Читать онлайн «Свобода и евреи. Часть 1.». Страница 167

Что на восточной равнине Европы должна быть единая и великая держава, это предусматривал ещё Геродот. Поэтому нет ничего удивительного в том, что могущество России было предвидено и Англией. Логические отсюда выводы определяют британскую политику. Не допускать нас к морю, истощать бесплодными войнами, уничтожать наши флоты, бунтовать наших инородцев и «пролетариев», завладевать нашей торговлей и не давать нам денег — таков естественный рецепт Англии для России.

Нет надобности вновь иллюстрировать его фактами, всем известными. Но не мешает указать на берлинский конгресс. Он произошёл в момент, когда во Франции верховодил еврей Гамбетта, а другой еврей, д’Израэли, под именем лорда Биконсфильда достиг неимоверной силы в Англии. Рядом с ними на конгрессе, действовали против нас англинизированный французский посол Ваддингтон и, стушевавшийся перед лордом Биконсфильдом, Салисбери. Оба они вдобавок были масонами. Таким образом в Берлине при содействии «честного маклера», подружившегося с евреями через Ицку Блейхредера, который ещё в 1866 году, вопреки воле народных представителей, за счёт всемирного кагала и по воле Англии снабдил его 40.000.000 талеров на войну с Австрией, мы уже получили суровый урок от еврейско-масонского союза.

Между тем, у России не было недостатка в предостережениях. Совпадение английской и прусской дипломатий в целом ряде предшествовавших событий не могло не обращать на себя внимания. Буквы A.E.I.O.U. (Austriae est imperare orbi universo) отнюдь не могли доставлять удовольствия Англии, раз она должна была во имя собственной безопасности стремиться к разрушению не только чужих флотов, а и папского престола. Параллельно с этим усиление Пруссии как естественного врага России прямо обусловливалось в целях той же безопасности. О таком положении вещей, кажется, вовсе нетрудно было догадаться, и не вина Англии, конечно, что мы же сами играли ей в руку, спасая Пруссию от Наполеона I, а затем допустив её и до такого разгрома Франции при Наполеоне III, который уже оказался постоянной угрозой нам самим.

Гроссмейстер масонов и великобританский премьер, лорд Пальмер-стон, разгромив нас, по обыкновению, чужими руками в Севастополе, дал тогда же возможность убедиться и в том, что Пруссия — друг Англии, а не наш. Не требовалось дипломатических поучений 1863 года, когда всемирное масонство едва не вызвало против нас коалиции держав, чтобы уразуметь, с кем мы имеем дело. Ведь ещё в 1849 году Англия через масонов затеяла нам сюрприз, сочинив проект нового, польско-венгерского королевства. Много войска потеряли мы, усмиряя Венгрию как бы для того, чтобы, по интригам же Англии, в роковой для нас период крымской войны Австрия удивила мир неблагодарностью.

Орудием Пальмерстона был молодой венгерский адвокат Кошут, успевший стать любовником годившейся ему в бабки графини Сапари, а затем обокрасть её и, наконец, её же любовными письмами шантажировать само австрийское правительство. Кошут действовал в союзе с Мадзини, т.е. с интернациональными революционерами и убийцами-карбонариями, а в частности, и с неким Адриано Лемми.

Этот Лемми сам сделался впоследствии гроссмейстером европейских масонов и даже успел переманить из Чарльстоуна в Рим Верховный Совет Палладистов. Через самый наглый обман он был «избран» и главой Палладизма (Palladismum Novum Reformatum) вскоре после смерти Альберта Пайка при его неспособном преемнике Георге Маккэе. Но в конце 40-х годов Лемми ещё лишь готовился к тому бесконечному ряду предательств и политических убийств, где, согласно планам Мадзини, являлся подстрекателем, дабы заслужить рекомендацию перед Пайком на звание гроссмейстера «Великого Востока», по завещанию того же Мадзини.

Когда он познакомился с Кошутом в Константинополе, где оба они скрывались от уголовного преследования, Лемми на управление мировою политикой имел только один патент, а именно — приговор марсельского суда исправительной полиции, которым за кражи (между прочим, у доктора Гранд-Бубаня) и мошенничества он, Лемми, 22 марта 1844 года был осуждён на один год и один день в смирительный дом. Впоследствии для обуздания еврейской наглости Лемми означенный приговор был добыт Кавуром от имени Карла Альберта через правительство Наполеона III-го в засвидетельствованной марсельским же судом копии. Значительно позже, снисходя к передрягам своего друга Лемми, уже гроссмейстера, итальянский премьер Криспи хотел утешить его подарком через похищение этой копии из государственного архива. Но, оскорблённая пролазничеством жида в гроссмейстеры, богатая американка и видная палладистка Диана Воган за 30.000 франков купила помянутую копию у итальянских чиновников, а фотограмму её передала Доминику Марджиотте. Отряхнув наравне с Воган прах с ног своих после «избрания» Лемми, масон 33-й степени Марджиотта отпечатал фотограмму в своём сильно документированном и весьма поучительном «житии» гроссмейстера Лемми. Таким образом явилась общим достоянием новая, масонская Марсельеза...

