Читать онлайн «История Христианской Церкви Tом III Никейское и посленикейское христианство От Константина Великого до Григория Великого 311 — 590 г. по Р. Х.». Страница 195

Эти полемические труды, о содержании которых мы уже говорили в соответствующих местах, в целом не очень благоприятно характеризуют своего автора и поразительно контрастируют с его славой одного из главных святых Римской церкви. Из них видно, что он обладал всеми искусствами адвоката и всеми умениями диалектика, но притом был невероятно мстителен и фанатичен, без стеснения пользовался оружием насмешки, издевательства, иронии, подозрениями и хулой, чтобы уничтожать своих оппонентов и преследовать их даже после смерти[2136]. Содержание этих трудов ничем не компенсирует присутствующие в них недостатки, ибо Иероним не был оригинальным, глубоким, систематическим или последовательным мыслителем, так что для роли дидактического богослова он был весьма мало пригоден. В арианских спорах он ничего не говорит о разнице между ουσία и ύπόστασος, оставляя этот важный вопрос на усмотрение Римского епископа Дамаса; в оригеновском споре он вынужден, яростно осуждая всех сторонников Оригена, противоречить своим прежним взглядам, когда он почитал Оригена величайшим учителем после апостолов; в пелагианском споре он руководствовался в основном личными соображениями и на полпути переместился на сторону Августина; он всегда был убежден во всеобщности греха[2137], но в вопросе о свободе воли и предопределении был склонен к синергистским или полупелагианским взглядам, и позже полупелагиане, вплоть до Эразма, очень уважали его[2138].

Он также неудовлетворительно выступает в роли моралиста и практического богослова. У него не было связной системы морального учения, он не проникал в основу и зерно христианского образа жизни, но двигался во внешнем круге аскетизма и игры словами. Следуя духу времени, он нашел сущность религии в монашеском бегстве от мира и презрении к естественным установлениям Бога, особенно к браку; совершенно обратив вспять здравые принципы, он выступал даже за аскетическую грязь как внешний признак внутренней чистоты[2139]. К браку он относился очень презрительно, считая его необходимым злом, нужным исключительно для того, чтобы на свет появлялись новые девственники. Из слов Павла в 1 Кор. 7:1 «хорошо человеку не касаться женщины» он делает совершенно неоправданный вывод: «Следовательно, плохо ее касаться; ибо противоположность хорошему — плохое». Плач Господа над беременными и питающими сосцами (Мф. 24:19) он воспринимает как осуждение самой беременности, как порицание плача маленьких детей, да и вообще всех беспокойств и плодов супружеской жизни. Стараясь умалить значение того неприятного факта, что Петр был женат, он необоснованно утверждает, что апостол оставил свою жену, когда оставил свой невод, а кроме того, «ему пришлось омыться от пятна брачной жизни кровью своего мученичества»[2140].

В послании к юному Непотиану[2141], в других отношениях очень изысканном и красноречивом, он дает такой совет: «Пусть женщины редко или вообще никогда не бывают в твоем жилище. Ты должен либо в равной мере игнорировать, либо в равной мере любить всех дочерей и дев Христа. Нет, не живи с ними под одной кровлей, не доверяй их былой непорочности; ты не можешь быть более святым, чем Давид, и более мудрым, чем Соломон. Никогда не забывай, что из‑за женщины обитатели рая лишились своих владений. В болезни за тобой может ухаживать твой брат, или твоя сестра, или твоя мать. Если у тебя нет таких родственников, сама церковь содержит многих пожилых женщин, которых ты можешь отблагодарить за их заботу нужной им милостыней. Я знаю некоторых людей, здоровых телесно, но больных умом. В любом случае, опасно то служение, которое совершается одной женщиной, чье лицо ты часто видишь. Если ты обязан как священник посетить дом вдовы или девы, никогда не входи в ее дом один. Возьми с собой того, чьей компании ты сможешь не стыдиться, — какого‑нибудь чтеца, или привратника, или певчего, украшение которого не в одежде, но в благой морали, который не завивает себе волосы щипцами, но целомудрен во всем своем облике. Частным же образом и без свидетелей никогда не оказывайся в присутствии женщины».

Такие увещевания, однако, были вполне в духе времени. Они отчасти основаны на горьком опыте юности самого Иеронима, а также связаны с совершенно развращенным состоянием общественной жизни приходящей в упадок Римской империи.

Выступая за такие аскетические крайности, Иероним не упускает возможности изобличать клириков и монахов за их ошибки и бичевать их едкой сатирой. По всем его произведениям разбросаны, как прекрасные перлы, моральные максимы и красноречивые призывы пренебрегать миром и вести благочестивый образ жизни[2142].

