Читать онлайн «Свобода и евреи. Часть 1.». Страница 133

«Entre autres caracteres communs, le Chinois se dit un Céleste, le Juif se prétend le peuple de Dieu et l’Anglais affirme volontiers qu’il est à tu et à toi avec le Père Eternel...

Ces races ont le même orgueil, la même fausseté, la même lâcheté. Les Anglais — de même, que les Juif, sont nomades et se dirigent partout où il y a de l’argent a gagner».

В гармонии с указаниями Мартэна знаменательно и мнение Шопенгауэра:

«Нет более светобоязненного духовенства, чем англиканское, потому что ни одно не рискует такими денежными интересами, как оно.

Ежегодный его доход — 5.000.000 фунтов стерлингов, т.е. больше, нежели получают все остальные христианские церкви на обоих полушариях. С другой стороны, нет нации более нечувствительной к методическому отуплению путём унизительных суеверий, чем английская, хотя интеллигентностью она и превосходит все прочие. Поэтому долг гуманности каждого — провозить в Англию контрабандным путём и всеми возможными средствами знание и просвещение, дабы положить, наконец, предел ремеслу самых отъевшихся из всех жрецов. Никогда, хотя бы и в обыденной жизни, не следует допускать ни малейшей уступки английскому мракобесию, а, наоборот, где только оно подаёт голос, тотчас же обрывать его самым беспощадным образом. Дерзость англиканских жрецов и их приспешников вплоть до наших дней совершенно невероятна, почему и должна оставаться изгнанной на своём острове, а если рискует появляться на материке, то должна немедленно играть роль совы, при дневном свете».

Для того же, чтобы отзыв Шопенгауэра не показался чрезмерным, отметим и следующее:

Пуританский Лондон строго сохраняет за собой монополию торговли идолами, с глубоким знанием дела и по самым умеренным ценам доставляя как их самих, так и всё, что относится к их культу, в разные концы света. Les affaires, c’est l’argent des autres...

Почтенные члены весьма достопочтенного «London’s Missionnary Society» расходятся в свою очередь по всем странам земли, увы, нередко поселяясь среди какого-нибудь дикого или полуцивилизованного народца. Больше всего они занимаются торговлей, затем, и весьма немало, — политикой, а когда ещё остаётся время, — проповедью. Сплошь и рядом такое «миссионерство», как ещё недавно на Мадагаскаре, оказывается чересчур усердным в ущерб местной власти и туземным интересам. Бывает и так, что, при неосторожном снятии кожи с «покупателя»-туземца он вдруг начинает лягаться... Тогда достопочтенные отцы кричат о покушении на них жизнь, и какой-нибудь Сесиль Роддс, как снег на голову, падает на супротивников протестантской бранди или англиканского коленкора. Если возникшие отсюда «дипломатические недоразумения» не заканчиваются иначе, т.е. простой уплатой, по требованию английского адмирала, приличной сумму убытков, то весьма корректный английский резидент поселяется в столице местного королька вплоть до того дня, когда при малейшем предлоге вся страна будет объявлена британской колонией.

Само собой разумеется, что английские миссионеры действуют при благосклонном участии сынов Израиля вообще, а Ротшильдов — в особенности. Кто глубже интересуется данным вопросом, как и другими «освободительными» подвигами еврейства, тому не мешает прочитать хотя бы три следующие сочинения: Friedrich Edeln von Scherb, — «Geschichte des Hauses Rotschild», Edouard Demachy «Les Rotschild, une famille des financiers juifs au XIX siècle» и John Reeves «The Rot-schids, the financial rulers of nations».

Тир, Сидон и Карфаген, Генуя, Венеция и Англия — государства, построенные по одним и тем же принципам.

Все они как мореплаватели — жестокие и суеверные, а как торговцы — лукавы и ненасытны. Иезуитские принципы свирепого и великолепного Альбиона не перестанут возбуждать гнева и отвращения в сердечном и скромном русском человеке.

Континентальные же державы Европы должны понять когда-нибудь, что, принося лишь злорадство Новому Вавилону, их бесплодные войны чрезмерно обогащают только его одного. Они поймут также, что Англия — гнездо всяких революций. Тогда, наконец, иссякнет поклонение английской «свободе» и будут приняты действительные меры к уничтожению британских трофеев.

Cumque superba foret Babylon spolianda trophaeis,

Bella geri placuit nullos nabitura triumphos!..

