Читать онлайн «История имперских отношений. Беларусы и русские. 1772-1991 гг.». Страница 126

Развернутая ещё в начале 30-х годов кампания против беларуского языка показывает, что его русификация поставлена во главу угла. Наиболее полно русификаторский подход к беларускому языку выражен в изданной в 1931 году под редакцией директора Института философии Белорусской Академии Наук академика С. Я. Вольфсона книге «Наука на службе нацдемовской контрреволюции», причем автором большинства помещённых в книге статей является сам академик.

Логическим завершением первой фазы этой кампании стало постановление Совета Народных Комиссаров БССР от 28 августа 1933 года «Об изменениях и упрощении белорусского правописания», но постановление это касается не только правописания, оно затронуло также фонетические и морфологические особенности беларуского языка.

Проводимая в Беларуси языковая политика не была локальным явлением — точно такая же политика проводилась во всех советских республиках. Для её обоснования использовалась канонизированная в СССР теория академика Н. Я. Марра о возникновении и развитии языков. По теории Марра язык — явление классовое, и на протяжении всей истории происходит революционный процесс скрещивания языков, который ведёт к их слиянию в один мировой язык. При этом Марр не признавал происхождения родственных языков, которые образуют семью языков или их группу, из одного корня. Он утверждал, что все языки возникли независимо друг от друга в разных местах земного шара.

Первую фазу большевистской языковой политики в отношении беларуского языка обстоятельно рассмотрел живущий в свободном мире доктор Я. Станкевич, а в отношении украинского — профессор В. Чапленко и профессор Р. Смаль-Стоцкий, причём последний, анализируя процесс русификации украинского языка, вкратце говорит о таких же процессах во всех нерусских языках, бытующих в Советском Союзе, в том числе о русификации беларуского языка[106].

Смаль-Стоцкий прослеживает большевистскую языковую политику до 1950 года включительно, до того момента, когда Сталин отбросил языковую теорию Марра как «ненаучную и вульгаризаторскую». Вместо неё он выдвинул свою теорию, согласно которой будущему интернациональному мировому языку станут предшествовать зональные языки. В 1950 году Сталин писал:

«Мы будем иметь дело не с двумя языками… а с сотнями национальных языков, из которых в результате длительного экономического, политического и культурного сотрудничества наций будут выделяться сначала наиболее обогащённые единые зональные языки, а затем зональные языки сольются в один общий международный язык… который… явится новым языком, вобравшим в себя наиболее ценные элементы национальных и зональных языков»[107].

Согласно Сталину, один из прогнозируемых им зональных языков должен возникнуть в Советском Союзе, разумеется, на основе русского. Советское языкознание в дальнейшем замалчивало вопрос о зональных языках как в научном аспекте, так и в идеологическом, всё внимание отдавалось проблеме возникновения единого мирового языка. Советский ученый М. Д. Каммари формулирует свой взгляд на эту проблему так:

«Для единения свободных коммунистических наций всё большей с течением времени необходимостью будет выделение из существующих языков одного, который мог бы лечь в основу грядущего единого всемирного языка как средства общения для всего человечества и вобрать в себя богатство всех других национальных языков и культур»[108].

Каммари оставляет открытым вопрос, какой конкретно язык должен лечь в основу «грядущего всемирного языка», но логика его рассуждений не позволяет сомневаться в том, что этим языком должен быть русский. Несколькими страницами раньше приведённой цитаты, он пишет, ссылаясь на Ленина:

«Ленин подчёркивал, что великий русский язык будет абсолютно добровольно изучаться всеми народами России, если не навязывать его силой, не ограничивать права других наций и языков. Экономическое, политическое, культурное взаимодействие людей в многонациональном государстве и обществе закономерно подводит к добровольному изучению языка большинства населения, который становится средством межнационального общения наряду с изучением своего родного языка каждой нацией. Практика полностью подтвердила это ленинское предвидение. Для части малых наций, племён и народностей русский язык уже теперь стал не только средством межнационального общения, но и родным языком»[109].

