Читать онлайн «Двадцать три ступени вниз». Страница 50

(2) Wie der erste Weltkrieg vorbereitet wurde. Internationale Presse-Korrespondenz. Berlin, Neu-Lengbach, 1931, S. 201.

(3) А.А. Брусилов. Мои воспоминания. М., 1963, стр. 82-83. Далее в сносках: "Брусилов, стр.".

(4) Ее настоящее имя: Alix Victoria Helen Brigitte Louise Beatrice, Prinzessin von Hessen-Darmstadt. Родилась 25 мая 1872 года в дармштадтском дворце своего отца, великого герцога Гессенского Людвига IV. Училась в Гейдельбергском университете; получила диплом бакалавра по курсу философских наук. Имела брата Эрнста Людвига (с 1892 года - великий герцог Гессенский) и двух старших сестер: Эялу, известную в России под именем Елизаветы Федоровны (замужем за великим- князем Сергеем Александровичем, дядей Николая II); Ирену (замужем за Генрихом Прусским, братом Вильгельма II). Вышла замуж за Николая II и стала императрицей в 1894 году. Родила четырех дочерей: Ольгу (Т895), Татьяну (1897), Марию (1899). Анастасию

(1901). В возрасте 32 лет (12 августа 1904 года) родила в Петергофе престолонаследника Алексея. Вошла в историю последнего царствования как ярая ненавистница революции, вместе с Распутиным окончательно дискредитировавшая систему самодержавия. Сыграла роковую роль в личной судьбе своего супруга последнего русского царя.

(5) История Коммунистической партии Советского Союза, т. 2, стр. 382.

(6) "Пролетарская революция", 1923, No 2, стр. 437, 441.

(7) В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 25, стр. 65.

(8) А.Е. Бадаев. Большевики в Государственной думе. Воспоминания. М., 1954, стр. 310.

(9) В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 22, стр. 173.

(10) Листовки Иваново-Вознесенской большевистской организации 1900-1917 года. Иванове, 1957, стр. 304.

(11) Выражение К. Н. Леонтьева (1831- 1891), публициста крайне реакционного направления.

(12) А. Симанович. Воспоминания бывшего секретаря Распутина. Париж, 1923, стр. 41. Далее в сносках: "Симанович, стр."

(13) Dehn Lili (Julia). The real tsaritsa. London. Thornton Butter-worth, 1922. p. 94. Далее в сносках: "Dehn Lili (Julia), p.".

(14) Роберт Вильтон (Уилтон). Последние дни Романовых. Берлин, 1923, стр. 4. Далее в сносках: "Вильтон, стр.".

(15) А. М. Горький. Монархист. Собрание сочинений. М" 1951, т. 15, стр.305.

(16)Татьяна Боткина. Воспоминания о царской семье и ее жизни до и после революции. Белград, 1921, стр. 15.

(17) А.А. Мосолов. При дворе императора. Изд-во "Филин". Рига, год издания не обозначен, стр. 85. Далее в сносках: "Мосолов, стр.".

(18) В.Н. Воейков. С царем и без царя. Воспоминания последнего дворцового коменданта императора Николая II. Гельсингфорс, 1936, стр. 187. Далее в сносках: "Воейков, стр.".

МЕЖДУ ДВОРЦОМ И СТАВКОЙ

С осени четырнадцатого года Николай много ездил по стране, по фронтовой зоне.

Дворцовый комендант Воейков потом подсчитал, что до февраля 1917 года императорский голубой поезд (вместе со следовавшим за ним свитским) наездил более ста тысяч верст.

Главный маршрут: Царское Село-Ставка, которая при Николае Николаевиче находилась в Барановичах. В первый раз царь приехал сюда 20 сентября 1914 года. Поезд его спрятали в ольховой роще на специально построенной колее.

Каждое утро, ровно в 10 часов, царь приходил в штаб. В присутствии верховного главнокомандующего начальник штаба Н. Н. Янушкевич или генерал-квартирмейстер В. Н. Данилов докладывает ему об обстановке на фронтах. С той же пунктуальностью царь появляется на заседаниях военного совета, которыми обычно руководят Янушкевич или великий князь. Любит посадить рядом с собой священника Г. А. Шавельского (1).

Сидит царь на этих совещаниях скромно, почти безмолвно. От вмешательства в обсуждения воздерживается, дяде своему не мешает, авторитета его перед генералами не ущемляет, выглядит рядом с ним просто как почетный гость. Иногда, вытащив из кармана портсигар, достает папироску, объявляет: "Кто желает закурить, курите".

Невмешательство его в дела, впрочем, кажущееся. За спиной верховного идет возня. Под него подкапывается придворная клика, возглавляемая Распутиным, вдохновляемая царицей. Николай Николаевич не устраивает ее ни своим необузданным нравом, ни подчеркнуто проантантовской ориентацией, ни демонстративным презрением к обступившей царицу "плебейской швали", которую в глазах великого князя представляли прежде всего, как он однажды выразился, "этот сибирский конокрад (2) и его биржевые клиенты и сотрапезники".

Между тем, сам Николай Николаевич помог сибирскому бродяге проникнуть в царский дворец.

