Читать онлайн «История римских императоров». Страница 83

Император управлял только напрямую, что никогда не имело ничего общего с губительной, опосредованной системой крупного арендования — губительной для всех частей, но только не для главных арендаторов. Поскольку aerarium, как описано выше, постепенно таяла и в итоге истощилась, то большие арендные хозяйства самоликвидировались, лишившись поля деятельности, им не понадобился даже определенный указ.

[MH. II85] Каждое ведомство по доходам и расходам в fiscus имело особенное устройство (ratio), особенную канцелярию. Каждая армия (ехегcitus), каждое особое воинское подразделение имело такую канцелярию — нам такое определенно известно об африканском войске и о мизенском флоте. С этим нас знакомят надписи на могилах слуг, поскольку эти канцелярские служащие были подчиненными лицами. Так же независимо были организованы двор, кухня, винный погреб императора и учебно-воспитательное учреждение во дворце. Об этом говорит Хиршфельд.

Главным источником дохода было управление государственной земельной собственностью206, которым занимались провинциальные прокураторы. Быстрая концентрация земельной собственности в руках императора, который в конце концов207 стал самым большим землевладельцем в Империи, является характерным признаком упадка. Вначале это выглядело иначе. Египет, пожалуй, представляли как неизменную частную собственность императора208, и в известном смысле так оно и было, поскольку все тамошние сборы, даже денежные штрафы, стекались в императорскую казну. Между тем юридически земли в Египте являлись собственностью императора не в большей степени, чем земля в других императорских провинциях, скажем в Сирии, которая подчинялась ведомству, сохранившемуся из времен царствования Птолемеев и называвшемуся поэтому греческим именем idios logos (особая категория).209 Императорская частная собственность на египетской земле была юридической фикцией. Только в Александрии она, видимо, действительно существовала еще со времен ее искусственной закладки Александром, когда горожане были не [MH. II86] собственниками домов, а долгосрочными съемщиками, подобно тому как еще сегодня — не на пользу городскому развитию — земельные участки Лондона принадлежат по большей части отдельным богатым землевладельцам. Здесь в Александрии император являлся действительным, а не фиктивным землевладельцем.

В начальный период императорской эпохи императорские земельные владения, например в Италии, были еще незначительными. Тацит выразительно говорит об этом в отношении Тиберия: rari Caesaris agri (редкие земли Цезаря).210 Это положение изменилось благодаря конфискациям211, которые постепенно передавали преимущественно в руки императоров большие, приносившие хороший доход владения и которые зачастую производились лишь с этой единственной целью. Так, все кирпичные заводы постепенно стали императорскими, о чем свидетельствуют маркировки на кирпичах. 212 Сюда относилось великолепное имение с виллой рядом с Байями,213 а также рудники в Италии и большие пастбищные угодья в Апулии. Мы имеем еще один примечательный документ214 из времен правления императора Марка: арендаторы императорских стад, переведенных с зимних пастбищ в Апулии на летние пастбища в гористом Самнии, поспорили с властями городов, через области которых они должны были гнать стада. Власти энергично выступили в защиту арендатора (conductores).

В Африке произошло еще большее концентрирование земельных владений в руках императора, в большей степени в истинной Африке, т. е. вокруг Карфагена, в меньшей степени [MH. II87] в Нумидии, в Мавретании — этого не произошло вовсе.215 Карфаген со времен Нерона был землей обетованной среди императорских вотчин. Возможно, большие земельные частные владения возникли еще в пуническую эпоху; в республиканские времена, после завоевания Карфагена, аристократия владела ими, а в императорскую эпоху императоры присвоили их себе. Плиний216сообщает, что все латифундии Карфагена находились в руках шести владельцев, которых Нерон казнил, а все их имущество перешло во владение императора. Постепенно почти вся Африка стала собственностью императора. Центральным ведомством в Карфагене был архив, тамошняя счетная палата, устройство которой с недавнего времени нам очень хорошо известно, поскольку мы располагаем документами из времен правления Коммода: жалобой колонов на крупных императорских арендаторов.217Здесь в Africa имелись самые благоприятные обстоятельства для распространения института латифундий, фактически они не организовывались по общинному принципу. У них было городское устройство, однако, в то же время они являлись владеющими землями округами и управлялись не магистратами, а прокураторами.

