежский). Чтобы успокоить неугомонных беларусов, в декабре 1926 года Москва произвела второе «укрупнение». На этот раз БССР вернули из состава Украинской ССР только два уезда — Гомельский и Речицкий. Всё же в результате «укрупнений» население советской Беларуси увеличилось с 1,5 до почти 5 млн. человек, а территория с 52 до 125 тысяч кв. км.

Интриги вокруг «укрупнения». Псковский губком партии не возражал против возврата Велижского уезда, однако кремлёвское руководство этого как бы «не заметило». Вопрос о возвращении обсуждался на всенародных собраниях в каждой волости. Правда, голос народа имел совещательный характер. Последнее слово оставалось за Москвой. Она так и не вернула в полном объеме то, что присвоила в 1919 году.

На Могилёвщине и Смоленщине было много случаев, когда участники волостных собраний требовали присоединения к советской Беларуси, но их воля игнорировалась. Небольшие города Злынка, Клинцы, Новозыбков, Стародуб, находившиеся в 20–30 км от Гомеля, не вернули БССР только потому, что там имелись спичечные фабрики и ряд других промышленных предприятий. В то же время вместе с возвращёнными беларускими землями прибавилось много русифицированных партийно-советских бюрократов и учителей. Они усилили позиции противников беларуской национальной идеи.

Конституция и административный раздел. В 1927 году была принята Конституция БССР — на три года позже союзной конституции. Дело в том, что беларуские коммунисты ждали новых «укрупнений», и надеялись избежать упоминаний о диктатуре пролетариата в республике, где 80 % населения составляли крестьяне. Но Москва не допустила такой «вольности». Беларуская конституция практически ничем не отличалась от союзной. Согласно ей, избирательного права лишились все нетрудовые группы населения (духовенство, торговцы, лица, использовавшие наёмную рабочую силу), бывшие чиновники и полицейские и все те, кто в 1917–21 гг. боролся против советской власти.

С 1929 года БССР делилась на 10 округов (Бобруйский, Витебский, Гомельский, Калининский с центром в Климовичах, Минский, Могилёвский, Мозырский, Оршанский, Полоцкий, Слуцкий), 100 районов и 1446 сельсоветов. В 1930 году округа преобразовали в области. В 1938 году их было пять (Витебская, Минская, Могилёвская, Гомельская и Полесская с центром в Мозыре).

В 20-е годы в местах компактного проживания этнических меньшинств были созданы национальные сельсоветы. В 1928 году их насчитывалось 67: 23 еврейских. 19 польских, 16 русских, 5 латышских, 2 украинских, 2 немецких.

НЭП. Шесть лет войны разрушили экономику. За это время беларуские земли (в современных границах) потеряли 1,4 млн. человек, в том числе 107 тысяч эмигрантов и 246 тысяч беженцев, так и не вернувшихся домой. Наиболее сильно пострадала Гродненщина, население её юго-западной части сократилось на 60 %.

Впрочем, в крайне тяжёлом положении пребывал весь СССР. В марте 1921 года X съезд РКП(б) вынужден был принять так называемую «новую экономическую политику» (НЭП). Впрочем, новой она была только для большевиков, которым пришлось на время отказаться от административно-командных методов управления экономикой.

Крестьян освободили от продразвёрстки, при которой отбирали почти все продукты, и заменили её продналогом, когда забирали лишь определенную часть, оставляя кое-что не только для нужд семьи, но и на продажу. Земельный кодекс 1923 года закрепил право крестьян пользоваться землёй по наследству и выбирать форму хозяйствования. Ремесленники, уплатив налог, могли открывать мастерские и мелкие предприятия. Государственные фабрики и заводы перешли на самоснабжение и хозяйственный расчет. Около 300 из них были сданы в аренду иностранцам. Позволялась свобода торговли. Правда, нэповская свобода была временной и неполной. Её границы всегда определяли партийные чиновники.

