Читать онлайн «Монголы и Русь». Страница 64

В Мавераннахре в шестидесятые годы четырнадцатого века в затянувшийся период безнадежного беспорядка и путаницы местных конфликтов выделилась динамичная личность Тимура (Тамерлана)[795]. Тимур родился в городе Кеш в 1336 году, в год Мыши. Он был древнего монгольского рода Барласов и объявлял себя потомком мифической прародительницы монголов Алан-Коа[796]. Однако он не был Чингисидом, это означает, что он не принадлежал к Золотому Роду и не имел права на трон. Даже став всемогущим, он был вынужден править, как Мамай, от имени марионеточных ханов дома Чингиса.

Роль Тимура в истории часто сравнивают с ролью Чингисхана. Нет сомнений, что своим современникам он казался даже более могущественным. И, действительно, добиваясь поставленных целей, Тимур был безжалостен, как Чингисхан, и даже более изобретателен в жестокости, чем он. Как полководец Тимур, безусловно, не уступал Чингисхану. Однако как государственный деятель он был менее конструктивен. Хотя им, как и Чингисханом, руководила идея покорения мира, непосредственным мотивом его походов было скорее стремление к большей власти и наживе, чем к установлению всеобщего порядка. Существовали также религиозные и культурные различия между этими двумя мировыми завоевателями. К моменту рождения Тимура члены его рода, хотя и гордились своим монгольским происхождением, уже были тюркизованы. Они говорили на тюркском языке, и большинство из них приняли ислам. Тогда как Чингисхан был «язычником», Тимур являлся мусульманином. Его религиозная принадлежность весьма помогла ему во время ближневосточной кампании; с другой стороны, она делала его отношение к немусульманским народам более ограниченным, чем у Чингисхана. Можно также сказать, что вместо содействия панмонгольскому движению, начатому Чингисханом, Тимур, с одной стороны, продолжил панисламистские традиции халифа, а с другой – дал могучий импульс пантуранскому движению будущего[797].

Первой важной вехой на пути Тимура к власти стало его воханение в качестве местного правителя в родном городе Кеш в 1360 году. Затем в Мавераннахре последовал период гражданской войны, в которой Тимур поддерживал то одну сторону, то другую. В это время он вряд ли представлял собой нечто большее, чем просто главаря банды разбойников. В одной из многочисленных стычек, в которых он принимал участие, его ранили в правую ногу, и он охромел на всю жизнь. Отсюда его прозвище – «Хромой Тимур», по-турецки – Темир-Аксак, по-персидски – Тимур-Ленг, откуда происходит английская форма Тамерлан. Этот беспокойный период в жизни Тамерлана закончился, когда он, победив и предав смерти своего бывшего сюзерена Хусейна, стал правителем Мавераннахра со столицей в Самарканде. Теперь он был готов начать строительство собственной империи. Старая Монгольская империя распалась на части только за два года до того, как он захватил Самарканд. Чтобы укрепить свое положение, Тамерлан предпринял ловкий дипломатический ход, признав себя вассалом Хон-Ву, первого китайского императора династии Мин[798]. Таким образом он получил имперскую санкцию на свои будущие завоевания. В определенном смысле этот поступок находился в ряду ранее использованных им уловок во время борьбы в Мавераннахре. Быть вассалом могущественного правителя значило для него укрепить свой авторитет; свергнуть этого правителя и захватить его власть было следующим шагом в игре. И действительно, именно так Тамерлан намеревался поступить в подходящий момент со своим китайским сюзереном. Увенчать свои победы покорением Пекина ему помешала смерть.

Принимая во внимание политическую ситуацию в Центральной Азии после своего захвата Самарканда, Тамерлан решил прежде всего установить свой контроль над тюрками Казахстана; другими словами, над восточной частью улуса Джучи. Это означало возможное столкновение с Урус-ханом. Не желая рисковать в немедленном нападении на него, Тамерлан попытался подорвать силу Урус-хана изнутри, завоевывая друзей среди князей и военачальников его окружения. Чтобы эта политика принесла плоды, требовалось время, и Тамерлан тихо выжидал несколько лет, прежде чем совершил решительный шаг. В этот момент Урус-хан, ничего не зная о построениях Тамерлана, начал поход на запад, оставив своего сына Кутлуг-Буку управлять в Сугнаке. Примерно в 1372 году его армия достигла низовий Волги, а в следующем году захватила оба Сарая. После вступления в Новый Сарай Урус-хан объявил себя ханом Золотой Орды. Он был самым сильным противником, с которым до сих пор суждено было столкнуться Мамаю, и, казалось, последний имел мало шансов удержаться у власти. Однако в это время дали результаты интриги Тамерлана: Тохтамыш, один из самых способных военачальников Урус-хана, покинул его и отправился к Тамерлану за защитой и поддержкой.

