Читать онлайн «Дмитрий Красивый». Страница 185

Но слова старого врача никто не слушал.

– Говори же, злобный Третьяк, куда подевались твои людишки?! – возопил, выпучив глаза, старый плотник Бова Рудкович. – Неужели ушли в лес?

– Здесь нет моих людей, Бова, – покачал головой старый знахарь. – Они еще раньше ушли в город, в княжескую крепость! Я здесь один и готов держать перед вами ответ! – Он гордо выпрямился, глядя спокойно на толпу.

– Что вылупился?! – взвизгнул от злобы прибежавший откуда-то из глубины врачебного городка главарь бунтовщиков Вулк. – Неужели ты не видишь, что мы пустили тебе красного петуха?!

Третьяк Велемилович огляделся: все, видимые ему с крыльца лекарские избы, были окутаны дымом, который все сгущался и сгущался и, казалось, наступили сумерки.

– Он заранее спрятал своих сподручных! – возмутился мятежник Порей, вернувшийся после поджога последней избы. – Мы видели только следы от сбежавших колдунов! Они вытоптали целую тропинку и махнули в дремучий лес! Теперь не догонишь!

– Эх, вы, тати! – сказал так громко, что его услышали все, Третьяк Велемилович. – Погубили все дело моей жизни за сущий пустяк! Да будьте же вы все прокляты, беспощадные воры!

– Так ты еще ругаться! – взвыл, обезумев, рыжебородый Вулк. – Эй, люди добрые! Хватайте этого бесстыжего злодея!

Черная толпа заворчала, заволновалась и, как речной поток, хлынула на крыльцо единственной, еще не разоренной, передней лекарской избы. Сбитый тяжелыми дубинами с ног, старый лекарь Третьяк был убит почти мгновенно. Взбешенные бунтовщики разрывали на части его большое, но уже неживое тело. – Тащите-ка печенку этого колдуна! – кричал плотник Бова, рассекая живот убитого старика. – И кладите ее на огонь! Это – наша защита от колдовских проклятий! Пусть каждый отведает по кусочку!

– И отрубите его злую голову! – вопил, брызжа слюной, с помутневшими от злобы глазами, рыжебородый Вулк. Он схватил протянутую его сообщниками окровавленную, отсеченную голову несчастного Третьяка и с яростью насадил ее на острие длинной медвежьей рогатины.

– Вот он, лютый злодей! – орала, ликуя, толпа. – Мы навсегда покончили с древним ведьмаком!

– Пройдите вокруг этого забора, славные люди, и предайте все огню! – крикнул, улыбаясь, довольный погромом Вулк. – Чтобы ничего не осталось от этого бесовского места, кроме золы и пепла!!

– А куда теперь, брат?! – взвизгнул другой мятежный главарь Порей. – Пора бы ощипать и прочих кур!

– А теперь, мои славные люди, – приказал своим хриплым противным голосом Вулк, сверкая глазами, – пошли на сам город, чтобы завершить нашу праведную месть! – И вся толпа, повинуясь воле своего мятежного главаря, так же быстро умчалась назад, как и пришла, оставив за собой ярко пылавшие избы уже не существующей брянской больницы, лекари которой осмелились работать не под сенями монастыря и без церковного благословения.

Князь и бояре узнали о беспорядках лишь тогда, когда мятежники возвратились в город и принялись грабить имущество состоятельных горожан. В детинец прибежали купеческие слуги, прося князя защитить дома их господ и жизни «лучших людей».

Первоначально князь растерялся, но, тем не менее, сразу же отдал приказ своему тиуну Супоне Борисовичу «собрать нашу верную дружину и немедленно дать отпор всем злым крамольникам»! Когда же кое-как собранная дружина была построена перед крепостными воротами, до княжеской крепости уже дошли крики горожан и шум разрушений.

Князь Дмитрий, окруженный боярами, одетыми в боевые доспехи, стоял перед своими воинами, готовясь к выходу в город. – Вас здесь всего три сотни, друзья мои, – сказал он, разгневанный до самой крайней степени, – но не бойтесь смутьянов и отчаянно сражайтесь! Смерть всем, кто поднял меч против моего города! А вы, мои верные люди, – он обернулся к боярам, – скачите в наши городки и ведите сюда остальных дружинников! Нам нужна целая тысяча для усмирения этой «замятни»! А пока следует защитить купцов и невинных горожан! Пора навсегда покончить с крамолой в моем городе! А вы, мои приставы и ты, их начальник, славный Сотко, идите за дружиной и хватайте лютых зачинщиков! Мы будем строго судить их после крамолы! А теперь – с Богом!

Ворота брянской крепости широко распахнулись, и княжеская дружина, возглавляемая Супоней Борисовичем, выступила на подавление жестокого мятежа.

Князь остался в крепости с небольшим отрядом – всего в сто копий – ожидая подкрепления из соседних острогов, где проживала основная масса его воинства.

Воевода Супоня, соблюдая приказ своего князя, был беспощаден: его дружина, стремительно выскочив на Красную площадь, обрушилась всей своей силой на собравшихся там мятежников. Не ожидавшие такого удара, привыкшие сражаться с мирными, беззащитными жителями, вооруженные топорами и самодельными пиками злодеи сразу же подались назад и стали медленно отступать по расходившимся в разные стороны улочкам. – Оградите Судок! – кричал своим воинам Супоня, указывая рукой на овраг. – Нето они убегут в яр и спрячутся от праведной кары!

Дружинники плотной стеной отгородили овраг от толпы и продолжили свое наступление. Они уже давно побросали в бунтовщиков копья и теперь яростно секли своих ненавистных врагов, махая во все стороны мечами.

Каждый удар опытного княжеского воина был результативен. А вот мятежники, отчаянно сражавшиеся при отступлении, почти никакого урона дружине не наносили. Но так продолжалось до той поры, пока сражение не перешло на узкие улочки посада. Здесь уже княжеские воины не имели возможности развернуться и буквально увязали в массе окружавших их «злых крамольников». Постепенно мятежники, закрепившись на посаде, стали теснить своей массой княжескую конную дружину. Кое-кто из них воспользовались луком или самострелами, и вот теперь княжеский тиун Супоня понял, что дело плохо: то тут, то там падали сбитые с коней дружинники, а бунтовщики, несмотря на потери, не только не сдавались, но лишь усиливались – все больше и больше горожан вступали в сражение, примкнув к мятежу. Пешие мятежники, казалось, совсем не боялись возвышавшейся над ними княжеской конницы и совершенно обезумели.

Был даже момент, когда княжеский воевода почувствовал, что потерял возможность вывести свое небольшое редеющее войско из окружения. Часть мятежников перебежали вверх и перегородили ему путь к отступлению.

– Ну, что ж, – перекрестился Супоня Борисович, обращаясь к своим воинам зычным окриком, – теперь нам нет спасения, но и врагам не удастся порадоваться! Вперед, могучая дружина! Слава князю Дмитрию! Смерть злобным крамольникам!

– Слава князю! Смерть крамольникам! – дружно закричали его воины и, подстегнув коней, не обращая внимания на сыпавшиеся на них со всех сторон стрелы, помчались вперед. Сам Супоня, подняв вверх свой длинный, багровый от крови мятежников меч, решительно устремился на рыжебородого главаря бунтовщиков, размахивавшего прямо перед ним окровавленным топором. – Получай же, смрадный пес! – вздохнул воевода, попав мечом прямо в шлем наглого мятежника.