Читать онлайн «История Христианской Церкви Tом III Никейское и посленикейское христианство От Константина Великого до Григория Великого 311 — 590 г. по Р. Х.». Страница 101

Вселенский собор в Константинополе в 381 г. в своем седьмом каноне (который, однако, отсутствует в латинских переводах и, возможно, был вставлен позже) признает крещение ариан, савватиан (разновидность новациан, называемая так по имени их вождя Савватия), квадродециманов, аполлинаристов, но отвергает крещение евномиан, «которые крестят посредством только одного погружения», савеллиан, «которые учат Отцовству Сына» (υίοπατορία), монтанистов (вероятно, потому, что они в то время не пользовались ортодоксальной формулой крещения) и всех остальных еретиков. Таких людей сначала следовало подвергнуть экзорцизму, потом — наставлению, а уже потом крестить, то есть надо было обращаться с ними как с прозелитами–язычниками[982]. Трулльский собор 692 г. в своем 95–м каноне повторил этот канон и добавил несториан, евтихиан и последователей Диоскора и Севера к списку тех еретиков, которые могут быть приняты в церковь посредством простого признания своих заблуждений. Этим решениям недостает принципиальности и последовательности.

Катехетическое наставление, которое предшествовало крещению прозелитов и взрослых и следовало после крещения у детей, заканчивалось публичным экзаменом (scrutinium), проводимым в присутствии собрания. Кандидаты или крестные детей должны были наизусть прочесть символ веры — на Востоке Никейский, на Западе Апостольский — и заявить о своей вере в него.

Любимым временем крещения взрослых были Пасха и Пятидесятница, а на Востоке также Богоявление. В IV веке, когда вся масса населения Римской империи перешла из язычества в христианство, в эти великие праздники баптистерии были полны прозелитов, а крещение такого количества людей часто производило сильное впечатление и было весьма торжественным. Детей обычно приносили в церковь крестить вскоре после их рождения.

Обычной формой крещения продолжало быть погружение в воду, особенно на Востоке, причем это было троекратное погружение, во имя Троицы. Но Григорий Великий допускал и однократное погружение, которое было принято в Испании как свидетельство против арианского политеизма[983].

Уже во II — III веках с крещением связывалось несколько подготовительных и сопровождающих его церемоний, которым стали придавать важность, но которые затмевали и замутняли изначальную простоту таинства. Это был экзорцизм, или изгнание дьявола[984]; выдыхание воздуха на крещаемых[985] как знак наделения их Святым Духом, по примеру Ин. 20:22; прикосновение к ушам[986] с восклицанием Ephphatha! из Мк. 7:34 для того, чтобы открылось духовное восприятие; изображение знака креста на лбу и груди, как отметки воина Христова; и наконец, в Африке — вручение соли, символа Божественного Слова, в соответствии с Мк. 9:50; Мф. 5:13; Кол. 4:6. Обычно прозелиты принимали новое имя, в соответствии с Отк. 2:17.

При совершении самого обряда крещаемый сначала поворачивался к западу и отрекался от сатаны со всем его великолепием и служителями[987]; потом, повернувшись к востоку, он клялся в верности Христу[988] и исповедовал свою веру в триединого Бога либо повторяя символ веры, либо отвечая на вопросы[989]. Потом, с помощью диаконов и диаконис, следовало троекратное или однократное погружение в воду во имя триединого Бога и называлось имя крещаемого. После второго помазания освященным елеем (конфирмации) с крещаемого снималось покрывало, которым катехумены покрывали головы во время богослужения в знак своего духовного несовершенства, и его облекали в белые одежды, символизировавшие рождение свыше, чистоту и свободу. В Западной церкви крещаемый получал также смесь из молока и меда — символ детской невинности и предвкушение причастия.

См. литературу о крещении, особенно Höfling, и Zezschwitz: Der Katechumenat (первый том его System der Katechetik). Leipzig, 1863.

В первые века существования церкви конфирмация была тесно связана с крещением как завершение этого акта, особенно по отношению к взрослым. Когда крещение прозелитов прекратилось, а крещение детей стало более распространенным, конфирмация постепенно стала восприниматься как отдельное таинство. Уже у Августина, Льва I и других она явно названа sacramentum[990]. Этой независимости способствовали иерархические интересы, особенно в Латинской церкви, где совершение этого обряда входило в обязанности епископов.

