Читать онлайн «Свобода и евреи. Часть 1.». Страница 127

Интересно, что даже при последнем покушении на генерал-лейтенанта Скалона партия P.P.S. действовала в высшей степени последовательно. Как партия польская она получила полное удовлетворение в виду оскорбления, нанесённого переодетым в офицерскую форму членом партии вице-консулу ненавистной Германии, а как партия социалистическая она произвела покушение на жизнь командующего войсками в то время, когда, исполнив служебный долг, он отъезжал от германского вице-консула.

Последние события вызвали сильную реакцию со стороны нижних чинов, которые зачастую бьют и стреляют при малейшем подозрении. Нижние чины страшно озлоблены, особенно в л.-гв. Волынском полку, больше всех пострадавшем. Чуть не каждому безусому еврею (главный контингент боевиков P.P.S. состоит из них) грозит быть побитым или пристреленным. Тревожное настроение усиливается слухами о готовящемся избиении офицеров.

Тяжёлую картину представляют городовые города Варшавы, несущие постовую службу и рискующие каждую минуту быть убитыми. Вот они-то настоящие герои, во всяком случае, гораздо больше, чем господа боевики, убивающие сзади и удирающие во все лопатки. Восторгаются смелостью своих боевиков интеллигентные поляки, с удовольствием изображая в своих журналах всякие более или менее «грандиозные» убийства. Например, «бой между казаками и революционерами под Александровом», «нападение на поезд» и т.д. Причём революционеры всегда изображены героями, перед которыми пасуют москали.

Служат эти иллюстрации, очевидно, для возвышения духа польского народа.

Ещё маленькая подробность. Во время последнего массового убийства полицейских и нижних чинов боевики проявляли поразительное однообразие тактических приёмов: 1) действие тройками или пятёрками (см. «Бесы» Достоевского); 2) приближение к намеченной жертве в расстёгнутом пиджаке, помахивая, возможно непринуждённо, тросточкой в левой руке; 3) с подходом к намеченному вплотную обыкновенно сзади, моментальное вытаскивание из бокового кармана пиджака браунинга и выпускание нескольких пуль; 4) немедленное вкладывание браунинга в боковой карман и удирание зигзагами во все лопатки до следующего угла, а там — закуривание папироски и непринуждённое продолжение пути.

Варшава, 12 августа. Проверенное во многих случаях, положение торговцев тяжелее всякого отчаяния: они держат наготове деньги на случай появления грабителей; всякое сопротивление наказуется немедленной смертью. Прислуга в ресторанах, извозчики, мастеровые, мелкие рабочие и ремесленники остаются вовсе без работы или работают два-три дня в неделю, остальное же время уступают голодным товарищам. Улицы переполнены нищими, стон этих тёмных жертв революции покрывает всю Варшаву. Богатые автономисты и главные виновники положения, так называемые умеренные, которым необходим сейм и наместник польской королевской крови, теперь отдыхают за границей, бросив население в руки анархии. Самые строгие меры правительства не могут ухудшить жизни. Напротив, изучение положения на месте даёт право удостоверить, что при первых решительных шагах власти измученное и доведённое до крайности население само бросит своих вожаков и отделится от анархистов. Неслыханные грабежи и разбои прямо толкают поляков в сторону правительства за солдатские спины. Это нужно понять и использовать в государственных целях. Прежде всего необходимо отказаться, хотя бы временно, от политики надежд на братскую любовь поляков к нам. Нужно понять, что настоящее есть результат полувековой, настойчивой политической борьбы этих «братьев», воспитавших народ свой на ненависти, а не на любви к нам. Пора бросить осуждение русификаторской политики и посчитаться с живым настоящим. Глубокие корни партии «народувцев» — самые страшные враги русской государственности на этой окраине. Слепые и глухие этого не замечают.

Севастополь. Трагическая кончина адмирала Чухнина положила начало новому курсу в севастопольском военном мире и в местной жизни. После ряда бунтов, закончившихся феерией, устроенной покойным Шмидтом, наступило некоторое успокоение среди главной массы мятежников-матросов.