Как было сказано в начале, в основе идеологических принципов коммунизма применительно к национальному и языковому вопросу лежит постулат стирания национальных особенностей разных народов и грядущее их слияние в одну коммунистическую нацию, а их языков — в один всемирный язык. Но слияние языков произойдет в последнюю очередь, о чем говорится в новой Программе КПСС:

«С победой коммунизма в СССР наступит ещё большее сближение наций, укрепится их экономическое и идейное единение, разовьются общие коммунистические черты их духовного облика. Однако стирание национальных различий, в особенности языковых различия, куда более длительный процесс, чем стирание классовых особенностей».

Из тактических и пропагандистских соображений в Советском Союзе постоянно говорят о полной свободе развития всех национальных культур и языков, об их равноправии. В той же новой программе КПСС сказано, что «в условиях братской дружбы и взаимного доверия народов национальные языки развиваются на основе равноправия и взаимного обогащения».

Но в действительности русский язык находится в положении избранника, что предоставляет ему полную гегемонию над всеми другими языками народов Советского Союза, а «взаимное обогащение», о котором твердят на каждом шагу, сводится на практике к одностороннему «обогащению» нерусских языков русским, без малейшего обратного влияния. Это исключительное привилегированное положение русского языка обосновывается обычно следующей его ролью:

1. Русский язык «по своему богатству, по грандиозному значению тех ценностей, которые созданы на этом языке, занимает одно из первых мест среди ведущих языков мира и не может не оказывать влияния на другие языки нашего Союза».

2. Русский язык занимает особое место среди других языков Советского Союза. Будучи языком великого русского народа, который оказывает невиданное в истории прогрессивное воздействие своей культурой на культуру других народов нашей страны, который вывел их на путь социализма, сплотил в единую, прочную многонациональную семью, — этот язык не может не оказывать благотворного воздействия на национальные языки.

3. Как сказано в новой Программе КПСС, «процесс добровольного изучения, наряду с родным языком, русского языка имеет позитивное значение, потому что это способствует взаимному обмену знанием и приобщению каждой нации и народности к культурным достижениям всех других народов СССР и к мировой культуре. Русский язык фактически стал инструментом межнационального общения и сотрудничества советских народов»[110].

4. Ныне русский язык «стал вторым родным языком народов, населяющих территорию Советского Союза, и как таковой, животворит и обогащает собою их национальные языки. По данным переписи населения 1959 года, свыше 10 миллионов граждан нерусского происхождения назвали своим родным языком русский», — сообщает уже цитированный выше М. Д. Каммари.

Задачей этой моей работы является рассмотрение нынешнего языкового процесса в БССР как итога большевистской языковой политики предшествующих лет. Рассматривается также движение сопротивления русификации беларуского языка, начавшееся в годы послесталинской «оттепели», на волне XX съезда партии, и продолжающееся с переменным успехом поныне, то усиливаясь, то ослабевая.

Также, как это было в 1930-е годы, когда кампания языковой русификации началась почти одновременно во всех советских республиках, нынешняя фаза русификации одновременна и одинакова повсюду и вызывает примерно одинаковую реакцию со стороны отдельных народов. Хотя, если говорить о славянских нерусских языках Советского Союза — о беларуском и украинском, родственных один другому, то нельзя не заметить, что русификационные процессы в беларуском и украинском языке идентичны даже в деталях.

Несколько иначе обстоит дело с неславянскими языками — тюркскими, народов Кавказа, а также с языками балтийских народов, которые только в 1940 году оказались в составе СССР. Процесс русификации во всех этих языках, несомненно, имеет некоторые отличия от процесса, происходящего в беларуском и украинском. Но принципы и метода русификации везде одни и те же. Поэтому обрисованное ниже положение беларуского языка в БССР в полной мере иллюстрирует и положение всех нерусских языков Советского Союза.