Читать онлайн «История римских императоров». Страница 142

Констанций тоже был иллирийцем. Его генеалогическое древо283, впоследствии приведенное в порядок, — мошенничество, правда, должно быть, верно то, что он происходил из знатных кругов, поскольку у него были предки284. Он сначала был protector, затем tribunus, потом praeses Далмации. Он интересовался образованием и заботился о благосостоянии подданных, хотел по-возможности устранить налоговое бремя. В противоположность великой системе тарифов Диоклетиана, который установил конкретную цену на любой и каждый вид товара, которую нельзя было изменять при продаже (в чем кроется большое заблуждение и глубинное непонимание национальной экономики), Констанций, по возможности оберегая интересы торговли, придерживался иного мнения, и сказал золотые слова, которые еще и сегодня следовало бы всегда иметь перед глазами многим власть при держащим: «Экономить деньги нужно не в государственной казне, а в карманах граждан, а тезаврирование — это глупость»285. Кроме того, он был хорошим военным и отвоевал назад Британию, чего не сумел сделать Максимиан.

Хронология этого времени страшно запутана, и практически невозможно [MH. III76] составить связный рассказ, если начинать его с середины существования Империи. Если подумать, что еще сегодня значит Orbis Romanus, то лучше всего историческое повествование вести в отношении отдельных земель.

Галлия издавна имела для Империи большое значение; после завоевания Цезарем она стала новой основой Римской империи, а страна была неисчерпаема в своих ресурсах и тогда и остается таковой по сей день. Но и ни одна другая область не подвергалась таким многочисленным набегам. Внутренняя расшатанность закончилась восстанием Bacaudae286. Это не римское, а кельтское слово287 (таким образом, этот народный язык в то время был еще более чем живым). Все этимологические производные от этого слова апокрифичны, ясно лишь то — и это важно, — что вышло оно из кельтских диалектов. Война эта была крестьянской, Жакерия. Слово Bacaudae используется также для обозначения любого заговора. Это были бедняки, доведенные до отчаяния налоговым бременем и неумелым управлением. По большому счету это понятие совпадает с английским словом «outlaws». Крестьяне, вместо того чтобы платить, схватили копья и оседлали лошадей, у кого они были. Так сформировались разбойничьи шайки, нападавшие только на богатых людей. В действительно цивилизованной стране такое явление было бы невозможным, однако в той, отчасти вновь одичавшей, стране, где пустоши, леса и болота как раз были подходящими убежищами, это явление было долговременным, длившимся столетия состоянием. Под этим же названием позднее мы находим такое же явление в Испании: Bacaudae Terraconenses288, [MH. III77] лучшее доказательство того, что это не было местным названием.

При восхождении Диоклетиана на престол положение на Востоке, как уже сказано, вынудило его избрать для Запада разных императоров; но эти события, видимо, датируются более поздним временем. У одного латинского панегириста мы находим упоминание о происшествии времен правления императора Клавдия Готика, которое, возможно, имеет отношение к этим событиям: Бибракта (Augustodunum), один из важнейших галльских городов, подвергся нападению Batavica rebellio и осаждался в течение шести месяцев. Надежды на помощь Клавдия не оправдались. Что такое Batavica rebellio? — Определенно, первый предшественник Bacaudae. Видимо, это был крупный мятеж, потому что мятежники направили свои силы против одного из важнейших городов, осадили его, захватили и разорили, так что он еще через 20 лет лежал в развалинах. Убедителен также тот факт, что очагом этих событий был Север, наименее цивилизованная часть Империи, плюс ко всему нам известно о воинственности батавов, которые составляли ядро римских войск в тех землях289.

