Читать онлайн «Дипломатия в годы войны (1941–1945)». Страница 113

Остро был поставлен советской делегацией и вопрос об отношении к режиму Франко в Испании. Советская делегация предложила рекомендовать Объединенным Нациям «порвать всякие отношения с правительством Франко», «оказать поддержку демократическим силам Испании и дать возможность испанскому народу создать такой режим, который соответствует его воле»[841].

И Черчилль, и Трумэн встали, по существу, на защиту режима Франко, они пытались истолковывать советское предложение как попытку вмешательства во внутренние дела Испании. Сталин заявил на это: «Я бы только хотел, чтобы испанский народ знал, что мы, руководители демократической Европы, относимся отрицательно к режиму Франко. Если мы об этом в той или иной форме не заявим, испанский народ будет иметь право считать, что мы не против режима Франко»[842].

Несмотря на настойчивые требования советской делегации пойти на такой шаг, как разрыв дипломатических отношений с правительством Франко, США и Англия на это не пошли. В принятом на конференции решении говорилось лишь, что правительства СССР, США и Англии не поддержат просьбу правительства Франко о приеме Испании в ООН. I

На Потсдамской конференции американская и английская делегации вновь затронули вопрос о вступлении СССР в войну против Японии. На первой же встрече Сталина с Трумэном, накануне открытия конференции американский президент, касаясь этого вопроса, заявил, что «США ожидают помощи от Советского Союза». Глава Советского правительства ответил, что «Советский Союз будет готов вступить в действие к середине августа и что он сдержит свое слово»[843].

В то время как Советский Союз придерживался данного им обещания и договоренности, достигнутой в отношении Японии, США и Англия опубликовали 26 июля 1945 г. во время Потсдамской конференции декларацию от имени США, Англии и Китая, в которой призывали правительство Японии безоговорочно капитулировать на предъявленных в этой декларации условиях, не согласовав этот шаг с Советским правительством. Когда с советской стороны на конференции было выражено пожелание отложить опубликование декларации, американские руководители ответили, что декларация передана представителям печати и выполнить советскую просьбу якобы уже невозможно. На самом же деле, как свидетельствует Гарриман, сделано это было умышленно. «Этого хотел Бирнс, – пишет он в мемуарах. – Он предпочитал закончить войну по возможности без русских»[844].

Шаг английского и американского правительств был направлен на то, чтобы отстранить Советский Союз от решения послевоенных вопросов, касающихся Японии. Поскольку в декларации было выражено главное стремление народов – как можно скорее разгромить японских агрессоров и приблизить мир на Дальнем Востоке, – Советский Союз присоединился к этой декларации, о чем было официально объявлено 8 августа 1945 г.[845]

Главы трех правительств высказали свои мнения и по некоторым другим вопросам международной жизни: черноморские проливы, перемещение германского населения, международная зона Танжера, распространение компетенции временного австрийского правительства на всю Австрию и ряд других.

В ночь на 2 августа состоялось последнее, тринадцатое, заседание Потсдамской конференции, и после подписания согласованных документов совещание глав трех правительств – СССР, США и Англии – закрылось.

Итоги Потсдамской конференции отражены в ее протоколе и сообщении (коммюнике). В протокол были включены все решения конференции, в сообщение – лишь основные из них. Анализ итоговых документов конференции показывает, что ее участникам удалось найти взаимоприемлемые решения по всем главным вопросам конференции. Некоторые, скорее второстепенные, вопросы разрешить не удалось. Часть из них была передана Совету министров иностранных дел, созданному в соответствии с решениями конференции, другие – обсуждались в рамках различных двусторонних и многосторонних переговоров. Были и такие, по которым совместного решения так и не было найдено.

Выступая на заключительном заседании конференции, Сталин дал ей положительную оценку: «Конференцию можно, пожалуй, назвать удачной»[846]. В основу решений по Германии, Польше, о положении в Восточной Европе и ряда других лежали демократические принципы послевоенного устройства мира. Эти решения были направлены на создание фундамента прочного и длительного мира. В этом и заключается историческое значение конференции, подведшей главные политические итоги второй мировой войны.

