Читать онлайн «История римских императоров». Страница 219

**

Свободные искусства (т. е. умственный труд) (лат.) (прим, перев. ).

Избранный консулом (но еще не вступивший в исполнение консульских обязанностей) (лат.) (прим, перев.).

Тас. arm. XI, 1 ff.

Dio. LX, 14,4; Suet. Claud. 29,1; 37, 2.

Dio, LX, 30, 6; Suet. Claud. 28.

Suet. Claud. 26, 2; Dio, LX, 31, 4 f.

Были исключения, так, например, Аникет, ставший из вольноотпущенника префектом флота: Тас. ann. XIV, 3. Более ранние источники: Liv. per. 74; App. civ., I, 49.

Tac. ann. XII, 3—7; Suet. Claud. 39.

RIC. I Claudius S. 127 N 54. Монеты с изображением Ливии в правление Тиберия демонстрируют, однако, лишь то, что она просто олицетворяла Salus или Iustitia.

Dio, LX, 33. 5.

Tac. ann. XII, 25; Dessau 229.

Клавдий велел усыновить Агриппину в другой семье: Dio, LX, 33.

Тас. ann. XII, 41; XIII, 21.

Тас. ann. XII, 42.

Тас. ann. XII, 8.

Suet. Claud. 44; Dio, LX, 34; Tac. ann. XII, 66 ff. Тацит ссылается на писателей того времени (illorum temporum scriptores).

Dessau. 225; 227 f.

Tac. ann. XIII, 1.

Tac. ann. XIII, 2 f.

Aurel. Vict. 5, 2;, Tac. ann. XIII, 2

Тае. ann. XII, 42; XIII, 2; 6. Isidor etym. I, 27, 4: мы говорим «Бурр» вместо «Пурр» (pro Burro dicimus Ругrhum).

Suet., Nero, 28; Dio, LXI, 7

Паллант в 55 г. потерял полновластие (arbitrium regni) (Tac. ann. XIII, 14) и в 62 г. умер (Tac. ann. XIV, 65).

Tac. ann. XIII, 19 ff. сообщает об этом после смерти Британика.

Dio, LXI, 7, 4 ; Tac. ann. XIII, 14 ff.

Хензель пишет : Cassius (Кассий).

Тас. arm. XIII, 8 ; Mommsen, RG, V, 382 ff.

Tac. arm. XIII, 35

Tac. ann. XIII, 37 ff.

Plin. NH. II, 72—180 ; Tac. ann. XIV, 12. Затмение относится к 30 IV 59 г: Boll, Finsternisse, RE. VI 1909, 2360

Tac. ann. XIV, 23 f.

Tac. ann. XV, 6.

Dio, LXII, 21.

Tac. ann. XV, 10.

Suet., Nero, 13; Dio, LXIII, 1; Tac. ann. XVI , 23 f.

Корбулон был свояком Калигулы: Plin. NH. VII, 4—39. Моммзен исправил свою ошибку: Mommsen. RG. V, 382.

В последнюю очередь Аммиан (Аммиак. XV, 2, 3; XXIX, 5, 4).

Dio, LXIII, 17, 6.

Tac. ann. XIV, 19 f. ; Mommsen. RG. V, 162 ff..

Намек на вечерню в Эфесе в 88 г. до н. э., когда Митридат VI уничтожил десятки тысяч римлян и италиков в Малой Азии: App. Mithr., 22 f.; Plut., Sulla 24; Tac. ann. IV, 14.

Suet. Nero 18; 40, 2

Tac. Agr. 16

Griffin M. T. Nero, 1984, 197 ff.

RIC. I 1984, 133 ff.

Dio, LXIII, 11, 1.

Suet. Nero 26.

Suet. Nero 37, 3: negavit quemquam principum scisse quid sibi liceret (он восклицал, что ни один из его предшественников не знал, какая власть в его руках).