Торговля. Маленькая БССР, зажатая между Россией и Польшей, не могла рассчитывать на самостоятельное экономическое развитие. Традиционные торговые пути, соединявшие до 1914 года Беларусь с Прибалтикой, Польшей и Западной Европой, перерезала советско-польская граница. Однако большевистские таможенники и пограничники никак не могли остановить натуральный торговый обмен между западной и восточной Беларусью, который они называли контрабандой. Граница кормила людей, правда, дорогой ценой. За «контрабанду» давали не менее 5 лет заключения в лагерях, а иногда дело оборачивалось даже казнью «польских шпионов». И в то же время на пограничной станции Негорелое стояла большая деревянная вышка, на которой висел лицемерный лозунг — «коммунизм сметет все границы!»

Советские деньги обесценились. В 1922–24 гг. инфляция достигла невероятных масштабов: в обороте находились денежные купюры в миллионы и миллиарды рублей! Поэтому до 1924 года, когда в оборот был введен червонец, обеспеченный золотом, беларуские крестьяне предпочитали золотые монеты царской чеканки, американские доллары и другую валюту.

Промышленность. Понемногу возрождались дореволюционные предприятия. Государственная промышленность ориентировалась на переработку местного сырья и находилась преимущественно в союзном подчинении. А теми предприятиями, что обрели самостоятельность, руководили, как правило, некомпетентные «начальники». Низкая квалификация управленческого персонала и устаревшее изношенное оборудование вели к выпуску некачественной продукции. Но в условиях дефицита промышленных товаров производители искусственно завышали розничные цены на свои изделия. Их мало кто мог купить, поэтому значительная часть изделий оседала на складах. Выход из положения «красные директора» искали за счет рабочих, которых заставляли больше работать, не увеличивая зарплату. Рабочие отвечали забастовками и хищениями.

На частных предприятиях производительность труда была выше в полтора – два раза. На них в БССР работали всего лишь 3 % рабочих, зато они выпускали до 70 % розничных товаров! Властям приходилось закрывать нерентабельные малые государственные предприятия или сдавать их в аренду частным лицам.

Сельское хозяйство. К 1927 году трудолюбивое беларуское крестьянство навело порядок на сельскохозяйственных угодьях. Исчезли пустоши, размножилась скотина, оживилась торговля на ярмарках и рынках. Появились зажиточные хозяева, имевшие возможность арендовать землю и нанимать батраков. Крестьянам, выращивавшим технические культуры или проводившим мелиорацию, власти снижали налоги. Для накопления средств на развитие хозяйств крестьяне создавали сельскохозяйственные общества (кредитные, машинные, мелиоративные).

Но всё же удовлетворения деревня не ощущала. Прежде всего, не хватало земли. После национализации её основная часть перешла в государственные фонды — земельный и лесной. Беларуским крестьянам осталось только 23,3 %. Декрет о земле фактически не был реализован, так как землеупорядочивания в 1927 году дождались только 15 % крестьянских хозяйств БССР из числа тех, кто в этом нуждался. Деревня принимала тем временем беженцев, возвращавшихся на родину, демобилизованных красноармейцев и еврейских рабочих, спасавшихся от голода. Отцовские наделы приходилось делить между взрослыми сыновьями. В результате уровень обеспечения землей в БССР был на 41 % меньше, чем в среднем по СССР. Чтобы поддержать хозяйство, на продажу часто везли последнее. По официальным данным, около 96 % крестьянских хозяйств лишь кормили себя.

Проблему малоземелья беларуской деревни большевики решали по примеру Столыпина. С 1926 года они начали переселять беларуских крестьян в Сибирь и на Дальний Восток, осваивать новые земли путём создания хуторов, а также поощрять исход на лесоразработки и новостройки. Крестьяне сами стремились на хутора, ведь около 74 % хозяйств были чересполосными. Народный комиссар земледелия БССР Дмитрий Прищепов всячески тому способствовал. Он имел возможность познакомиться с организацией сельского хозяйства в Дании и Германии и хотел, чтобы беларуские крестьяне жили не хуже иностранных фермеров. Землю совхозов он раздавал крестьянам. В деревне был популярен прищеповский лозунг: «На свинье — к коммунизму!»