з). Парламентаризм Англии, Франции и Северной Америки представляет достаточные интонации одной и той же «освободительной» гаммы для того, чтобы не требовалось варьировать их дальше. Разумеется, для полноты картины можно было бы пройти через Италию с её карбонариями, мафией и т.п., а также с объединяющим их масонством, всемирным главой которого, вслед за евреем Лемми стал в Риме другой еврей — Натан. Равно не мешало бы указать на зловещую роль иудейского друга и врага Франции — Криспи, обокравшего Римский банк (припомним скандальный процесс Бернардо Танлонго), в конец исплутовавшегося с министром финансов, евреем же Луццати, и во славу Англии приведшего итальянские войска к разгрому под Аддуей... Далее, быть может, следовало бы написать политический очерк современной Австрии — этой средневековой жемчужины в кагальной оправе, и напомнить о тяжкой борьбе против еврейства, которую ведут здесь Лихтенштейн, Шёнерер и Люгер с их соратниками за спасение отечества.

Наконец, поучительно было бы остановиться и на той свистопляске учредительского мошенничества в Германии, которая была первым результатом ограбления Франции на пять миллиардов золотом; перейти к речам еврея Ласкера в рейхстаге, под лицемерные вопли которого о железнодорожных плутнях его соплеменники обделывали здесь свои лучшие гешефты; упомянуть об Имперском Банке (Reichs Bank) как учреждении, созданном евреями, через евреев и для евреев, а в заключение просмотреть брошюры «Bismark und Bleichroeder» и «Bismark und Rotschild». Но мы и этого сделать не можем, потому что не задаёмся мыслью об энциклопедии еврейского вопроса даже в одной — парламентской сфере. Любознательного же читателя приглашаем обратиться к той библиографии, какая помещена в нашем исследовании «Еврейские Речи». Отметим разве следующий факт: в германском рейхстаге один из министров Бисмарка при общем хохоте заявил, что он действительно слышал, будто в других странах попадаются плохие жиды, своих же он считает, безусловно, хорошими...

Таково парламентское величие, долженствующее придать Якубсону иммунитет против дуэли с поручиком Смирнским.

Что же касается «русской» ликвидации этого инцидента, то она едва не сделалась новой забавой для сынов Иуды.

По еврейскому обыкновению, вопросы предполагалось, разумеется, перевести на «другие рельсы». Устраняя все, на что посягнул Якубсон в Государственной Думе, комедия «сула чести» должна была ограничиться его последующими изворотами в печати. На этот же талмудический путь через еврейскую газету «Око» послали и «бывшего пажа»...

Разбираясь в еврейской тактике, один из сотрудников «Голоса Правды» извлекает из истории Германии поучительный рассказ о гремевшей некогда там еврейской разбойничьей шайке Левенталя. Блюдя Моисеев закон, шайка по субботам отдыхала и нанимала на грабеж «шаббесгоев».[123]

«Шаббесгоев» евреи имеют теперь и в революции, и в публицистике, и во всех областях общественной жизни, где только замешаны еврейские интересы.

Нашёлся такой «шаббесгой» и в деле поручика Смирнского с Якубсоном. Некий «паж выпуска 1906 г. » (ныне офицер) через газету «Око» предлагает себя в «заместители» г. Якубсона, принимая на себя вызов, обращённый поручиком Смирнским. Анонимный автор письма заявляет, что он руководствуется «данными принципиального характера» и «правотой б. чл. Думы Якубсона — во всех его действиях, имевших место после вызова», однако, не открывает своей фамилии, «не желая окружать себя ореолом громкой известности, которую, вероятно, помимо его воли, заслужило имя поручика Смирнского». О таковой, равно как о его адресе, он просит поручика Смирнского узнать в редакции газеты «Око». Semel insanavimus omnes.

Бедный юный «шаббесгой»! Неужели же г. Якубсон согласится на такую «замену крови».

«Новое Время».

Скрыв своё имя, он взялся подтвердить дуэлью, что объяснения Якубсона достаточны. Это было просто смешно и, пожалуй, не заслуживало ответа, которым его, шаббесгоя, увы, печатно заклеймили сто двадцать пажей разных выпусков и, наконец, старый паж 1853 года. Достойным для еврейского слуги возмездием явилось в «Военном Голосе» второе письмо Якубсона. На этот раз он признал себя обязанным уже совершенно отречься от своей клеветы на русские войска.

Как еврей он, однако, не предупредил своего «защитника, чем и поставил его наивных секундантов впросак. От имени барона С.А. Штакельбергера, «бывшего пажа», штабс-капитан Лопатин и поручик Глинский обратились к секундантам поручика Смирнского с вопросом, признаются ли первые заявления названного еврея достаточными?

Будучи военным, Кузьмин-Короваев не только оставил Якубсона без наказания, но и не возражал ему в Думе. Его лавры, очевидно, не дают покоя Глинскому и Лопатину. Но, как ни пассивно наше общество, Кузьмину-Короваеву уже дано предостережение: в Бежецке его забаллотировали и в уездные гласные... Подвиг Штакельберга, Глинского и Лопатина ещё остаётся без награды...