Читать онлайн «История Христианской Церкви Tом III Никейское и посленикейское христианство От Константина Великого до Григория Великого 311 — 590 г. по Р. Х.». Страница 278

2070

Catal., с. 80: «Lact, vir omnium suo tempore eruditissimus». В Ep. 58 ad Paulinum (ed. Vall.), c. 10, он приводит такое мнение о нем: «Lact, quasi quidam fluvius eloquentiae Tullianae, utinam tam nostra affirmare potuisset, quam facile aliéna destruxit». O. Friedol. Fritzsche в Praefatio своего издания его Opera дает ему такую оценку: «Firm. Lactantius, qui Ciceronis felicissimus exstitit imitator, non solum sermonis castitate et elegantia orati‑onisque flumine, sed, qua erat summa eruditione, rerum etiam copia et varietate inter reli‑quos ecclesiae latinae scriptores maxime eminuit, eoque factum est, ut, quamvis doctrinam ejus non satis esse sanam viros pios haud lateret, nunquam tarnen prorsus negligeretur».

Или, как называет его Иероним, l. с: «Fluvius eloquentiae Tullianae».

Instit. div., 1. iv, cap. 28 (vol. i, p. 223, ed. Fritzsche): «Hoc vinculo pietatis obstricti Deo et religati sumus; unde ipsa religio nomen accepit, non ut Cicero interpretatus est, a relegen do». Цицерон же говорит, De natura deorum, ii, 28: «Qui omnia quae ad cultum deorum pertinerent, diligenter retmetarent et tamquam relegerent, religiosi dicti sunt ex relegendo, ut elegantes ex eligendo, itemque ex diligendo diligentes». Приведенная Цицероном этимология вполне возможна, ведь имеем же мы legio от legere и несколько существительных, заканчивающихся на io, которые произошли от глаголов третьего спряжения, как regio, coniagio, oblivio. Однако этимология Лактанция передает очень правильное и глубокое представление о религии, и она в равной степени допустима, хотя и небезупречна, поскольку глагол religare, скорее, дал бы существительное religatio, но вместе с тем у нас есть optio от optare, rebellio от rebellare, internecio от internecare, &с. Августин (Retract. i, 13), Иероним (Ad Amos, с. 9) и большинство христианских богословов приняли определение Лактанция.

По утверждению Иеронима (Ер. 41 ad Pammach. et Ocean.), он отрицал личностный характер Святого Духа.

Institutionum divinarum libri vii. Заглавие было выбрано со ссылкой на Institutiones juris civilis (i, 1). Несколько книг носят следующие заглавия: 1. De falsa religione; 2. De origine errons; 3. De fan sapientia; 4. De vera sapientia; 5. De justitia; 6. De vero cultu; 7. De vita beata. Сам Лактанций сделал выдержку из этой книги под заглавием: Epitome ad Pentadium fratrem, в Fritzsche, pars ii, pp. 114–171.

L. i, с. 1: «Quod opus nunc nominis tui auspicio inchoamus, Constantine Imperator maxims, qui primus Romanorum principum, repudiatis erroribus, majestatem Dei singularis ac veri cognovisti et honorusti» &c. Этот отрывок, к слову, есть не во всех кодексах. См. примечание в издании Fritzsche, pars i, p. 3.

Β Fritzsche, p. ii, pp. 248–286. Этого труда нет в более ранних изданиях, а также в некоторых рукописях, и потому отдельные ученые отрицают авторство Лактанция, например, Дом де Нурри в ученой диссертации на эту тему, репринтное издание во втором томе издания Migne, р. 839 sqq. Но стиль книги в целом похож на стиль Лактанция, труд вполне соответствует времени и обстоятельствам; вероятно, именно его Иероним упоминает как De persecutione. Жак Буркхардт в своей монографии о Константине Великом, 1853 г., относится к этой книге как к недостоверному роману, но бездоказательно и с явным отвращением к отцам церкви, подобным отношению Гиббона.

Fritzsche, pars ii, pp. 172–208.

Ibid. ii, 208–247.

Ibid. ii, p. 286 sqq. Другие труды Лактанция, упоминаемые Иеронимом, утрачены.

Например, Илария Арелатского (ум. в 449), знаменитого своим спором с папой Львом I.

У нас есть его Epistola ad Apram (или Abrain, в других рукописях), filiam suant, написанное в 358 г., в tom, ii, 549 (ed. Migne). Он адресует ей свой знаменитый утренний гимн, «Lucia largiior splendide».

De trinitate libri xii (tom. i, 26–472, ed. Migne).

Иероним (De viris illustr., c. 100) говорит про его комментарии к псалмам: «In quo opere imitatus Origenem, nonnulla etiam de suo addidit», — а про комментарий на Матфея и трактат о Иове: «Quos de Graeco Origenis ad sensum transtulit».

Клинг говорит (l. с, р. 94): «Иларий занимает самое важное место в развитии христологии, и его подробный анализ содержит важные семена, которые проросли лишь отчасти в последующие века; это глубокие и емкие мысли, стимулирующая и оплодотворяющая сила которых доходит даже до нашего времени, и наше время не должно стыдиться, если оно будет учиться у этого древнего учителя, как и у других учителей той эпохи».

