Читать онлайн «История имперских отношений. Беларусы и русские. 1772-1991 гг.». Страница 119

Социальные контрасты. Особенно хорошо жили тогда представители партийной номенклатуры. Их должности фактически стали пожизненными. Бюрократия имела всё, что хотела. Тогда же бюрократический аппарат начал сращиваться с «теневой экономикой». У простых людей по-прежнему хватало проблем. Периодически в магазинах исчезал тот или иной товар: то рыба, то мясо, то масло. Чтобы купить хорошие импортные вещи, приходилось много бегать по магазинам, стоять в огромных очередях. Ожидание очереди на покупку легкового автомобиля занимало много лет.

В 1984 году среднемесячный заработок рабочих и служащих в БССР составил 166 рублей, тогда как в РСФСР — 195 рублей. Притом надо учесть, что цены на промышленные товары систематически повышались. По сравнению со странами Западной Европы, уровень жизни населения СССР оставался очень низким.

Беларусь стала страной образованных людей. Но одновременно происходила девальвация интеллектуального труда. Заработная плата инженеров, учителей, врачей, научных сотрудников была меньше, чем у рабочих. Интеллигент повсюду являлся кандидатом номер один для подметания улиц во время так называемых «субботников», для работы в подшефных колхозах и совхозах. Презрительное отношение властей к интеллигенции не способствовало научно-техническому прогрессу.

В целом, советская Беларусь достигла к середине 70-х годов апогея стабильности и консерватизма.

Назревание экономического кризиса. Уже в первой половине 70-х гг. цена нефти поползла вниз. Средства, полученные от её продажи на пике рыночной конъюнктуры, страна очень быстро «проела». В 1971-85 гг. темпы роста расходов на социальную сферу и заработную плату опережали темпы роста национального дохода. Реформы Косыгина провалились. Социалистическая плановая экономика чувствовала себя всё хуже, несмотря на регулярные денежные инъекции. В 70-е годы в Беларуси, как и во всем СССР, замедлился, а потом и остановился рост материального благополучия. Застой обернулся спадом производства. Наблюдался острый недостаток не только квартир, но и промышленных товаров массового спроса.

Обострилась пищевая проблема. Потребление жителями БССР мясных и молочных продуктов, рыбы, овощей и фруктов значительно не соответствовало международным стандартам. Необходимую калорийность пищи беларусы компенсировали за счет картофеля, хлеба и жиров.

За железным занавесом. Формально провозглашённая в СССР свобода слова, печати и собраний на деле означала право «свободно поддерживать» и «горячо одобрять» политику коммунистической партии и советского правительства. Для несогласных с такой постановкой вопроса были предусмотрены воспитательные мероприятия в виде лишения свободы.

Коммунистические «князья» стремились удержать своих подданных в покорности путем политики изоляционизма. Выезд за границу был практически невозможен. Поводов для отказа было придумано много: низкий моральный уровень, недостаточная политическая сознательность, неурегулированность семейных отношений, наличие родственников за границей, охрана военных и государственных тайн. Речь о тех, кто побывал в заключении, вообще не шла. Специальные станции круглосуточно подавляли («глушили») иностранные программы на русском и беларуском языках.

«Второе слуцкое восстание». Недовольство коммунистическим режимом время от времени проявлялось в стихийных выступлениях. Например, в 1967 году произошли трагические события в Слуцке. Заведующий отделом местного исполкома, член партии, совершил убийство человека. Назначенный на октябрь суд доверия у жителей Слуцка не вызывал. Многотысячная толпа настойчиво требовала смертной казни для убийцы. Она столкнулась с охраной. Имелись жертвы. Помещение суда было сожжено. Власти арестовали 70 участников выступления. Двоих осудили на расстрел, остальные 68 человек получили от 7 до 15 лет лишения свободы.

Реакция на чехословацкие события. Попытка Чехословакии избавиться от московского диктата и ввод туда советской армии (1968 год) привлекли к себе всеобщее внимание. Осведомители КГБ в тот год зафиксировали среди жителей Беларуси «нездоровые разговоры и настроения». В числе тех, кто публично осудил советскую агрессию в Чехословакии, по официальным данным, были минский «предприниматель» Л. Кленцов, технолог из Могилёва В. Максименко, часовой мастер из Бреста Ф. Шидловский, минский инженер А. Гринберг, вилейский рабочий Пирожников, минский литератор Фёдор Ефимов, журналист и историк Анатолий Сидоревич.