Подобную же характеристику дает Моммзен в лекции, записанной Людвигом Шеманом в 1872—1873 гг., опубликованной Викертом (Wickert IV, S. 347 f.) : Нерон был абсолютно ничего не значащей личностью, ума у него было мало, а сердце было холодным. В определенном отношении это было хорошо для государства, ибо Нерон в отличие от Клавдия совсем не принимал участия в политических делах. Еще более ярко проявляется это в делах военных. В императорскую эпоху ни до, ни после Нерона не велось таких больших войн: однако Нерон даже не пытался принять хоть какое-то участие в завоевании лавров. Это. конечно, связано с его безграничной трусостью. Его любовь к уличным скандалам демонстрирует сочетание в нем подлости и мальчишеской злобы. Глупо его тщеславие своими качествами художника (qualis artifex pereo!); своим положением римского императора, властителя мира, который уже в самом его искажении является чем-то величественным, он даже в малой степени не гордился. Он не был создан для этого.

«Парфянская война Нерона» прошла абсолютно без его личного участия в командовании. Эта пассивность была единственным добрым делом, о котором мы можем говорить в связи с Нероном. Он был низкой и подлой личностью, злобным подлецом, недостойным созданием. Из всего ряда римских императоров его можно сравнить разве что с Гаем, однако и в этом случае аналогию исключает сумасшествие последнего. У Нерона отсутствовала даже та гениальность, с которой мы сталкиваемся у исключительно порочных людей. Все его пристрастия были направлены в русло подлости, в его крови не было и капли крови военного. Какое-то время занимался философией и красноречием, но в большей степени он занимался сочинением стихов. Он написал достаточно много любовных стихов. (Лирик третьего разряда, это было единственным его достоинством!).

Эпоха, которую мы рассматриваем, является эпохой полнейшей безысходности и безразличия. Эпоха Августа была богата крупными государственными деятелями и военачальниками. В эпоху Нерона мы, правда, тоже встречаем отдельных толковых людей, как например Корбулон и Бурр: но какая дистанция между ними и людьми Августа — Меценатом и Агриппой!

Suet. Nero 19, 2.

Тас. arm. XIV, 1—13.

Тас. aim. XIV, 59 f.

Тас. ann. XIV, 4 f.

Tac. ann. XIV, 8.

Tac. ann. XIV, 51.

Tac. a. a. O.

Вентотена западнее Исхии; Tac. ann. XIV, 63.

Tac. ann. XIV, 60.

Tac. ann. XV, 23.

Иначе: Tac. ann. XV, 61.

Tac. ann. XIV, 48.

Tac. ann. XV, 38 ff. ; Dessau 4914.

Plin. NH. XVII, 1/5.

Для Domus Aurea (Золотого дворца) : Suet. Nero 31, 1.

Tac. aim. XV, 44.

Флавий Иосиф не упоминает ни о каком преследовании иудеев в Риме при Нероне.

В дополнение к этому — МК., 184 f.: В развитие римского государства в эту эпоху решительно вмешивается христианство. — Его возникновение, его отмежевание от иудейства Рима не касалось, однако оно стало ощутимым, видимо, благодаря апостолу Павлу. — Его Письмо к Римлянам относится к 50-му году; в правление императора Нерона этот гениальный человек вступил в разрушенный римский мир и пробудил к жизни новый дух, лучшие чувства в этой разрушающейся из-за собственной гнусности эпохе. Христианство — это погребальный звон над могилой античного мира, однако не то чтобы христианство одержало верх над римским государством, но разрушенное государство римлян нашло точку опоры лишь в этом новом возрождении человеческого духа. — Совпадение процессов становления и уничтожения представляет собой всегда наибольшие трудности для изображения. Здесь они еще больше возрастают, поскольку каждая часть в своем рассмотрении относится к разным наукам — историографии и теологии. Начальный этап истории христианства мы примерно можем изобразить. Умами завладело сознание ничтожности существования отдельных душ, однако в такой же степени распространилось фантастическое представление о будущей жизни после приближающегося Страшного суда, который принесет с собой возмездие и вознаграждение. С выражением такого направления мыслей мы сталкиваемся в Откровении Иоанна. — Однако более определенно развивалась идея божественной справедливости и всемогущества; эту идею Павел принес в Рим, и многие, вероятно, прониклись этим учением, которое воспротивилось господствовавшему позорному, но уже отмирающему течению. Христианство разрушило национальные барьеры, как говорилось: в этом случае римское государство применило лишь насилие.