Читать онлайн «История имперских отношений. Беларусы и русские. 1772-1991 гг.». Страница 136

В чем же причина сегодняшнего положения с языком?

В определённое время — надо ли объяснять, когда и отчего это было? — большая группа интеллигенции перестала пользоваться языком. Разговаривать тогда по-беларуски означало получить ярлык националиста.

Прошу понять меня правильно. Партия справедливо вела борьбу с буржуазным национализмом, вскрывая вредность и корень этого зла. Я имею в виду другое, а именно те нездоровые явления, в результате которых значительное число партийной и советской интеллигенции республики было безвинно репрессировано. Так вот, опасаясь быть наказанными без вины, люди прекращали говорить по-беларуски, а потом, естественно, понемногу и забывали язык. Так было со старшим поколением. Молодежь, подрастая, начала уже нигилистически относиться к (беларускому) языку: зачем его изучать, если он не имеет практического применения, не используется для преподавания, для переписки, не звучит на собраниях…

К сожалению, не было сделано никаких шагов, чтобы исправить этот уклон от своего языка. Вызванный случайными и нездоровыми обстоятельствами отход интеллигенции от беларуского языка начал неправильно пониматься как вообще нелюбовь народа к нему, нежелание им пользоваться. Из этого непонимания и следовало то, что употребление беларуского языка постепенно уменьшалось.

Видимо, хватит рассуждать, пора перейти к конкретным предложениям? Положение (беларуского) языка в республике требует улучшения. Я не о каких-то административных распоряжениях, смешно было бы беларусизировать беларускую республику. Дело может решить хороший пример. Наиболее лёгким мне кажется такой путь. У нас проводится много республиканских совещаний, торжеств, праздников. На них выступают с докладами ответственные работники, которые знают беларуский язык. Вот пусть бы эти доклады (они) делали по-беларуски. Это задало бы тон и показало уважение к языку со стороны руководства республики. Хороший пример переняли бы в областях, а затем и в районах. А то в самом деле некрасиво получается, что секретари райкомов и председатели исполкомов говорят с народом не на его языке. Мне думается, таким путём можно достичь большего контакта и взаимопонимания.

Второе. Такие учреждения, как Министерство культуры, Министерство просвещения, могут и должны вести свою работу на беларуском (языке). Когда беларуским языком заговорят министры и их многочисленные заместители, начнут проводить на этом языке заседания, писать (документы), тогда можно быть уверенным, что дело пойдет на лад.

Понятно, что не составит особого труда использование (беларуского) языка в творческих организациях художников, композиторов, в театрах. Внедрение языка в Академии (Наук) окажет влияние на внедрение его в учебных заведениях. Преподавание самого языка и основных предметов на нём — дело нетрудное. Кадры есть, учебники есть — нужна только расторопность министерства. Конечно, численность беларуских школ должна быть увеличена и условия в них должны быть хорошими.

Я не мастер делать предложения, их надо расширить и углубить. Обо всём этом необходимо хорошо и внимательно поразмыслить. ЦК найдёт соответствующие методы и средства. Завел же я этот разговор потому, что не мог не завести, потому, что чувствую это своей обязанностью перед народом.

Политика партийного руководства СССР в области национальных отношений после завершения Великой Отечественной войны в общих чертах была такой же, как в предвоенный период. По-прежнему борьба с национализмом велась преимущественно репрессивными методами, хотя сами эти методы после смерти Сталина смягчились. Значительно больший размах, чем до войны, приобрели процессы русификации. Сравнительно новым фактором национальной политики стал лишь государственный антисемитизм.

В первое послевоенное десятилетие национальная политика ВКП(б) – КПСС явно напоминала политику Российской империи с её великодержавным русским шовинизмом и государственным антисемитизмом. Но и в последующие десятилетия принципиальных изменений в содержании национальной политики КПСС не произошло, определённую трансформацию претерпели лишь её формы и методы.