В 1902 году впервые занесло в столицу юродствующего во Христе странника Григория. С рекомендательной запиской от викария Казанской епархии Хрисанфа явился он к ректору духовной академии Сергию, смиренно моля обратить на себя внимание, помочь небольшим денежным пособием. В этот момент сидели в кабинете Сергия его друзья - Шванебах и Нейгардт, а также инспектор академии и негласный духовник царской четы Феофан. Что-то показалось им в страннике необычным: движения, речь, взгляд. Вскоре Феофан знакомит с богомольным мужиком Анастасию Черногорскую, жену Николая Николаевича (3). Затем великокняжеская пара у себя дома представляет его императрице Александре Федоровне. Как завороженная, сидит ее величество под пронизывающим взором Распутина, слушает его вкрадчивую, пересыпанную мистическими вывертами мужичью речь. Затем следует представление его Николаю II, первое приглашение во дворец, где он быстро овладевает вниманием царской семьи и входит в роль своего человека.

Все последующее, что связано с именем Распутина, зарубежные авторы обычно склонны представить как некий плутовской роман - серию необычайных похождений экзотического таежного пилигрима, воспользовавшегося удачной возможностью на царский счет поесть, попить и поразвлечься с дамами. С легкой руки первых белоэмигрантских сочинителей сложилась на Западе манера романтического, приключенческого и этакого сатанинско-демонического изображения распутиниады. Сегодняшние образцы, представляемые книгами Колина Уилсона (4) и Сальветти Гуальтьеро (5), всего лишь повторяют то, что писали прежде генерал Спиридович (6), Алексей Марков (7) и Борис Алмазов (8). А именно: своим амурно - пьяным разгулом и ресторанными скандалами втершийся в царскую семью мужик подорвал ее божественный престиж и, дискредитировав, так сказать, в житейском плане, погубил ее. С той же позиции выступают и западногерманские коллеги Уилсона: и они стараются "деполитизировать" Распутина, отрицая за ним сколько-нибудь существенную роль в государственных делах, квалифицируя его поведение главным образом как "монашеский курьез", а обвинение его в государственных преступлениях - как недоразумение. Если Распутин и оказывал какое-нибудь влияние на царскую чету, то оно-де не выходило за рамки религиозной нравственности и фамильных проблем, а также некоторой способности лечить внушением. Это был "монах с причудами - и только" (9) Во дворце он ни на что не претендовал, лично для себя ничего не выпрашивал, ему и в голову не приходило добиваться положения "грауэ эминенц" (закулисного правителя), он вообще был "политически индифферентен". "Только тогда, когда все на него ополчились - министры, депутаты думы, церковная иерархия и пресса, он стал отвечать, используя единственное оружие, которым обладал, - расположение царицы. Если он в конце концов и стал в России политической силой, то лишь будучи вынужденным к этому из самообороны" (10).

Распутин, по словам Уилсона, был во дворце фаворитом; бывали же там фавориты и сто, и двести лет назад, и никто этому не удивлялся.

Конечно, состояли при царях фавориты и шуты и в прежние времена. Являлись они обычно из толпы тех же придворных, зачастую и из аристократов.

Ни на кого из них Распутин не был похож. Он в своем роде уникален. Это фаворит неслыханный и небывалый.

Пришел из тайги во дворец, дошел до императорского трона и, как писал Алексей Толстой, "глумясь и издеваясь, стал шельмовать над Россией неграмотный мужик с сумасшедшими глазами и могучей мужской силой".

Не он ищет милостей у царедворцев, а они заискивают перед ним.

Какие бы сводные обзоры его похождений ни составляла тайная полиция, препровождая их в царский кабинет, все отскакивает от него, как горох от стенки.

В разгар его деятельности уже немыслимо рождение во дворце идеи или проекта, которые не связывались бы с его именем.

И поныне он котируется на западных пропагандистских биржах как непреходящая, неувядающая историческая сенсация.

Он стал героем по меньшей мере 20 кинофильмов и телефильмов, поставленных голливудскими, мюнхенскими, лондонскими и прочими продюсерами только за последние 25 лет (11).

Он стал героем десятков книг, включая специально ему посвященные поэмы, повести, романы и даже трилогии.

Но если отбросить псевдоромантическую шелуху и эротический гарнир (а того и другого больше чем достаточно в романах и фильмах о Распутине), то фигура эта выглядит несколько по-иному.

Проницательный и хитрый ум помогает ему освоиться с обстановкой императорских покоев, недоступных многим самым высоким сановникам империи. Неряшливый, невежественный мужик с плохо расчесанной бородой сидит вечерами за чайным столом царской четы, часами плетет витиеватую несуразицу о таинствах общения с небом и прочих туманных материях. Скрытой энергией пронизана его сухощавая, слегка сутулая фигура. Незнание этикета, корявость речи и неуклюжесть манер компенсируются наглой самоуверенностью. Он держится с Николаем и Александрой Федоровной спокойно, ласково и непринужденно. Войдя, целуется с ними, обращается к ним на "ты", позволяет себе фамильярно и, вместе с тем, осторожно тронуть царя за руку, прикоснуться к его плечу. Пообвыкнув, "Распутин стучал на царя кулаком" (12). Царь и царица называют его "Григорий Ефимович" или просто "Григорий", он их - "папа" и "мама".