«Qui sequutus es errantem, sequere corrigentem». Paulinus, Vita Ambr., с. 24.

Paulinus, l. с, с. 24: «Quod ubi audivit clementissimus imperator, ita suscepit, ut publicam poenitentiam non abhorreret» &c. Сам Амвросий говорит в речи на погребение Феодосия: «Stravit omne, quo utebatur insigne regium, deflevit in ecclesia publice peccatum suum, neque ullus postea dies fuit, quo non ilium doleret errorem». Этот факт вне сомнений, но подробности недостоверны и могли быть преувеличены в иерархических целях.

Vita Ambr., с. 42.

Экзегетические труды приведены в первом томе бенедиктинского издания, кроме Ambrosiaster, в приложении к тому второму. Иероним презрительно относился к его экзегетическим произведениям. В предисловии к своему переводу тридцати девяти гомилий Оригена на Луку Иероним сравнивает с ними поверхностный и слабый комментарий Амвросия, говоря, что он подобен карканью ворона, который насмехается над красками остальных птиц, тогда как сам полностью черен (totus ipse tenebrosus). Руфин считает себя обязанным защитить от этих нападок Амвросия, «qui поп solum Mediolanensis ecclesiae, verum etiam omnium ecclesiarum columna quaedam et turris inexpugnabilis fuit» (Invect. ii adv. Hieron.). В своем Catalogus vir. illustr., c. 124, Иероним дает об Амвросии следующую холодную и ошибочную справку: «Ambrosius Mediolanensis episcopus, usque in presentem diem scribit, de quo, quia superest, meum judicium subtraham, ne in alterutram partem aut adulatio in me reprehendatur, aut veritas». Но в своих посланиях он иногда благоприятно отзывается о его аскетических произведениях, которые были написаны в родственном ему духе. Августин, из чувства благодарности к своему духовному отцу, всегда упоминает его имя с уважением. Отрывки из Августина и Амвросия собраны в Selecta veterum testimonia в начале первого тома бенедиктинского издания. Неблагоприятный отзыв Иеронима, который мы процитировали, здесь опущен.

De officiis ministrorum, в трех книгах (Bened. ed., tom. ii, f. 1–142). См. также F. Hassler: Ueber das Verhültniss der heidnischen und christlichen Ethik auf Grund einer Vergleichung des ciceromanischen Buches De officiis mit dem gleichnamigen des heiligen Ambrosius, München, 1866.

Павлин, Vita Ambr., с. 13, рассказывает: «Нос in tempore primum antiphonae hymni ас vigiliae in ecclesia Mediolanensi celebrari coeperunt. Cuius celebritatis devotio usque in hodier–пит diem non solum in eadem ecclesia, verum per omnes репе occidentis provincias manet».

Как говорит он сам, Ер. 84, с. 3 (Opera, ed. Vallarsi, tom. i, 523): «Dum essem juvenis, miro discendi ferebar ardore, nee juxta quorundam praesumptionem ipse me docui».

Сульпиций Север, который на основании собственных наблюдений описал ученое затворничество пожилого Иеронима в Вифлееме, прерываемое и вдохновляемое визитами христиан со всех концов света, говорит о нем в Dial, i, 4: «Totus semper in lectione, totus in libris est; non die, non node requiescit; aut legit aliquid semper, aut scribit» &c.

Он признается, что покупка многочисленных трудов Оригена истощила его кошелек, Ер. 84, с. 3 (tom. i, 525): «Legi, inquam, legi Origenem, et, si in legendo crimen est, fateor; et nostrum marsupium Alexandrinae chartae evacuarunt». Когда он увидел библиотеку Памфилия в Кесарии, содержавшую все труды Оригена, и ему разрешили ею пользоваться, он посчитал себя богаче, чем Крез (De viris illustr., с. 75).

«Меит propositum est, antiquos legere, probare singula, retinere quae bona sunt, et a fide catholica numquam recedere».

Озанам (Ozanam, Histoire de la civilisation ehret, au 5 siècle, ii, 100) называет Иеронима «мастером христианской прозы на все последующие века». Zöckler говорит (l. с, р. 323): «Как Цицерон возвысил язык своего времени до его классической формы и сделал ее образцовой на все времена, так, из западных отцов церкви, Иероним был тем, кто сделал латинский язык христианским, а христианское богословие — латинским». Эразм ставит Иеронима как автора в некоторых отношениях даже выше Цицерона.

Вергилий цитируется в посланиях Иеронима около пятидесяти раз, а в других трудах еще чаще; Гораций, в посланиях, — около двадцати раз; из прозаиков он больше всего цитирует Цицерона, после него — Варрона, Саллюстия, Квинтиллиана, Сенеку, Светония и Плиния. Но Вергилия Иероним и Августин, также сильно им восхищавшийся, считают просто великим поэтом, а не богословом и не языческим пророком, как позже стало считаться в Латинской церкви, особенно под влиянием Divina Commedia Данте.