Читать онлайн «История римских императоров». Страница 170

Время правления Феодосия было затишьем перед бурей, хотя действительно смертельный удар был нанесен еще до него. Однако после его смерти в 395 г.771 этому покою пришел конец. Войны, прообразом которых была война Алариха,772 везде выглядели одинаково и приносили один и тот же результат; причиной их были сугубо личные интересы. Отважный вождь на время добивается господства, даже не думая об образовании нового государства. Всякая власть вождей изначально скоропреходяща. Эти народы, эти полководцы привели в исполнение приговор Римскому государству, но не создали ничего выдающегося, они не вступили во владение наследства римлян. Готов называют universae gentes Gothorum.773 Речь идет не о значительных фигурах властителей, напротив, о поколениях многих князей. Это, однако, не приводит к основанию Империи. Сначала они поселились во Фракии и Мезии, но не из этих мест продолжается дальнейшая история, а от отдельных вождей, которых по праву можно сравнить с Кондоттиери в Средневековье.

[MH. III224] Аларих, одна из самых значительных фигур из вышеупомянутых вождей, родился на острове в устье Дуная,774 когда путь через Дунай варварам был еще закрыт. Сначала мы встречаем его как римского офицера одного готского отряда. Похоже, он вступил на путь вражды только по принуждению, поскольку в 395 г., после смерти Феодосия, он требовал разрешения на продолжение своего командования, но не получил его.775Аларих был весомой фигурой как воин, но с точки зрения политической истории к нему нельзя относиться серьезно.776 С помощью таких мужей могло установиться господство в отдельном регионе, но Империи образовываться не могли. Оросий777 говорит об Атаульфе, зяте и преемнике Алариха, как о фигуре, в равной степени значительной, выразилось это в том, что настоящим его желанием было сделать из Romania Gothia, из Римской империи — Готскую империю. Это, однако, было невозможно, поскольку готы не поддавались дисциплине и не слушались законов. Поэтому он не смог сделать ничего иного, кроме как поддержать Римскую империю силами готов, включив готов в римский союз государств. Вся власть Атаульфа опиралась на 10 000 человек. С этой силой можно покорить слабую, прогнившую Империю, но нельзя основать общенациональную Империю. И мы видим также, что готы в вопросах, скажем, судопроизводства или повышения налогов действовали просто по римскому шаблону.

Их настиг рок, который настигает все нецивилизованные народы, когда они завоевывают цивилизованные империи, [MH. III225] тот самый рок, который в известной степени настиг также римлян по отношению к грекам: теплые бани, виллы, хорошая кухня, вообще роскошь, но также поэзия и риторика, наука и искусство вскружили им голову, они романизировались. Национальная основа первого поколения не дала ростков во втором и третьем. Отчетливее всего это видно на вандалах, которые в 429 г. поселились в Africa — дальше, чем какие-либо другие племена, от своих исконных племенных территорий.778 Естественным образом женщин переселялось на новые места сравнительно мало, поэтому последующие поколения во все большей степени были метисами. Единственными, кому в то время удалось образовать государство, были франки.779 Однако Северная Галлия еще во времена римлян была полностью заселена франками, и новая родина, которая им досталась, лежала совсем близко от старой. Это все-таки нечто иное — переселиться с правого на левый берег Рейна, нежели с Дуная, Эльбы или Вислы в Испанию или Северную Африку. Итак, чтобы еще раз просуммировать вышесказанное, готы были исполнителями приговора, но не наследниками римлян.

Отношение Алариха к Радагезу780 и другим вождям неясно, но еще непонятнее, как относились римляне ко всем ним и к Алариху в частности. Началась запутанная интрига между дворами Аркадия и Гонория. Загадочна для нас главным образом фигура Стилихона,781 своего рода Валленштейна. То, что мы имеем в источниках — у поэтов и проповедников,782 — не позволяет нам добраться до [MH. III226] исторической истины.

