Читать онлайн «Дипломатия в годы войны (1941–1945)». Страница 93

Как все же оценить результаты Крымской конференции, какое место она заняла в истории международных отношений?

Ответ на эти вопросы дает прежде всего изучение материалов самой конференции. Если взять основные вопросы конференции, такие как германская проблема, репарации с Германии, создание Организации Объединен: ных Наций, польский вопрос и другие, то, как указывалось выше, участники конференции занимали по ним различные, порой противоположные позиции. В течение семи дней они энергично отстаивали их на совещаниях военных советников, министров иностранных дел и, наконец, на пленарных заседаниях. Упомянутый Болен в своих дневниках отмечал: «Внешне демонстрируя добрую волю, три лидера вели яростную борьбу за то, каким будет послевоенный мир»[705]. Каждый участник конференции стремился к тому, чтобы ее решения в максимальной степени отражали точку зрения его делегации. Вместе с тем они учитывали и позицию своих партнеров по переговорам, что и позволило в конечном итоге найти развязки по ключевым вопросам повестки дня. «Союзническая коалиция, которая была по своей сути главным образом военным органом, – пишет Клеменс, – устремилась в конце концов к невоенному соглашению между всеми тремя ее участниками, сознававшими, что консенсус наилучшим образом отвечал интересам каждой из сторон. Самое главное заключается в том, что у каждой страны был вопрос, решению которого она придавала особое значение, и каждой стране удалось добиться поддержки со стороны двух других ее союзников»[706]. В целом с этой точкой зрения можно согласиться.

Некоторые исследователи Крымской конференции пытаются давать оценку конференции на основе анализа отдельных частных, а порой и второстепенных решений. Такой подход является несостоятельным хотя бы потому, что вопросы, рассматривавшиеся конференцией, были взаимосвязаны, являлись как бы частью всего нового здания послевоенного мира.

Для правильного определения места и роли Крымской конференции в истории международных отношений ключевое значение имеет ответ на вопрос, какой политический курс восторжествовал на конференции – курс на поиск взаимоприемлемых компромиссов, на продолжение оправдавшего себя в годы войны сотрудничества между главными государствами антигитлеровской коалиции или курс на конфронтацию, на разрыв этого сотрудничества? Ответ на этот вопрос представляется однозначным – главное, чем характеризовалась Крымская конференция, – это предпочтение, которое участники отдавали достижению взаимоприемлемых соглашений, нежели односторонним действиям, которые могли бы подорвать сотрудничество, сложившееся между ними в годы войны. Именно в этом и заключается значение соглашений, достигнутых в Крыму.

Не выдерживает никакой критики утверждение различных западных авторов, процветавших в годы «холодной войны», о том, что Советский Союз якобы не проявлял готовности к сотрудничеству На Крымской конференции и навязал остальным участникам угодные ему решения. Сравнительный анализ содержания первоначальных советских предложений, позиции советской делегации в ходе переговоров и, наконец, окончательных текстов решений конференции показывает, что Советский Союз искал взаимоприемлемые компромиссы и проявлял гибкость. «С учетом благоприятного военного положения Советского Союза, – пишет Клеменс, – а также не оправдавших надежд результатов предыдущих дипломатических встреч советских представителей с представителями Запада Советский Союз проявил готовность к сотрудничеству и примирению, что во время конференции признавали многие ее участники». Решения Крымской конференции, продолжает она, «вобрали в себя компромиссы со стороны каждой державы – вероятно со стороны Советов больше, чем со стороны западных стран»[707].

Нет ничего удивительного в том, что для проповедников политики «с позиции силы», «жесткого курса» в отношении Советского Союза и других социалистических стран решения Крымской конференции, дух этой конференции, основанные на сотрудничестве, являются неприемлемыми и противоречащими их линии в международных делах. Оценка результатов Крымской конференции со стороны этих ее критиков исходит из полностью абсурдной предпосылки о том, что Советский Союз должен был соглашаться на конференции с любыми предложениями Англии и США. Конечно же, этого на конференции не могло произойти и не произошло. Советский Союз проводил на конференции принципиальную линию, направленную на скорейшее завершение войны и принятие такой программы послевоенного устройства мира, которая обеспечивала бы прочный мир и международную безопасность.