Надо ли засим говорить, что с «воцарением» Лемми ближайшими его сподвижниками и верховными инспекторами масонства на обоих полушариях стали евреи. Окончательное же и бесповоротное ожидовление «свободных каменщиков» не замедлило выразиться и в том, что после смерти иудея Лемми верховным главой масонов снова оказался жид Натан. Как жид и масон он одним из первых поздравил жену Дрейфуса с оправдательным решением французского кассационного суда.

Зная близкие, крайне подозрительные отношения Великобритании к всемирному кагалу, трудно усомниться и в факте, что успех Лемми не мог быть достигнут одними его силами.

Способствуя конечному ожидовлению масонства, английская дипломатия, уже не раз выступавшая за чужих политических преступников из этого сообщества, имела, конечно, в виду обратить в своё орудие, миллионы евреев, проживающих ныне в России, а с другой стороны укрепляла в самом Риме свои позиции для атаки папства и пресечения всякой попытки к миру между двумя престолами, ещё пока находившимися в Вечном городе. Решительное уединение Франции и полный захват Средиземного моря Англией обусловливаются, разумеется, ослаблением Италии, т.е. обращением её в республику. И мы действительно видим, что при первых же симптомах сближения итальянского правительства с папой стала развиваться в Италии революционная пропаганда, и устроен был визит республиканского президента Лубэ королю Виктору-Эммануилу II для того, чтобы подлить масла в огонь. Когда же через сынов Иуды в масонстве королевский престол рухнет, а папа вынужден будет искать убежище, Англия отдаст ему Мальту, но заставит служить британским интересам. При благосклонном же участии ожидовленных масонов революционное движение разгорается и в Пруссии с того времени, когда Вильгельм II на расширении морского и торгово-промышленного могущества Германии стал показывать Англии, что земной шар принадлежит не одной ей. Iniva virtuti nulla est via!

Всё это тем более отрадно, что ещё в 1859 году на место умершего Исаака Лонга председателем Верховного Совета в Чарльстоуне был избран Альберт Пайк, пред умом которого неизменно преклонялся и сам Адриано Лемми. Убеждённый оккультист, человек с чисто американским воображением и размахом, Пайк решил, что, если при помощи масонства ещё нельзя будет соединить весь мир в такую же духовную державу, о какой мечтали римские папы, то во всяком случае, это сообщество может обратиться в такой рычаг, от умелого нажатия на который станет переворачиваться мировая политика. При жизни Пальмерстона Пайк терпел неудачи, но затем вожаки масонства всех стран и даже наиболее талантливый из них — глава карбонариев Мадзини, пошли навстречу Альберту Пайку. Переговоры тянулись с 1866 года по 1870. Наконец, 22-го января этого года Мадзини из Лондона пишет Пайку:

«Оставим все федерации, как они есть; сохраним обряды в центрах управления и способы переписки, принятые между высшими степенями каждого обряда. Но создадим высший культ, который должен быть сугубо тайным. Мы посвятим в него лишь масонов по нашему выбору и обяжем их самой строгой тайной, даже по отношению к их братьям прочих обрядов. Через этот высший культ мы будет управлять всем масонством. Здесь мы обоснуем центр вселенной, и чем менее наш культ будет известен, тем он станет могущественнее».

Письмо, как уже сказано, было отправлено 22-го января 1870 года, когда пьемонтский король Карл-Альберт заранее считался монархом объединённой Италии, и когда вожаки масонства, стало быть, за 6 месяцев до начала франко-прусской войны, уже знали, что главная защитница пап, Франция, не в состоянии будет рукой двинуть в сторону Рима. Затем, 20-го сентября 1870 года, т.е. в самый день вступления в Вечный город итальянских войск под предводительством масона Кадорна, Альбертом Пайком и Мадзини был подписан тайный протокол, согласно которому, в видах объединения масонства всех стран учреждался высший культ под именем Палладизма; верховным патриархом и догматическим главой назначался Пайк, а его помощником и главой политическим — Мадзини. Другими словами, как раз в день светского падения папского престола в Риме был воздвигнут в Чарльстоуне престол антипапы, т.е. нового духовного владыки мира.