Руководителями Bacaudae290 в начале правления Диоклетиана называются Элиан и Аманд. Это важно потому, что у них были римские имена. Так что участие в движении принимали и романизированные кельты, короче говоря, все люди, задавленные налогами. Но они не провозглашали своих руководителей императорами. Мы имеем две монеты, на которых Элиан и Аманд изображены императорами, однако современные исследователи признали их фальшивками291. К сожалению, это ничем не помогло, эта проделка один раз получила огласку, и с тех пор во всех книгах они присутствуют с коронами на головах. Когда, наконец, для обуздания Bacaudae были предприняты серьезные меры, восстание было подавлено, но гнезда не были уничтожены [MH. III78] и не могли быть уничтожены в подобных условиях состояния страны, а также из-за неуничтоженного корня зла, т. е. безмерного налогового бремени. Такой род крестьянских войн остается с тех пор непреходящим злом. Название Bacaudae остается не более чем кельтским корнем, но дело, им названное, получает распространение во многих областях обширной Империи. В Египте мы сталкиваемся с тем же самым под названием bukoloi (пастухи коров) [см. ниже: MH. III92]. Те же причины, те же следствия.

Кроме всего прочего Галлию осаждали иноземные враги, германцы. Последствия событий III в. никогда уже более не исчезали. В это время Восток играл ведущую партию, Запад — роль второй скрипки, поэтому мы сталкиваемся с тем, что на Востоке границы даже раздвинулись, в то время как на Западе — сузились. Правый берег Рейна как не принадлежал Империи, так и остался свободным. Со времен Галлиена он только оборонялся, даже не было предпринято попытки что-то изменить. Правый берег Рейна в нижнем течении реки в действительности никогда не был покорен, как это было и с территориями, лежащими в верхнем течении, в области сегодняшней Швабии. Необходима была лишь строгая дисциплина и требовалось предотвратить установление прочного господства германцев на правом берегу. Такой политики и придерживались лучшие императоры. Между тем в IV в. мы находим крупные группировки германцев, которые сформировались отчасти благодаря притоку свежих сил со стороны восточных народов, но в основном в результате упрочивания внутренней силы пограничных народов, а это как раз произошло безо всякого серьезного противодействия со стороны римлян. В первую очередь называются алеманы и франки, во вторую — бургунды, саксы и такие мелкие племена, как герулы и вандалы. [MH. III79] Были и другие, но мы их здесь не упоминаем.

Саксы изначально селились в устье Эльбы292 и контактировали с римлянами в основном на побережьях из-за своей любви к морскому разбою, который сначала был направлен против северофранцузского и британского побережий293. Непосредственного столкновения с римлянами сначала не происходило. Это — начало, предшествующее набегам норманов. Но проникнуть в глубь страны они не решались.

Бургунды упоминались уже раньше294; сначала мы встречаем их на востоке в области между Одером и Вислой. Затем при Пробе они вместе с вандалами направились к Дунаю и появились за спиной у алеманов. Это был кочевой народ, который в дальнейшем заселил область у истоков Майна. Римская политика пыталась использовать их против бургундов295. Даже если мы в первую очередь интересуемся войнами германцев против римлян, мы не имеем права упускать из виду тот факт, что как с ними, так еще и до них существовали войны германцев против германцев: например часто готы сражались с готами. Это отнюдь не представление, разыгранное с целью провести дружное отступление, а зачастую очень запутанный конфликт народов.

Сведения об алеманах появляются рано296. Каракалла в своей Германской войне сражался с хаттами и алеманами, это одно старое и одно новое племя. Алеманы — это действительно передовое племя из большой волны восточных народов, хлынувших в пустынные земли сегодняшних Бадена и Швабии. Известно, что римляне боролись за сохранение [MH. III80] этих земель независимыми, чтобы защитить собственные границы, создав большую пустынную полосу земли между собой и племенами. Так что здесь переселенцы легко справились со своей задачей. Название свидетельствует о том, что это был смешанный народ, состоявший из различных народностей297. Они сражались верхом298, что для истинных германцев не было характерно. Их набеги были бедствием третьего столетия, которое в дальнейшем обернулось еще большим несчастьем, потому что римляне в этой уязвимой области допустили образование чужого государства. Это зло должны были искоренить походы времен правления Аврелиана, но они не оправдали себя. Так что этот народ с самого начала являлся главным врагом.