Читать онлайн «История России от Рюрика до Путина. Люди. События. Даты». Страница 124

После этого для всех стало очевидно, что президентству Горбачева, как и Советскому Союзу, скоро наступит конец. Это произошло 8 декабря 1991 г., когда три лидера славянских республик (России, Украины и Белоруссии – Ельцин, Кравчук и Шушкевич) втайне от Горбачева (который, по словам одного из них, всем «надоел») собрались в охотничьем домике в Беловежской пуще, быстро разработали документы и огласили мировому сообществу, что СССР распущен и что создано Содружество Независимых Государств (СНГ) – новый союз, который фактически был объединением на время мирного развода. 21 декабря к СНГ присоединилось еще 8 республик. Горбачев, оставшийся без соратников в Кремле, 25 декабря 1991 г. зачитал перед телекамерами заявление об отставке: «Дорогие соотечественники! Сограждане! В силу сложившейся ситуации с образованием Содружества Независимых Государств я прекращаю свою деятельность на посту Президента СССР».

После этого заявления Горбачев, брошенный в этот момент своими сподвижниками по перестройке, простился с оставшимися в Кремле техническими работниками и навсегда уехал из резиденции. Тотчас при свете прожекторов, на фоне падающего снега, с флагштока над Большим Кремлевским дворцом медленно спустили красный флаг СССР и на его место подняли российский трехцветный флаг. Это произошло 25 декабря 1991 г. в 19 часов 38 минут по московскому времени. Советский период истории России закончился…

Ликвидация СССР 25 декабря 1991 г. стала лишь символической формальностью. Власть в Москве находилась в руках российского руководства во главе с Б. Ельциным, который с осени 1991 г. уже готовил ряд необходимых в тех условиях политических и экономических преобразований. Страна фактически обанкротилась: не было средств, чтобы погасить 100-миллиардный долг, казна была пуста. Положение экономики в это время было почти катастрофическим: произошло падение всех экономических показателей, увеличивалась инфляция, шел рост цен при острой нехватке товаров, начался распад потребительского рынка, стране угрожал голод.

В начале сентября 1991 г. на госдаче под Москвой, в Архангельском, группой экономистов и политиков были выработаны принципы экономической реформы. Они предполагали шоковый, болезненный, но тогда, по-видимому, единственно возможный путь преобразования социалистической экономики. План включал в себя введение свободных цен, либерализацию торговли и приватизацию жилья и предприятий.

Предложения о реформе были вынесены Ельциным 28 октября 1991 г. на заседание V Съезда народных депутатов России, который одобрил доклад президента о реформах, согласился на временное, но существенное расширение его власти. Ельцин взял на себя всю ответственность за реформы и для этого встал во главе «правительства народного доверия», в котором он хотел видеть не чиновников-«горбачевцев», не сторонников социалистической системы, а людей, не связанных с прежней властью, так называемых «рыночников», антикоммунистов и либералов. Таким в тот момент был сам Ельцин, такими были фактически возглавлявшие правительство реформ вице-премьеры Г. Э. Бурбулис, Е. Т. Гайдар и А. Н. Шохин. Важнейшей фигурой правительства стал экономист Егор Гайдар – теоретик реформ, по имени которого и стали называться преобразования начала 1990-х гг.

«Рыночный штурм» начался 2 января 1992 г. указом Ельцина об освобождении цен на большую часть товаров; 29 января был принят указ «О свободе торговли», а также указ о порядке проведения процедуры приватизации. Одновременно был установлен свободный, беспошлинный импорт товаров в Россию. В страну с Запада и Востока хлынули товары, заполнившие полки магазинов; во всех городах образовались стихийные толкучки. Вдоль вчера еще фешенебельных центральных улиц столицы и других городов образовались импровизированные торговые ряды на ящиках и коробках. Торговали буквально всем, что можно было продать. Затем стали возникать «шанхаи» торговых палаток. Одновременно шла грандиозная «малая приватизация», под которую попали магазины, мастерские, столовые и кафе. Началась также бесплатная приватизация жилья. Быстро возникали частные компании, приспособленные к условиям работы в рыночной конъюнктуре.

Эти указы президента, как было принято говорить тогда, «запустили механизм рынка» с его конкуренцией, обилием товаров, а также резко активизировали товарооборот. Начавшаяся приватизация расширила число участников рынка. На это и рассчитывали реформаторы, полагавшие, что при разложившихся советских органах власти и слабости новой государственности России провести полугосударственный, «китайский», вариант реформ невозможно, и только свободный рынок сможет быстро перестроить плановую экономику в рыночную. В сущности, происходившее в России начала 1990-х гг., говоря словами марксистской науки, можно сравнить с 1917 г. по значению и масштабам перемен, только в «обратном направлении». Шла стремительная смена социально-экономического уклада: на смену социализму шел капитализм, причем в духе XIX в., вполне «дикий».

