Читать онлайн «Первая русская национальная армия против СССР». Страница 81

Говоря о политических аспектах войны, вернее, о формах связи и влиянии всех видов политики и стратегии, надо принципиально отметить, что ведение малой войны еще более тесно связано со многими формами государственной политики. Но в отличие от классической стратегии, которая, ведя войну, должна в первую очередь координировать свои действия с целями и задачами внешней политики нации, «малая война», будучи в своей сущности революционной борьбой, базирующейся на элементах глубокого недовольства и имеющая своим главным оружием идеологию, пропаганду и методы диверсии, является, конечно, формой военных действий, которые самым тесным образом связаны с внутренней политикой, а потому, прежде всего, с этой внутренней политикой, и должна координировать свои военно-политические акции.

Военные профессионалы должны понимать, что государственные вооруженные силы являются, прежде всего, политическим инструментом нации. Нации, но не партии. Армии служат своей государственной политике, а не партийному политиканству.

Опираясь на свои вооруженные силы, нация разрешает все политические и экономические проблемы на протяжении всей истории своей жизни.

Партизаны говорят про себя, что они являются людьми, стоящими вне человеческих законов. В партизанских очагах царствует «право леса».

Однако, разбирая военную доктрину «малой войны», следовало бы исследовать, с точки зрения международного права, юридическую законность партизанских действий. Ведь сегодня «зеленая армия» завоевала свое место в истории военного искусства.

Лозунг дня, что политика с моралью не уживается, не должен быть моральной базою для эвентуальных будущих Нюрнбергских процессов.

Конечно, государственная этика и политическая этика мало что имеют общего с моралью и этикой индивидуального человека. А философия войны и ход революции показали, что законы войны и практика жизни стоят до сих пор вне этики и морали буржуазно-мещанского света.

«Будущее, — сказал „апостол“ коммунизма товарищ Ленин, — мы будем строить на внушении и принуждении».

Однако, если наш культурный мир хочет продолжать свое существование, то он должен разрешить, практически разрешить, вопросы человеческой морали и этики. Ибо в мире должно существовать не только сухое юридическое международное право, но и международная мораль. Мораль, связывающая все человечество в одно общее культурное целое, и защищая права отдельного человека тогда, когда кончаются нормальные дипломатические взаимоотношения и на полях начинают говорить пушки. Тогда, когда нормальное право уступает место огневой силе.

Партизанский солдат, сражающийся в тылу неприятеля, должен знать свое право и свои обязанности. Знать свое место в юридическом кодексе международного права. Он должен ясно понимать, как далеко распространяется его «лесная вольность», а где начинаются его человеческие отношения к своему политическому и огневому противнику. Без разрешения вышеуказанного вопроса мы встанем перед двойной политической опасностью. Перед опасностью, что действующие партизанские бригады с лозунгом «я хочу» легко смогут обратиться в примитивные криминальные банды. И тогда понесут на своих штыках огонь и смерть. Понесут везде и всюду, там, где это надо, и там, где этого не надо. Будет тяжелая участь мирного населения, участь взятого в плен противника, но еще страшнее будет будущее разбитых «вольных» партизанских солдат. Ведь они будут тогда обречены на милость победителя в полном смысле этого слова. А «милость победителя», как показывает нам человеческая история, всегда являлась самым ужасным видом человеческого правосудия. Так было в глубокой древности. Ничто не изменилось в Средневековье. И нет никаких оснований предполагать, наблюдая историю наших последний дней, что вышеуказанное морально-юридическое положение сможет измениться в ближайшем будущем.

Прогрессирует наша мировая «технологическая» цивилизация, но ее этика и современная мораль мало чем отличаются от звериной этики и морали доисторического человечества.

Человек остается человеком. И как бы ни была высока мораль его индивидуальной психической личности, в толпе эта мораль растворяется, полностью преобразовывается и подпадает под тотальное влияние звериной психики массы.

В регулярной европейской армии эта звериная психика сковывается железной воинской дисциплиной, но в иррегулярной армии, в партизанских бригадах, в атмосфере вольности лесов и «вне закона», спрашивается: до каких психических границ дойдут напряжение и жажда человеческой крови?

Этот вопрос является большим психологическим неизвестным и подлежит, конечно, специальному и тщательному изучению военной психологии.

