Читать онлайн «История России от Рюрика до Путина. Люди. События. Даты». Страница 107

Многие современники Сталина и историки убеждены, что генсек, человек осторожный и недоверчивый, пал жертвой слепой доверчивости, которую он по необъяснимым причинам испытывал к Гитлеру. Можно говорить не о доверчивости, а о самообмане Сталина. К этому привело в конечном счете установление в стране свирепой диктатуры одного человека, сосредоточившего непосильный для себя объем сложнейшей работы, с которой он не справился. К тому же его окружали не соратники, в острых спорах с которыми могли обсуждаться и решаться эти проблемы, а покорные слуги, уже в конце 1930-х гг. ставшие собутыльниками генсека. Если в годы Гражданской войны рядом с Лениным сидели такие яркие личности, как Троцкий, Каменев, Зиновьев, Бухарин, то теперь, в сложнейшей международной обстановке, перед лицом новой войны, лидера страны окружали посредственности вроде Калинина, Ворошилова, Молотова. Да и они многого не знали – не обо всем им и сообщали. Сам же Сталин не сумел предугадать событий и допустил ряд просчетов. Возможно, он полагал, что ему все же удастся перехитрить Гитлера и не дать Германии развязать войну в крайне неблагоприятной для СССР обстановке. Известно, что в 1941 г. Сталин всячески показывал свою готовность на уступки немцам. В прессе буквально накануне войны, 14 июня 1941 г., появилось заявление ТАСС, в котором говорилось, что распространяемые слухи о намерении Германии напасть на СССР «лишены всякой почвы».

В конце 1980-х гг. у широких кругов читателей получили популярность книги беглого советского шпиона Виктора Суворова, в которых он утверждал, что накануне войны сам Сталин активно готовился к нападению на Германию, что к границам стягивались войска, готовились запасы топлива, вооружений. Именно подготовка наступательных операций, а не укрепление обороны, была, по Суворову, главной целью советского руководства, и в этом состояла причина поражений СССР в начальный период войны. Иначе говоря, дело было не в излишней доверчивости Сталина к Гитлеру, а в том, что Сталин, сам готовясь к нападению на Германию, был упрежден Гитлером, который начал 22 июня 1941 г. превентивную войну против СССР. Собственно, об этом и было сказано в заявлении Германии от 22 июня 1941 г.: «Части русских все более и более продвигаются к границам Германии, несмотря на то что немецкой стороной не предпринимается никаких военных мер, которые могли бы оправдать такие действия русских».

Высказанные Суворовым идеи были подвергнуты критике в среде историков, заметивших многие дилетантские промахи автора при доказательстве своей версии. Одни из критиков стоят на традиционной точке зрения: СССР даже и не думал нападать на Германию, а лишь готовился (причем плохо) к обороне. Другие, под влиянием вновь обнаруженных в архивах документов, вынуждены отказаться от традиционной точки зрения и допускают, что если Красной армией и готовился удар, то он планировался как превентивный, упреждающий. Об этих планах прямо сказано в «Соображениях по плану стратегического развертывания сил Советского Союза» (май 1941 г.), представленных наркомом обороны Тимошенко Сталину: «Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар. Чтобы предотвратить это, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий Германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания… Первой стратегической целью действий войск Красной Армии поставить разгром главных сил немецкой армии, развертываемых южнее линии Брест-Люблин, и выход к 30 дню операции на фронт Остроленка, реки Нарев, Лович, Лодзь… Последующей стратегической целью иметь наступление из района Катовице в северном или северо-западном направлении, разгромить крупные силы центра и северного крыла германской армии и овладеть территорий бывшей Польши и Восточной Пруссии».