Крымская встреча останется в истории международных отношений как одна из важнейших дипломатических конференций текущего столетия. В основе ее решений лежал принцип мирного сосуществования государств с различным социальным строем. Крымская конференция действительно антипод политике конфронтации. И сейчас, по прошествии многих десятилетий, можно утверждать, что мир на земле был бы гораздо прочнее, если бы западные державы последовательно придерживались буквы и духа конференции в Крыму.

Вторая мировая война близилась к концу. Измученные войной народы встретили весну 1945 года как предвестницу долгожданного мира. Многие страны были уже окончательно освобождены от фашистского ига. Победоносные армии Советского Союза и других Объединенных Наций стремительно приближались к логову фашистского зверя. Ничто уже не могло спасти гитлеровскую Германию.

На освобожденной от фашизма земле жизнь стала постепенно вступать в свои права. Среди руин, оставшихся в наследство от фашистского господства, народы приступили к восстановлению разграбленного и разрушенного хозяйства, к чистке своего государственного аппарата от фашистских прихвостней, к строительству новой жизни, основанной на принципах свободы и демократии. Многое в этом деле зависело не только от энергии и инициативы народа, от силы и организованности рабочего класса, от соотношения политических сил внутри каждой страны, но и от политики главных государств антигитлеровской коалиции.

Чем ближе был конец войны, тем отчетливее становилось различие в подходах этих государств к вопросам послевоенного устройства мира. Весной 1945 года это различие ярко сказалось при решении польского вопроса.

Вскоре после Крымской конференции начала свою работу в Москве созданная на конференции трехсторонняя советско-англо-американская комиссия, которая имела своей задачей реорганизацию существовавшего в Польше временного правительства на основах, согласованных главами трех правительств. В начавшихся 23 февраля переговорах сразу же обнаружились серьезные расхождения в позиции Советского Союза, с одной стороны, США и Англии – с другой. Советское правительство, строго придерживаясь решений Крымской конференции по польскому вопросу, исходило из того, что в основу реорганизованного правительства должна быть положена существовавшая в Польше народная власть. Западные же державы, вопреки постановлениям Крымской конференции, добивались того, чтобы из различных польских политических партий было создано совершенно новое правительство, доминирующую роль в котором играли бы буржуазные партии. По этой причине советско-англо-американские переговоры не двигались вперед.

В завязавшейся по этому вопросу трехсторонней переписке Черчилль настаивал перед Рузвельтом на совместном демарше в Москве с целью добиться принятия англо-американского толкования ялтинских решений. Он считал также, что необходимо предпринять срочные меры, чтобы не допустить проведения социально-экономических преобразований в Польше и оказать давление на Советское правительство с тем, чтобы добиться предотвращения «осуществления варшавским правительством дальнейших мероприятий законодательного или административного характера, имеющих принципиальное значение и затрагивающих социальное, конституционное, экономическое или политическое положение в Польше»[708]. Однако Рузвельт понимал, что подобный шаг мог представить английское и американское правительства в глазах всего мира как противников социальных реформ. Заверив английского премьера в том, что в отношении Польши их цели совпадают и что расхождения существуют лишь в вопросах тактики, Рузвельт отговорил Черчилля от предлагаемого им демарша[709].

То, чего Черчилль не сумел добиться от Рузвельта, он добился от нового президента США Г. Трумэна. 18 апреля Трумэн и Черчилль обратились с совместным посланием к Советскому правительству, в котором вольно интерпретировали крымские решения и, по существу, пытались противодействовать установлению дружественных отношений между Польшей и СССР. Это явствовало как из англо-американского послания, так и из того, что английское и американское правительства сочли возможным заявить свой протест по поводу предстоявшего заключения советско-польского договора о дружбе[710].