Достижение согласованных решений на Потсдамской конференции проходило, однако, в обстановке острой политической борьбы, принимавшей порой характер конфронтации. Дипломатические баталии разыгрывались на конференции каждый день. Велись они между делегациями СССР, с одной стороны, и США и Англии – с другой. Наибольшую прыть в этих баталиях Проявлял английский премьер-министр, хотя и новое руководство США старалось не отставать от Черчилля. Какие бы вопросы ни затрагивались на конференции, Черчилль, поддержанный американскими участниками конференции, не упускал ни одной возможности добиться такого решения, которое в той или иной степени ущемляло бы советские интересы, шла ли речь о важнейших вопросах, таких как германская проблема, положение в Восточной Европе, или о частных. Например, когда советская делегация потребовала, чтобы военно-морской флот Германии был разделен между союзниками поровну, Черчилль предложил потопить весь флот, чтобы не передавать хотя бы какую-то его часть Советскому Союзу. «Если г-н Черчилль предпочитает потопить флот, – сказал на это Сталин, – он может потопить свою долю, я свою долю топить не намерен»[847]. Черчилль признавал на конференции, что зачастую не соглашается с мнением советской делегации, и выразил однажды даже сожаление по этому поводу. Несмотря на эти «сожаления», Черчилль, однако, не унимался, продолжая чуть ли не на каждом заседании вносить в работу конференции элемент недоверия, подозрительности, напряженности.

Хотя Трумэн и заявил на первой же встрече со Сталиным 17 июля о том, что «хотел бы установить такие же дружественные отношения, какие у генералиссимуса Сталина были с президентом Рузвельтом», на самом же деле он, как и Черчилль, вел линию на конфронтацию с советской делегацией. Американец Чарльз Ми в своей книге «Встреча в Потсдаме» на вопрос, можно ли было избежать «холодной войны», если бы линия советских и американских делегаций на Потсдамской конференции была бы иной, отвечает следующим образом: «Этот вопрос имел бы смысл, если можно было бы исходить из предпосылки, что Трумэн желает избежать конфликта и выбирает тактику, которая обеспечивала бы спокойный мир. На самом же деле очень мало из того, что Трумэн делал, могло бы явиться частью плана, направленного к спокойствию»[848].

Желая оказать давление на советскую делегацию, Трумэн на конференции как-то даже попытался пригрозить немедленным отъездом в США. Как он признается сам в своих воспоминаниях, эта угроза не произвела на советскую делегацию никакого впечатления. Ему было сказано, что желание президента понятно, так как и советской делегации хочется домой. Вместо использования положительного опыта поиска взаимоприемлемых решений спорных вопросов, оправдавшего себя в годы войны, Трумэн безуспешно пытался следовать бесперспективной линии вести дела с СССР с помощью шантажа и угроз.

Советское правительство и на Потсдамской конференции выступало сторонником сотрудничества с США и Англией, оправдавшего себя в годы войны. Оно выражало готовность к поискам приемлемого для всех участников решения вопросов международной жизни. Так, Советское правительство приняло предложение США об учреждении Совета министров иностранных дел, согласилось с планом взимания репараций с Германии из соответствующих зон оккупации, приняло ряд предложений западных держав по германскому и польскому вопросам, выразило готовность пойти навстречу пожеланиям США и Англии в отношении установления зон оккупации в Австрии, в вопросе совершенствования механизма союзных контрольных комиссий в ряде стран и по многим другим вопросам. Советская делегация неоднократно подчеркивала на конференции приверженность взятым на себя обязательствам. Когда, например, делегации США и Англии выразили благодарность Советскому правительству за его решение начать отвод своих войск в Австрии для занятия союзными войсками согласованных зон оккупации, Сталин ответил: «Что же тут благодарить, мы это обязаны сделать»[849].

Готовность Советского правительства к продолжению делового сотрудничества с США и Англией проявлялась на конференции и в том, что оно согласилось отложить на более позднее время решение ряда вопросов, которые оно внесло на конференции (об итальянских колониях, о Танжере, о черноморских проливах). Вместе с тем Советское правительство решительно отвергало всякие попытки осуществления империалистической политики как в отношении СССР, так и в отношении других государств. Именно благодаря этой твердой позиции не были приняты и претворены в жизнь некоторые предложения американской и английской делегаций, которые привели бы к восстановлению капиталистических порядков в странах Восточной Европы, ущемлению законных интересов Советского Союза.