Итак, из этого плана упреждающего удара с последующим захватом Польши и Восточной Пруссии ясно, что идеи Суворова не кажутся бредовыми. Ведь упреждающий удар еще можно назвать первым, внезапным нападением, начинающим войну, как об этом говорят применительно к немцам в июне 1941 г. Оборотной стороной медали наступательной советской военной доктрины стала слабость оборонительной доктрины и проявившаяся в первые месяцы войны неспособность Красной армии воевать в обороне. Ведь со времен польского похода 1920 г. она не изменилась. Предполагалось, что при наступлении Красной армии на «мир капитала» там тотчас возникнет революционная ситуация и произойдет «советизация» капиталистических стран (переход власти к образованным компартиями советам рабочих): сначала Польши, потом Германии, Франции. А как же иначе понять приведенные выше слова Сталина о «советизации Германии»? Если и был план только превентивного удара, то ясно, что после него Красная армия не собиралась снова уйти за свои рубежи, а предполагала продолжить наступление на Запад. Не менее любопытно и утверждение Риббентропа на Нюрнбергском процессе в 1946 г. о том, что в конце 1940 г. Гитлер высказывал ему обеспокоенность по поводу сосредоточения крупных масс русских войск вблизи границ Восточной Пруссии (20 дивизий): «Фюрера встревожили эти донесения, и он просил меня пристально следить за ситуацией. Он даже сказал, что, вероятно, пакт 1939 г. был заключен с единственной целью – получить возможность экономического и политического диктата в отношении Германии. Во всяком случае, теперь он предлагал принять контрмеры».

Только после того, как немецкие войска глубоко вторглись на территорию СССР, а немецкие самолеты бомбили десятки советских городов, уничтожили почти всю советскую военную авиацию на аэродромах, Сталин отменил прежний приказ не поддаваться на провокации и не открывать огня. Огонь этот уже велся, ибо подвергшиеся нападению советские части начали, не дожидаясь приказа из Москвы, оказывать естественное для военных сопротивление.

Впрочем, пришедший из центра приказ также не соответствовал обстановке. Нарком обороны Тимошенко вечером 22 июня приказал войскам перейти в наступление на главных направлениях, разгромить противника и перенести военные действия на его территорию (как тут не вспомнить версию именно о таком предвоенном плане Сталина). Но выполнить приказ войска уже не могли: на главных направлениях немцы добились преимущества и стремительно продвигались вперед, окружая в «котлах» советские войска. От Балтики до Черного моря Красная армия начала отступать, причем нередко беспорядочно, ибо было утрачено управление войсками на всех уровнях. 28 июня пал Минск, под ним попали в окружение и были пленены более 300 тыс. советских красноармейцев и офицеров. 9 июля немцы вступили во Псков. За первые три недели войны в их руках оказались Прибалтика, Белоруссия, Правобережная Украина. 8 августа германские войска форсировали Днепр, в окружение попали и сдались четыре армии, а потом пал Киев.

В первые дни войны Сталин как будто исчез. Все ждали его выступления, но 22 июня по радио выступил Молотов. Есть основания думать, что Сталин на какое-то время растерялся. Н. С. Хрущев вспоминал, что Берия рассказывал ему, как с началом нападения немцев Сталина охватило отчаяние. Он якобы сказал: «Началась война, она развивается катастрофически. Ленин оставил нам пролетарское государство, а мы его просрали».

Только 3 июля Сталин выступил по радио, поразив всех своим волнением (было слышно, как он пьет воду) и необычайными словами, с которыми он обратился к народу: «Братья и сестры!» Он признал, что враг далеко вторгся на территорию страны, что нужно бороться с ним, и выразил уверенность что «победа будет за нами!».

Эта речь оказалась важной для ошеломленных происшедшим советских людей. Военкоматы были завалены заявлениями от граждан, желавших идти добровольцами на фронт. Тотчас начали формировать народное ополчение, дивизии которого, слабо вооруженные и плохо подготовленные, были брошены на врага, а точнее – на верную смерть. Но основой армии стали мобилизованные военнообязанные 1905—1922 гг. рождения (к концу войны призывали уже родившихся в 1927 г.). Началось создание органов управления военного времени: Ставки Верховного Главнокомандования, Государственного комитета обороны во главе со Сталиным, который координировал работу всех наркоматов и ведомств. На Восток стали поспешно эвакуировать заводы, началась срочная переориентация предприятий на выпуск оборонной продукции. Были отменены нормированная рабочая неделя, выходные дни, отпуска. Началась мобилизация транспорта, тяглого скота. Условия жизни людей резко ухудшились, были установлены нормы выдачи продуктов по карточкам. Но это было время, когда, несмотря на трудности и лишения, миллионы людей охватило глубокое и бескорыстное чувство патриотизма и самопожертвования, что в конечном счете стало моральной основой будущей победы. Постепенно у многих возникло непривычное чувство ненависти к врагу, растоптавшему мирную жизнь советских людей.