В 395 г. Аларих начал борьбу и вторгся в Эпир и Грецию.783 Афины и Спарта, города с великими именами и ничтожной самообороной, сдались ему, и он захватил огромную добычу. Существовало мнение, что подстрекал его начать этот грабительский поход министр Аркадия, Руфин. Стилихон, который по крови наполовину был вандалом и которому племянница Феодосия, Серена, досталась от последнего в жены,784 а Империя, и именно Запад, была передана под его надзор,785 великий противник Руфина Стилихон, говорю я, отправился в 395 г. в Грецию. Он успешно воевал против Алариха, однако позволил тому ускользнуть.786 Похоже, он не хотел полностью уничтожить его, возможно, хотел использовать его в борьбе против Руфина, как последний использовал его против Стилихона. За военными событиями этого времени нам всегда следует усматривать двойную игру политиков. Аларих извлек из этого выгоду и теперь достиг своей цели. Мы вдруг находим его занимающим высокую военную должность magister militum Иллирика.787 Итак, он занял позицию на границе обеих Империй и мог вторгаться в обе Империи и нападать на обе Империи. В 400 г. он отправился в Италию, к тайной радости Восточной империи. В Северной Италии дело обернулось войной, в 402 г. Стилихон одержал победу в Пьемонте.788 Однако последствия победы равнялись последствиям поражения, готы перешли По и угрожали Риму. И опять интриги — Аларих отступил; как кажется, это отступление было куплено.789 [MH. III227] Эта суета, эти нападения и отступления — все это повадки главаря разбойничьей шайки, но не блистательного государственного деятеля. Радагез последовал примеру Алариха и с другими отрядами вторгся в Италию, но в 405 г. его полностью разбил Стилихон.790

В последнем акте великой драмы разрушения Римской империи германцами одно явление вызывает большое сочувствия, благодаря своему значению в эту эпоху глубокого упадка: Стилихон. Его современники испытывали к нему великую любовь и великую ненависть. Одни791 изображали его как преданного императору подданного, который сильной рукой, покуда в нем были живы силы, поддерживал шатающееся здание, другие792 осуждали его как изменника родине и преступника. Оба мнения в определенной степени справедливы, в основе каждого лежит что-то верное. Восток судит о нем благожелательнее, нежели Запад. Это объяснимо. Последствия его шагов отразились на Западе, и здесь Стилихон умер как преступник, совершивший тяжкое уголовное преступление.793 Памятники ему свергли, имя осквернили,794 память о нем заклеймили позором. Вот события, которые повлияли на поверхностно судящую публику. И поэтому Восток судил относительно беспристрастнее и благожелательнее, что более похоже на то, как должна судить история.

На Стилихона опиралось правительство обеих частей Империи, полностью — правление Западной империи.795 Он был хорошим солдатом, прошедшим школу Феодосия, и был, как уже говорилось, близок к императорскому дому. Может быть, на смертном одре Феодосий поручил ему фактическую опеку над обеими частями [MH. III228] Империи.796 Так что, благодаря его личным связям, его можно рассматривать как члена императорского дома. В определенной степени он был зятем обоих императоров, поскольку Серена, племянница Феодосия, на которой он женился, была дорога Феодосию как дочь и заменяла ему дочь, которая ему не была дарована судьбой.797 Стилихон был тестем Гонория, который был женат на обеих его дочерях — сначала одной, затем другой.798 Если бы у этих браков было потомство, он был бы отцом-основателем императорского рода. Однако он не просто был зятем и тестем императоров, но и определил своего сына Евхерия в наследники престола.799 Действительно, поскольку у Гонория не было детей, никто не был ближе к трону или к порядку наследования. Даже злейшие клеветники не упрекнули его в том, что он сам жаждал взойти на престол. Он хранил нерушимую верность презренному жалкому Гонорию. Он правил страной как солдат и в военном отношении провел знаменательную реформу: сконцентрировал верховное командование в одних руках.800Это, собственно говоря, должно было быть функцией императора. Однако поскольку последний не заботился об этом, то фактически Стилихону не оставалось ничего другого, как устранить высокопоставленных офицеров как magistri militum и соединить в своей собственной фигуре magister equitum et peditum in praesenti — в качестве генералиссимуса.801