Читать онлайн «Свобода и евреи. Часть 1.». Страница 153

Неудачи московского мятежа и думской революции не обескуражили сумасбродных голов, именующих себя социал-революционерами. Приспособившись к нашему правительственному курсу, наступившему со второй половины 1904 года, и зная, что за каждым шагом Правительства вперёд неизменно следуют несколько шагов назад, они выражают на своих съездах и собраниях полную уверенность в победе «пролетариата», то есть в разрушении России при содействии (сознательном или бессознательном, это, конечно, всё равно) правящей бюрократии, хотя и понимают, что этой победы «можно добиться лишь путём неисчислимых жертв».

Эти «неисчислимые жертвы» нисколько, однако, не путают дирижёров революции, торжественно поклявшихся на Лондонском и Стокгольмском съездах «бороться до последней капли крови».

Чьей крови? Да в том-то и дело, что не своей: эти господа только наблюдают, как проливается кровь сбитых ими с толка и толкаемых на борьбу рабочих и других легковерных «пролетариев», одураченных и одурманенных «высоким благородством» социалистической идеи.

Во имя чего же это «Панургово стадо», призывается на «неисчислимые жертвы»?

Лучшим ответом служит недавняя речь в парижском суде присяжных одного их столпов социализма, профессора Эрве. В своей защитительной речи профессор-социалист Эрве, обвинявшийся в подписании воззвания, призвавшего солдат к неповиновению начальству, и присуждённый за это к четырёхлетнему тюремному заключению (не так, как у нас!), сказал:

«Из всех войн только одна продуктивна, а именно — война междоусобная. Нас, социалистов, на удочку патриотизма не поймаешь; нам нет решительно никакого дела до национального достоинства и народной чести; мы не станем жертвовать жизнью из-за так называемой родины. На приказ о мобилизации мы ответим вооружённым восстанием!..»

В дальнейшем своём разъяснении «высокоблагородной идеи» социализма профессор Эрве сказал:

«Если бы Германия отвоевала у Франции часть её территории, для нас (социалистов) это было бы совершенно безразлично: политические права в Германии приблизительно те же, что и во Франции, немецкие чиновники относятся не строже к нашей пропаганде, чем французские, следовательно — мы ничего не имеем против того, чтобы перейти под власть Германии».

Вот во имя чего творится наша революция: во имя попрания патриотизма, во имя упразднения национального достоинства и народной чести, во имя забвения «так называемой родины», во имя того, чтобы русским людям было «совершенно безразлично», если бы часть русской территории или даже вся Россия была завоёвана Германией, Англией, Японией и т.д., чтобы русские люди «ничего не имели против того», что их отдадут во власть Германии, Англией, Японией, а тем более — жидовского кагала!

Это уже не «полускотское», а прямо скотское состояние.

Могут, конечно, указать, что эта уродливейшая форма социализма исповедуется не всеми социалистами. Известно заявление Бебеля в рейхстаге, что «мы — прежде всего немцы, а потом социалисты»: Известна также недавняя горячая полемика между «старыми» (Бебеле-Жоресовского толка) и новыми (толка профессора Эрве) социалистами, полемика, обнаруживающая не полное согласие, только принципиальное «старых» социалистов со скотскими тенденциями социалистов новой марки — так называемых «антимилитаристов».

Но как всякое явление у нас воспринимается в уродливой форме, так и социализм привился (при помощи евреев) и получил право гражданства у нас в самом худшем виде, в уродливейшей и преступнейшей форме, в той именно форме, выразителем которой является профессор Эрве.

Разве наши социалисты не требуют уничтожения армии («депутат» Ульянов состряпал даже законопроект об этом для Думы)? Разве наши социал-революционеры и просто революционеры не старались о нашем поражении на Дальнем Востоке? А что такое вся наша революция, как не сплошное поругание «так называемой родины», как не систематическое упразднение национального достоинства и народной чести?

Если ещё принять во внимание, что рядом со всем этим упраздняется всякое понятие о Боге и совести, о семье и собственности, то сам собой является вопрос: чем же отличались бы такие люди от скотов?

«Кто не любит своей родины беззаветно, слепо, безумно, тот только наполовину человек», — говорит Эдмонд Абу.