В лучшие времена после года правления четырех императоров расширение императорских земельных владений застопорилось. Однако после того как Септимий Север разбил Клавдия Альбина, т. е. подавил восстание Галлии против Иллирии (поскольку так можно, вероятно, называть ту большую войну между Италией и Востоком, Галлией и Иллирией), были проведены, как и при Нероне, крупномасштабные конфискации, на этот раз в основном в Галлии и Германии.218 [MH. II88] Это новое государственное земельное владение называлось res privata principis (частная собственность принцепса), название было новым, дело — старым. С тех пор различия существовали только между patrimonium Caesaris — старыми — и res privata Caesaris — новыми земельными владениями.219 Позднее в Константинополе в этой ситуации появился второй министр финансов, собственный министр по делам земельных владений, главный казначей частной собственности (comes rerum privatarum).220

Скверной внешней чертой этого управления земельными владениями является то, что оно постепенно освобождалось от обычного закона. Еще Тацит утверждает, что в начале правления Тиберия правовые разногласия между императором как землевладельцем и любым другим частным землевладельцем (inter duos privatos) разбирались в судебном порядке перед трибуналами.221 Позднее император отказался соблюдать закон перед трибуналами как землевладелец (определенно нам это известно о Клавдии,222возможно, такая практика уже имела место и в последние годы правления Тиберия) и закрепил за собой право не подчиняться общему судебному законодательству. Эта собственная юрисдикция является существенным вмешательством в частное право и симптомом превращения монархии в деспотию, очень губительного для Империи развития.223 Прокураторы часто даже облекались военной властью. Так, африканский прокуратор получил одну когорту, о чем говорится в приведенной выше жалобе колонов. Вероятно, так оно было везде.

[MH. II89] Негативной, характерной чертой римской финансовой системы является полное отсутствие государственных займов.224 Под займами мы подразумеваем не то, что государство задалживало выплаты на содержание и зарплату на более короткий или длительный срок, хотя такое нередко имело место; это, конечно, тоже является государственным долгом, но в другом смысле, нежели мы его обычно понимаем, и в этом последнем смысле в древности его не существовало. Не то чтобы до этого не додумались: муниципии нередко прибегали к подобному выходу,225 и муниципальные займы существовали уже в республиканскую эпоху. Вопрос в том, почему государство не прибегало к такому выходу из сложившегося положения? Ответ на этот вопрос дают те самые случаи, когда в древности все-таки существовали займы; они имели место преимущественно в зависимых общинах, в самостоятельных общинах их вовсе не было или они встречались крайне редко; по крайней мере к италийским общинам это относится почти без исключений. Причина, таким образом, ясна: если кто-то хочет взять взаймы, то должен существовать кто-то, кто в крайнем случае будет требовать оплаты. В италийских общинах это было делом сложным, если не невозможным, поскольку община, сама по себе императорская, оставалась в определенном смысле независимой, и не существовало постоянного трибунала, в который можно было подать жалобу; правда, такая жалоба в сенат была законной, но по ней едва ли можно было добиться большого успеха.

Правда, в любом случае сенат не обязан был рассматривать жалобу [MH. II90] и от него нельзя было требовать возмещения долга. Даже если большинство современных государств изнемогает под бременем легкомысленных и необоснованных займов, то все же нельзя отрицать, что в случае государственного займа, сделанного ради осуществления крупных проектов, последующие поколения еще получают выгоду, зачастую большую выгоду, так что нужно позволить им принимать участие в выплатах долгов, оплата которых настоящему поколению сложна или невозможна. Это, однако, предполагает отрегулированные отношения и высокую степень уверенности в общественной честности. Еще сегодня варварские, неупорядоченные и ненадежные государства не имеют почти никакого или имеют малый кредит.