Е. Гайдар не скрывал, что он «реформатор-смертник», что его скорая отставка неизбежна. Реформаторы сознательно шли на непопулярные меры. Они объяснялись жесткой необходимостью, требовавшей решительных действий в экономике; реформы проходили в самых жестких для населения условиях. Реформаторы не смогли (как это было в Польше в сходной ситуации) заложить в преобразования систему компенсаций населению потерь, неизбежных в ходе реформ. В итоге у миллионов людей, традиционно откладывавших в сберкассах деньги «на черный день», этот черный день наступил, но деньги «сгорели».

Наукообразные, на «макроэкономическом уровне» разъяснения Гайдара, не любившего и не умевшего выступать, «об избыточном объеме денежной массы, порождающей дефицит», мало убеждали людей, считавших себя ограбленными государством. Реформаторы не оценили значение пропаганды, не сумели доходчиво объяснить народу необходимость жертв и испытаний, которые неизбежно выпадут на его долю. Примечательно было и характерное для людей, стоящих у власти, пренебрежение к обыкновенному человеку, или к «ботве» – так презрительно выразился о народе в интервью «Московским новостям» один из видных реформаторов. Это было время невиданного роста преступности во множестве ее проявлений, особенно в экономической сфере. Слова «беспредел», «разборки», «крыши», «стрелки» и прочие атрибуты уголовной жизни вошли в повседневность постсоветского общества.

Болезненно сказалось на людях и фактическое прекращение финансирования государством многих отраслей экономики, хронические невыплаты зарплаты. Людей возмущал и поспешный характер приватизации, когда стал действовать укоренившийся позже принцип: «у кого власть, у того и собственность». В итоге началась неконтролируемая приватизация государственной собственности, которая попадала в руки самых разных людей, порой далеких от производства, бизнеса, да и просто из числа бандитов. Множество людей считали проведенную приватизацию «разграблением» общественной собственности.

Весной 1993 г. Ельцин внес коррективы в кадровую политику – сделал вице-премьерами нескольких «хозяйственников» вроде В. С. Черномырдина, которые открыли широкую дорогу к упрощенной приватизации предприятий «трудовыми коллективами», а фактически «директорским корпусом», разного рода «начальством». Это привлекло на сторону Ельцина влиятельный круг промышленной номенклатуры, быстро почувствовавшей запах денег. В этом смысле реформы были выгодны прежде всего элите, шире – новому правящему классу, который стал быстро формироваться из старой элиты и выходцев из низов за счет бывших партийных и комсомольских работников, директоров, талантливых, оборотистых предпринимателей и множества других людей. Во второй половине 1990-х гг. их стали называть «новыми русскими», что стало синонимом невероятного богатства, колоссальных возможностей в сочетании с низкой культурой и смехотворными амбициями.

Между тем в широких слоях народа нарастало недовольство правительством Гайдара. Оно нашло отражение не только в митингах и забастовках, но и в тональности работы VI Съезда народных депутатов в апреле 1992 г. Ранее поддержавшие команду «рыночников-реформаторов» депутаты, теперь подпираемые снизу избирателями и лоббистами разных мастей, выражали явное недовольство ходом реформ. Лишь благодаря Ельцину, который еще пользовался авторитетом в парламенте, правительству Гайдара предоставили возможность доработать до декабря 1992 г.

К декабрю 1992 г. ситуация в стране не улучшилась; сбить инфляцию не удалось – слишком тяжелым было положение экономики до начала реформ. Если в декабре 1991 г. за доллар давали 20 рублей, то через год он стоил 300 рублей. Возмущение политикой властей было огромным. Это все отразилось на правительстве. На VII съезде в декабре 1992 г. депутаты «провалили» кандидатуру Гайдара при выборах на пост премьера. Ельцин, стремясь избежать опасного для него политического кризиса, решил пожертвовать раздражавшими оппозицию Бурбулисом и Гайдаром и 1 декабря предложил в премьеры В. С. Черномырдина, сумевшего быстро перестроить в рыночном ключе подведомственную ему газовую отрасль. Первой же своей публичной фразой о том, что он «за рынок, а не за базар», Черномырдин понравился консерваторам, вселил уверенность в промышленников, увидевших на премьерском посту «своего» человека. При этом Черномырдин полностью зависел от Ельцина, и в правительстве он был блокирован вице-премьерами-«рыночниками» А. Б. Чубайсом, Б. Г. Федоровым и А. Н. Шохиным.