Ночью 22 августа минчанин Николай Якимович разбросал в центре города написанные им от руки листовки такого содержания: «Коммунисты — империалисты, убирайтесь из Праги. Их свобода сегодня — это наша свобода завтра. Оружие неосталинистов — ложь». А 24 августа многие жители Минска обнаружили в своих почтовых ящиках записки, призывавшие требовать прекращения агрессии.

В 1970 году беларуский поэт и переводчик Сергей Панизник, который по мобилизации оказался в составе советских оккупационных войск, публично извинился перед чешскими учеными и журналистами, за что подвергся репрессиям.

Репрессии против диссидентов. После XXІІІ съезда КПСС (1966 г.) злоупотребления властью в среде партийной номенклатуры ещё больше усилились. Создались неограниченные возможности для кланового руководства во властных структурах всех уровней. Соответственно, происходил возврат к репрессивным методам управления.

Во второй половине 60-х годов под наблюдение КГБ попала минская писательница Лидия Вакуловская, на квартире которой собиралась вольнодумная интеллигенция. Одна из участниц встреч записывала разговоры на карманный магнитофон. Накопив «компромат», чекисты радостно доложили в ЦК о «пресечении» деятельности группы антисоветски настроенной интеллигенции. Всех тех, кто хотя бы однажды побывал у Вакуловской, долгое время вызывали на допросы и «профилактические беседы».

В 1973 году в СССР прошла кампания по осуждению академика Андрея Сахарова, организованная «сверху». К ней присоединилось и руководство Академии Наук БССР. В начале 1974 года в такой же кампании осуждения писателя Александра Солженицына приняли участие некоторые деятели беларуской литературы.

Диссидентов, как и при Сталине, снова сажали в тюрьмы и отправляли в ссылку, но чаще всего их запирали в психиатрических больницах. Это было дьявольское изобретение неосталинистов. Жертвами карательной психиатрии в БССР с конца 60-х годов стали журналист и историк Анатолий Сидоревич, литературовед и космолог Вячеслав Зайцев, врач и поэт Александр Навроцкий, заведующий кафедрой Минского медицинского института профессор В. Мирончик. Последний в своих «Встречных призывах к ЦК КПСС» выступил за демократизацию советского общества[99].

На смену репрессиям физическим пришли репрессии моральные. Диссидентов превращали в изгоев общества, перед которыми закрывались все двери. Самым известным беларуским диссидентом был бобруйский рабочий Михаил Кукабака. За отказ от участия в выборах, выступления в защиту прав человека, осуждение русификации в ряде самиздатовских статей его 7 лет (1969–76) держат в психиатрической больнице, а потом ещё 9 лет (1979–88) — в тюрьме. Михаила Кукабаку знала и защищала общественность США, Англии, Дании. Выступили в поддержку его и правозащитники России. Только в самой Беларуси никто за него ни разу не заступился.

В 1981 году нескольких студентов философского отделения БГУ принудили оставить учёбу за то, что они посмели требовать демократизации учебного процесса. Один из них в знак протеста покончил жизнь самоубийством, выбросившись с шестого этажа главного корпуса университета.

Религиозное движение. Численность костёлов в Западной Беларуси сократилась за 15 лет (1955–70 гг.) со 152 до 107. Закрытие костёла в деревне Зареченка Гродненского района вызвало бунт верующих.

Ощущался недостаток священников. Католические семинарии существовали в то время только в Риге и Каунасе, но приём в них беларусов был ограничен властями. Это подтолкнуло священника костёла в деревне Медведичи Ляховичского района Вацлава Пянтковского на смелый поступок. В своём доме он создал подпольную семинарию, в которой за пять лет подготовил 10 священников. В 1976 году в Гродно начал нелегально работать священник-униат Виктор Данилов, бывший узник сталинских лагерей. Численность протестантских общин, не признававших над собой государственного диктата, увеличилась в Беларуси с 18 в 1965 году до 26 в 1979.

Литература. Высокая художественная ценность и глубокое социально-психологическое воздействие отличали произведения В. Быкова, А. Адамовича, Я. Брыля о прошедшей войне.