20 января 1945 года ЦК ВКП(б) принял постановление «О политической работе партийных организаций среди населения западных областей БССР», главным стержнем которого был призыв к борьбе против «белорусских буржуазных националистов»:

«В печати и во всей агитационно-пропагандистской работе показывать трудящимся… что белорусско-немецкие националисты были и остаются наёмниками немецких захватчиков, соучастниками их преступлений против белорусского народа»[137].

В атмосфере всеобщего недоверия и подозрительности, характерной для советского общества 30–40-х годов, даже пребывание на оккупированной территории во время войны рассматривалось как серьёзное преступление. Именно поэтому в феврале 1945 года, вслед за постановлением союзного ЦК, было принято постановление ЦК КП(б)Б «О перевоспитании общества в духе советского патриотизма и ненависти к немецким оккупантам».

Немецких оккупантов на беларуской земле к тому времени уже давно не было. Смысл этого постановления заключался в том, чтобы поставить знак равенства между коллаборационизмом и беларуским национализмом. Отныне официальная советская пропаганда стремилась закрепить в общественном сознании стереотип о тесной взаимосвязи беларуского национального движения (кстати говоря, и украинского, и литовского, и других) с нацистскими оккупантами. Советские власти подозревали в «предательстве» любого человека, жившего во время войны на оккупированной территории, даже если он не служил оккупантам. Более того, у сотрудников органов МГБ и МВД вызывали недоверие и те, кто с оружием в руках боролись против оккупантов в партизанских отрядах или в подполье[138].

Наряду с «перевоспитанием» населения «в духе ненависти к немецким оккупантам и их пособникам», важным компонентом национальной политики компартии являлась идеологическая борьба с любыми проявлениями национального самосознания. В частности, она нашла свое выражение в критике ряда деятелей искусства за их попытки осмысления исторического прошлого своих народов. Постановление ЦК ВКП(б) от 26 августа 1946 года «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению» подчеркнуло:

«Крупным недостатком в деятельности Комитета по делам искусств и драматических театров является их чрезмерное увлечение постановкой пьес на исторические темы».

И это постановление немедленно нашло свое отражение в БССР. Осенью 1946 года бюро ЦК КП(б)Б выявило «ряд серьёзных ошибок националистического характера» в книгах и статьях по истории БССР, в частности в предисловии секретаря ЦК КП(6)Б Тимофея Горбунова к 1-й части коллективной монографии «История БССР» (оставшейся неизданной), а также в брошюре того же Горбунова «Героическое прошлое белорусского народа». На XIV и XV Пленумах ЦК КП(б)Б партийной критике подверглись «проявления националистических теорий в области истории и литературы». Партийная критика немедленно нашла отражение в периодической печати, воплотилась в ряде идеологических кампаний.

В январе 1947 года было принято постановление ЦК ВКП(б) «О работе ЦК КП(б) Белоруссии», в котором подчёркивалось, что «отсутствие принципиальной большевистской критики произведений белорусских писателей, восхваление слабых малохудожественных произведений и замалчивание ошибок в творчестве писателей привели к появлению безыдейных и ошибочных произведений, которые неправильно отображают советскую действительность и борьбу белорусских партизан».

Литературный критик Василий Борисенко в статье «О некоторых вопросах истории белорусской литературы» тут же отметил:

«Проявления рецидива буржуазно-националистических концепций в области истории белорусской литературы и литературной критики, искажение марксистско-ленинской методологии в области литературоведения до современного момента не получили ещё соответствующего раскрытия на страницах наших литературно-художественных журналов».

Далее он сделал вывод о том, что «белорусский национализм всегда был и есть наихудшим образцом низкопоклонства перед империалистическим Западом».

«Идеологически ориентированные» критики (типа Борисенко) заклеймили как безыдейные стихотворения Констанции Буйло из сборника «Рассвет», стихотворения Петруся Бровки «Скворец» и «Ива над водою», Максима Танка «Я не знаю, кто ты» и «Дорогая моя», Аркадия Кулешова «Земля и море» и «Земля и небо», Петра Глебки «Смерть солдата», Адама Русака «Осенние напевы», проникнутые чувством искреннего патриотизма, любви к родной природе и своему краю.