Наши же революционеры, глашатаи и насадители социализма беззаветно, слепо, безумно ненавидят свою Родину.

И.С. Тургенева, конечно, никто «в черносотенстве» не заподозрит, а вот что он говорит:

«Космополитизм — чепуха, космополитизм — нуль, хуже нуля. Вне народности ни художества, ни истины, ни жизни, — ничего нет».

Мы и видим, что в нашей вненародной и антинародной социальной революции действительно «ничего нет», кроме бессмыслия, предательства, и психопатического умоисступления.

По заявлению социалистов, их «на удочку патриотизма не поймаешь». Но и русский народ не поймать им на удочку социализма. Нужно только, чтобы он понял и знал, во имя чего призывают его к бунту, мятежу и грабежу.

Уже приходится слышать разочарование революционных дел мастеров в русском народе. «Русские Ведомости» писали недавно (17 июля):

«В том самом вопросе, который сделался главным боевым кличем (революционной) агитации, в земельном, мечты и желания крестьян коренным образом расходятся с тем, что проповедует социал-революционная партия. Предполагали в крестьянине социалиста, между тем как мужик (оказался) заправским буржуа».

Не такие ещё разочарования и огорчения ждут революционеров в их самообольстительном социал-революционном «скотстве»...

«Проповедь социальной революции среди русского народа может иметь успеха ещё меньше, чем среди других народов. А до сего времени она успеха не имеет и среди других народов». («Московские Ведомости»).

Два слова о «Гонимых». Опять кровавые, полные ужаса дни в Седлеце, опять предсказания того же в Варшаве и опять крикливые толки об участии в этих погромах и предсказаниях о них правительственной власти в лице её местных представителей.

Далее этих поверхностных объяснений и обвинений не идут. Тем более, что обвинять всегда легче, и теперь особенно лестно обвинить именно правительство как корень всех зол на Руси.

Но если мы всмотримся глубже, то увидим, что обвинять войско, полицию, правительство в погромах — это то же, что обвинять их в какой-нибудь эпидемии... Взгляд, конечно, весьма близорукий, ибо еврейские погромы — явления исторические, вековые, и причины их очень глубоки.

Разбираясь в этих причинах и отыскивая способы избавления евреев от погромов, социалистический писатель Каутский, которого в ненависти к евреям нельзя заподозрить, советует им, прежде всего, отказаться от ветхозаветной религии, а потом уже дожидаться наступления социалистического строя, когда погромы будут невозможны.

Еврейство представляет собой вполне изолированную, замкнутую в себе самой массу в каком бы то ни было государстве. Душа еврейства — его ветхозаветная религия: она пополняет, устраивает всю его жизнь.

Эта ветхозаветная религия создала непоколебимое верование всего еврейского народа в свою богоизбранность среди всех людей на земле, в эту привилегию на особенную и единственную любовь Бога к одному только еврейскому народу.

Все люди — враги Бога евреев, а потому и враги евреев, а так как на этом взгляде построено учение Моисея — «око за око, зуб за зуб», то каждый еврей должен быть врагом всех людей как врагов его Бога.

Таков вполне противосоциальный, развращающий догмат евреев, вытекающий из их ветхозаветной истории, догмат, оправдывающий глубокую, бесчеловечную эксплуатацию евреями всех христиан вообще, а в особенности простецкого русского народа. Бесчеловечная же эксплуатация возбуждает в народе негодование и озлобление, которые, переходя через границы терпения, вызывают, наконец, и расплату с евреями в виде погромов. Стало быть, если евреи желают жить в мире с народом, они должны прежде всего отказаться от взгляда, что народ — их враг и должны прекратить свою эксплуатацию. («Русская Земля»).

м). Для завершения картины уже достаточно засвидетельствовать фактами, изобилующими на всём пространстве нашего несчастного отечества, но и в самом разнообразии своём внушающими лишь омерзение и ужас, но мы не в силах отказаться от некоторых ещё, новейших данных и на них закончим.

В Думе, как известно, было два «депутата» Френкеля — от Киева и от Костромы. Эти два еврея дополняли собою «депутата» от Москвы, еврея же, разумеется, Герценштейна. Таким образом три важнейшие в русской истории города образовали своими «избранниками» целый чесночно-кагальный букет...