Опыт психологии истории войн показывает, что во время огневых акций, во время напряжения боя, да еще революционного боя, можно каждую нацию привести в специальное психологическое состояние, обуздать которое потом нормальными психическими или военными мерами бывает чрезвычайно трудно, а часто и почти совсем невозможно.

Страх превращает человека в зверя, но в зверя вооруженного современной техникой со всеми ее культурными и цивилизованными последствиями.

Поэтому надо спешно воссоздать высокую человеческую мораль. Воссоздать этику войны и ее международную юридическую правозаконность.

Надо приступить к разработке международного права «малой войны».

Так как мы переходим в новую историческую эпоху, в эпоху великих идеологических войн и грандиозных революционных потрясений.

Мы живем в то историческое время, когда на полях огневых сражений, наряду с классической стратегией, начинают завоевывать свое право и место методы борьбы «малой войны».

Мой скромный труд был бы неполным, если бы я не коснулся (хотя бы в общих чертах) главных военно-политических мер, которыми нужно бороться против «малой войны». Бороться, вернее, стараться не допустить ее возникновения в тылу своих армий.

Считаю еще раз нужным напомнить читателю, что «малая война» является, прежде всего, политической войной, и ее боевые акции, по существу, преследуют политические цели.

Это политико-социальный бой с огневым оружием в руках.

В своем философском принципе «малая война» потенциально стремится внешнюю, национальную, классическую войну перевести на рельсы внутренней, политической, гражданской кампании, и ее боевые действия не выполняют чисто оперативных, стратегических задач, а, скорее, акциями и, прежде всего, реализуют политические цели и социальные проблемы.

И вот почему борьба против диверсий «малой войны» должна, прежде всего, относиться к работе государственной политики. К политике оккупационной администрации.

Эта политика, рядом внешних национальных мер и внутренних административных распоряжений, должна не допустить возникновения на занятой вражеской территории военнополитических акций «малой войны».

Надо помнить, что за исключением кадров партизанского движения, сбрасываемых, просачивающихся или оставляемых в тылу при отступлении, все остальное, то есть сама гуща партизанских бригад, формируется из местного населения, из всего недовольного, из элементов политически преследуемых или социально обиженных.

Поэтому надо уметь, входя на территорию неприятеля, разрешать все административные вопросы, связанные с политикой или с распоряжениями экономического и социального характера.

Не желая допустить ошибок в дальнейшем управлении областями вражеской территории, командный состав (или будущая оккупационная администрация) должны предварительно изучить государственную историю своего противника, его национальную психологию, его экономический потенциал и разобраться в его политических и социальных взаимоотношениях. Надо четко понимать население оккупированной земли.

С приходом на вражескую оккупированную территорию необходимо, прежде всего, приступить к организации разведывательного аппарата. Разведка должна освещать администрации расстановку национальных, политических и социальных сил, а также их стремления и пожелания. И только тогда оккупационная администрация, будучи в курсе всех национальных, политических и социальных дел, сможет избежать роковых ошибок и справедливо управлять побежденными народами. Сможет не допустить появления чувств беспокойства и брожения.

Политическими мерами в принципе задержится развитие каждого партизанского движения, ибо появившиеся кадры движения не смогут провести мобилизацию.

Не смогут получить «добровольной» партизанской массы.

Ибо совершенно ясно, что спокойное и удовлетворенное население партизан не поддержит. В лес не пойдет. А без поддержки местного населения сброшенные, просочившиеся или оставленные кадры не смогут развить своей «зеленой» деятельности, и их партизанский организм, как каждый организм, без прилива соответствующего пополнения, то есть человеческого питания, начнет постепенно, болея, умирать, и его военно-политические диверсии будут уже в самом корне легко парализованы. Надо помнить, что всегда легче не допустить возникновения партизанщины, чем потом, после вспышки «малой войны», с ней бороться жестокими полицейскими мерами или открытыми военными действиями. Вспыхнувшее партизанское движение потушить очень трудно. И его «зеленый» огонь с небывалой скоростью и силою начинает обыкновенно распространяться по всему фронту. И вот партизанские «зеленые» бригады перестают быть «презренными бандитами», а начинают становиться грозною силою военно-политического характера.