4. Послания Иеронима, со всеми их недостатками, необычайно назидательны и интересны. По легкости слога и элегантности высказываний они не уступают посланиям Цицерона. Валларси впервые разместил их в хронологическом порядке в первом томе своего издания, так что прежняя их нумерация (даже нумерация из бенедиктинского издания) устарела. Он насчитывает их всего сто пятьдесят (но включает сюда и несколько посланий его современников, таких как Епифаний, Феофил Александрийский, Августин, Дамас, Паммахий и Руфин; некоторые из них обращены непосредственно к Иерониму, в некоторых рассматриваются проблемы, которыми он интересовался). Они адресованы друзьям, таким как Римский епископ Дамас, сенатор Паммахий, епископ Павлин из Нолы, Феофил Александрийский, Евангел, Руфин, Елиодор, Рипарий, Непотиан, Океан, Авит, Рустик, Гауденций и Августин, а некоторые — выдающимся аскеткам и девам, таким как Павла, Евстохия, Марцелла, Фурия, Фабиола и Димитрия. Почти во всех них рассматриваются проблемы философии и практической религии, волновавшие весь христианский мир; они точно отражают добродетели и недостатки, а также замечательные контрасты в характере самого Иеронима и его эпохи.

Ортодокс в богословии и христологии, полупелагианин в антропологии, романист в учении о церкви и предании, антихилиаст в эсхатологии, законник и аскет в этике, яростный борец против всех ересей, фанатический апологет монашеских крайностей — таким был Иероним, которого почитали в католическое средневековье как святого покровителя христианства и церковной учености, следующий после Августина maximus doctor ecclesiae; но его полная энтузиазма любовь к Священному Писанию, его внимание к языкам оригинала, его классический перевод Библии и многочисленные экзегетические заслуги сыграли на руку Реформации, и, как ученый и автор, он по–прежнему первый, а как богослов, по влиянию, — по–прежнему второй (после Августина) среди латинских отцов церкви; в том же, что касается морального характера, он явно уступает многим другим, таким как Иларий, Амвросий и Лев I, и даже по стандартам римского аскетизма он только в очень ограниченном смысле может считаться святым[2143].

I. S. Aurelii Augustini Hipponensis episcopi Opera… Post Lovaniensium theologorum recensio‑nem [которая появилась в Антверпене в 1577 в 11 томах] castigatus [относится к tomus primus, etc.] denuo ad MSS. codd. Gallicanos, etc. Opera et studio monachorum ordinis S. Benedicti e congregatione S. Mauri [Fr. Delfau, Th. Blampin, P. Coustant и Cl. Guesnié]. Paris, 1679 — 1700, xi tom. in 8 fol. vols. To же самое издание перепечатано с добавлениями, Antwerp, 1700 — 1703, 12 parts in 9 fol.; также Venice, 1729 - '34, xi tom. in 8 fol. (это издание, по которому я обычно цитирую; не следует путать его с другим венецианским изданием, 1756 - '69, xviii vols. 4t0, где множество опечаток); также в Bassano, 1807, 18 vols.; Gaume fratres, Paris, 1836 - '39, xi tom. in 22 parts (очень изящное издание); наконец, J. P. Migne, Petit‑Montrouge, 1841 - '49, xii tom. (Patrol. Lat., tom. xxxii‑xlvii). Издание Миня (которое я также иногда использовал) содержит в дополнительном томе (tom, xii) ценную Notifia literaria de vita, scriptis et editionibus Aug. из Schönemann, Bibliotheca historico‑literaria Patrum Lat., vol. ii. Lips., 1794, Vindiciae Augustinianae, автор Norisius, и произведения Августина, впервые опубликованные Фонтанини и Анд–жело Маем. Но полностью достоверное критическое издание Августина — это еще desideratum. О спорах, связанных с достоинствами бенедиктинского издания, см. дополнительный том в Migne, xii, p. 40 sqq., также Thuillier: Histoire de la nouvelle ed. de S. Aug, par les PP. Bénédictins, Par., 1736. Первое печатное издание Августина появилось в Basle, 1489 - '95; следующее — в 1509, 11 vols. (У меня есть экземпляр этого издания, напечатанного черным шрифтом, но без титульного листа); потом издание Эразма, опубликовал Frobenius, Bas., 1528 - '29, 10 vols, fol.; Editio Lovaniensis, или богословов из Лувена, Antw., 1577, 11 vols., потом издавалось часто. Несколько трудов Августина часто издавались отдельно, особенно «Исповедь» и «Град Божий». См. полный список изданий вплоть до 1794 г. в Schönemann, Bibliotheca, vol. ii, p. 73 sqq. Английские переводы избранных трудов Августина — Dr. Pusey и другие в Oxford Library of the Fathers: Confessions, vol. i, 1839, 4th ed., 1853; Sermons, vol. xvi, 1844, vol. xx, 1845; Short Treatises, vol. xxii, 1847; Expositions on the Psalms, vols, xxiv, xxv, xxx, xxxii, xxxvii, xxxix, 1847, 1849, 1850, 1853, 1854; Homilies on John, vols, xxvi, xxix, 1848 and 1849. Другой перевод — Marcus Dods и другие, Edinb. (T. and T. Clark), 1871–76, 15 vols., содержит «Град Божий», антидонатистские, антипелагианские, антиманихейские труды, послания, «О Троице», «Нагорная проповедь», «Согласование евангелий», «О христианском учении», «Enchiridion», «О катехетическом обучении», «О вере и символе веры», «Лекции об Иоанне» и «Исповедь». Пересмотренное издание, с новыми переводами и Prolegomena, ed. Philip Schaff, N. York, 1886–88, 8 vols. Немецкий перевод избранных произведений Августина — Kempten, Bibliothek Der Kirchenväter, 1871–79, 8 vols.