Тохтамыша обычно считают племянником Урус-хана и, следовательно, потомком Орды. Однако согласно родословной пятнадцатого века, называемой Муиз, предком Тохтамыша был не Орда, а другой сын Джучи – Тука-Тимур[799]. В любом случае, Тохтамыш был Джучидом высокого положения. Как и следовало ожидать, Тамерлан принял бежавшего монгольского князя с подобающими почестями и признал его правителем Сугнака. С армией и вооружением, полученными от своего нового сюзерена, Тохтамыш выступил против сына Урус-хана Кутлуг-Бука. Тот погиб в первой же битве, однако его войска одержали победу. Тохтамыш бежал в Самарканд. Вскоре после этого видный монгольский темник из племени мангкытов, Едигей, тоже оставил лагерь Урус-хана и предложил свои услуги Тамерлану. Некоторое время Тохтамыш и Едигей служили одному хозяину, хотя позже их пути разошлись.

Получив известия о гибели сына в бою и уходе Едигея, Урус-хан поспешил вернуться в Сугнак и отправил к Тамерлану гонца с требованием выдать ему Тохтамыша и Едигея. Тамерлан отказал, и война между ними продолжилась. На этот раз Тамерлан сам повел армию на Сугнак, но кампания не принесла решительной победы ни тому, ни другому (1376 год). В следующем году Урус-хан скончался, а ему наследовал младший сын Тимур-Мелик.

Тамерлан дал возможность Тохтамышу еще раз попытать счастья в походе против нового правителя Сугнака. В конце концов он вышел победителем и в 1377 году захватил Сугнак. Однако его честолюбивые планы этим не ограничивались – он желал стать также ханом Золотой Орды и, таким образом, установить свою власть над всем улусом Джучи.

В начальный период великой смуты русские князья продолжали действовать согласно установившемуся ранее порядку и испрашивали у каждого нового хана подтверждения своих ярлыков. При быстрых переменах на золотоордынском троне иногда случалось, что правящий хан не успевал выдать новые ярлыки, и русским приходилось ждать в Орде, чтобы это сделал следующий хан.

Когда власть делили два, или иногда больше соперничающих ханов, возникала ситуация как во времена Ногая. Тогда русские могли использовать одного хана против другого в своей собственной дипломатической игре. Результатом явилось падение авторитета ханов и рост духа независимости у русских. В русских летописях нет упоминаний о каких-либо решениях Кульпы относительно русских дел. Он правил только около пяти месяцев, и когда русские прибыли в Орду, им уже пришлось иметь дело с новым ханом, Неврусом. Тот подтвердил большую часть ярлыков на удельные княжества. Но отказался выдать великокняжеский ярлык юному сыну Ивана II Дмитрию Московскому (родился в 1350 году), а вместо этого назначил великим князем владимирским Дмитрия Суздальского. Московские бояре были возмущены, поскольку привыкли рассматривать великое княжение как наследственную вотчину князей московских. Составитель Троицкой летописи замечает, что принятие Дмитрием Суздальским Владимирского стола противоречило закону наследования от отца к сыну[800].

Как только Хидур убил Невруса, московские бояре повезли своего малолетнего князя к новому ханскому двору. Им не удалось получить для Дмитрия ярлык, и они были счастливы уже тем, что покинули Орду до нового дворцового переворота. Дмитрий Суздальский, в свою очередь, отправился в Орду за подтверждением ярлыка и оказался свидетелем волнений. Он посчитал удачей, что остался в живых, и поспешно вернулся домой. Возможно, русское слово «кутерьма» обязано своим появлением впечатлению от этих насильственных и бессмысленных возведений ханов на престол (с церемонией «несения на войлоке» – «кутермяк» – совершаемой каждый раз) и последующими дворцовыми переворотами.

Когда ханом Сарая стал Мюрид, оба Дмитрия возобновили попытки получить великокняжеский ярлык. Помня о своих недавних испытаниях, никто из них не поехал в Сарай лично, а каждый послал к хану своих киличей (полномочных Представителей). Мюрид выдал ярлык Дмитрию Московскому. Поскольку Дмитрий Суздальский не желал расставаться с великокняжеским столом, московские бояре, взяв с собой своего князя, повели московское войско на Переславль, где сосредоточил силы Дмитрий Суздальский. Сражения не произошло, потому что суздальский великий князь бежал в собственный удел. Дмитрия Московского торжественно возвели на владимирский стол.