Следствие о мятеже с достаточной ясностью установило, во-первых, пренебрежение самыми элементарными правилами дисциплины; во-вторых, отсутствие какого бы то ни было связующего элемента между офицерами и матросами. Выходило так: матросы сами по себе, — офицеры сами по себе. Матрос устраивал свою жизнь так, как взбрело на ум. Он входил в тесное общение с любыми «освободителями» и начинял свой мозг разными прокламациями. «Освободители» же не только на воле, а и в самих казармах беспрепятственно агитировали, подстрекали, организовывали группы «сознательных», поручая им привлекать возможно большее число единомышленников.

Таким оригинальным режимом в особенности воспользовались члены «Бунда». Уже на первых порах после Шмидтовской эпопеи этот факт был настолько ясен, что генерал Меллер-Закомельский признавал необходимым как единственное средство предупреждения кровавых историй выселение евреев из пределов крепости.

Теперь вышло совсем наоборот. Евреев здесь становится всё больше и больше. Покойный адмирал Чухнин вопреки политике, не так давно у нас культивируемой: «laisser faire, laisser passer», начал действовать в духе неуклонных требований исполнения воинского долга и дисциплины. Порядок начал восстанавливаться. Местные жители легче вздохнули. А то житья не было. Что ни день, то пьяная орда матросов где-нибудь бушевала, скандалила, наводила страх на мирного обывателя. Переменили значительно состав офицеров. На судах стали жить и действовать иначе. Дисциплина начала завоёвывать подобающее ей положение. Но предательская рука убийцы безжалостно расправилась со строгим исполнением долга перед Родиной.

Неспокойно было в порте. Рабочие всегда представляли быстро воспламеняющийся элемент, а в дни смуты эта группа местного населения поставляла с особым усердием манифестантов с красными флагами, с выкриками разных «долой!». Общей неурядице беспрестанно весьма содействовали неразумения и следующие за ними столкновения административной, крепостной и военной властей.

В такое-то время главным командиром Черноморского флота и портов Чёрного моря был назначен адмирал Скрыдлов. Я приехал сюда в начале августа и совсем не узнал Севастополя после моего пребывания здесь в апреле этого же года. По городу, шатаясь во все стороны, бродят группы пьяных матросов... Женщины жалуются на невозможность безопасно ходить по улицам. Заискивающие любезности нового начальника и разные сверхгуманные выводы все же не содействуют серьезному успокоению «братцев». Суда во время стоянки все разоружены. На практические занятия ходят только в ближайшие бухты, чтобы не снабжать экипажей большим количеством снарядов. Везде другого разговора нет, как о том, что матросы в короткий срок вновь страшно распущены. Сухопутные войска, оставшиеся верными долгу и присяге, враждебно относятся к матросам, а в особенности к тому привилегированному их положению, которое должно быть без преувеличения названо «ндраву моему не препятствуй!». Рабочие порта, разумеется, приветствуют такой режим, открывающий свободные горизонты для смуты и пропаганды.

В общем же наблюдается какой-то кавардак, создающий в это, и без того тяжелое, время излишние поводы к различным недоразумениям, историям и всяким болезненным эксцессам.

Вся власть над Севастополем соединена в лице адмирала Скрыдлова на правах временного генерала-губернатора. Одно комендантское управление крепости выделено. Пока от этой меры ничего, в смысле порядка и спокойствия, не чувствуется. По ночам стреляют. В ночь под 6 августа на железнодорожном спуске высадившиеся морские пираты стреляли в офицера, проезжавшего к вокзалу, и в содержателя буфета на Приморском бульваре. К счастью, безрезультатно. Грабежи, кражи идут вовсю. От всех слышишь одно: «ничего нельзя поделать!». Такие реплики посылают все власти. (Новое Время», 16 августа 1906 г. , №10928).

Берлин, 12 августа. «Русский Проводник» при своём основании был только листком объявления и справок, но когда еженедельник «За Рубежом» прекратился, эта газета стала проводить политику демократически-революционного характера. В вышедшем сегодня вечером номере помещено на первом месте воззвание к рабочим всех стран, заканчивающееся словами: «Долой самодержавие! Да здравствует международный социализм!» В том же номере Гиршман по поводу своей высылки указывает, что «Проводник» является газетой, ведущей борьбу за освободительное движение в России, причём и впредь она будет стоять за свободу, равенство и братство.

В предыдущем номере «Проводника» отпечатан манифест к крестьянству.

В сегодняшнем номере еще говорится: «Интересно знать, вступится ли за Гиршмана как русского подданного посольство в Берлине?»