Католическое понимание конфирмации таково: она запечатлевает и завершает благодать крещения и в то же время некоторым образом является субъективным дополнением к детскому крещению, в ходе которого крещенный, теперь достигший сознательного возраста, снова приносит те обеты, которые от его имени принесли родители или крестные в момент крещения, и принимает личную ответственность за их исполнение. Но последний взгляд — более поздний, протестантский (лютеранский и англиканский). По учению древней церкви, крещение было приемом человека в ряды воинов Христа, конфирмация же наделяла его силой и смелостью, необходимыми для этой духовной борьбы.

Внешне конфирмация заключается в помазании лба, носа, ушей и груди священным елеем или бальзамической смесью[991] (этим символизировалось полное посвящение человека на духовное служение) и в возложении рук священника[992] (этим знаменовалось и осуществлялось вхождение в общение Святого Духа как общехристианское призвание)[993]. Помазание предшествует возложению рук, в соответствии с ветхозаветным представлением; в протестантских же церквях, там, где еще сохранилась конфирмация, от помазания полностью отказались, оставив только возложение рук.

В прочих отношениях в разных частях древней церкви преобладало большое разнообразие обычаев, связанных с конфирмацией, и времени ее проведения.

В Греческой церкви конфирмацию или миропомазание мог проводить любой священник сразу же после крещения, в Латинской же церкви со времен Иеронима (как ныне в англиканской) отправление этого таинства, как и рукоположения священников, считалось прерогативой епископов, которые периодически объезжали свои епархии для конфирмации крещенных. Часто эти два обряда были сильно разнесены по времени.

J. Morinus (католик): Comment. Hist, ас dogm. de sacris Ecoles, ordinationibus. Par., 1655, etc. Fr. Halierius (католик): De sacris electionibus et ordinationibus. Rom., 1749. 3 vols. fol. G. L. Hahn: l. с, p. 96, p. 354 ff. См. также соответствующие разделы в археологических трудах: Bingham, Augusti, Binterim, etc.

Доставление священников на служение[994], рукоположение, ординация или хиротония, вошло в число таинств уже в IV — V веке. Августин первый называет это таинством, но замечает, что к его времени церковь единодушно признавала данный обряд как таинство[995].

Рукоположение — это торжественное поставление на особое служение (подобно тому как крещение — это посвящение на служение всеобщее), средство наделения дарами для несения служения. Оно наделяет способностью и властью отправления таинств и управления общиной верующих, обеспечивает порядок церкви, ее заботу и неуклонное возрастание до последних времен. Для церкви было так же необходимо иметь управление, как и для государства. В иудейской вере существовала наследственная череда священников, а в христианской она сменилась нерушимой цепью добровольных священников из всех классов общества, но в основном — из средних и низших его слоев.

Подобно крещению и конфирмации, рукоположение обладает, согласно более позднему схоластическому учению, character indelebilis, то есть не может выполняться повторно[996]. Конечно же, это не отменяет возможности смещения с должности и отлучения в случае тяжких грехов или серьезных заблуждений. Никейский собор в 325 г. признал даже действенность священства схизматиков–новациан.

Так как существовало три ordines majores, было и три варианта рукоположения: для диаконов, для пресвитеров и для епископов[997]. Но многие выдающиеся епископы, такие как Киприан и Амвросий, получали все три чина почти одновременно, а служение несли только как епископы.

От рукоположения отличалось официальное введение в должность или введение в определенную общину или епархию, которое могло совершаться неоднократно с переводом священника.

Рукоположение осуществлялось посредством возложения рук и молитвы, завершающейся причащением. Постепенно сюда добавились и другие, подготовительные и сопутствующие обычаи — например, выбривание тонзуры[998], помазание елеем (только в Латинской церкви после Григория Великого), наделение символами служения (священными книгами, в случае епископов — кольцом и посохом), братский поцелуй и т. д. Рукоположение могли совершать только епископы, а пресвитеры лишь присутствовали. Рукоположение епископа обычно требует, для большей торжественности, присутствия трех епископов.