Читать онлайн «История России XX век. Эпоха сталинизма (1923–1953). Том II». Страница 177

Для продолжения работы по подготовке мирных договоров и решения других остающихся проблем послевоенного урегулирования создавался Совет министров иностранных дел из представителей СССР, США, Великобритании, Франции и Китая. 16 июля в США в пустыне Аламогордо произошло первое успешное испытание атомного оружия, о чем Трумэн сообщил Сталину в Потсдаме. Внешне Сталин не проявил особого интереса или беспокойства, но тут же приказал ускорить работу по созданию советской атомной бомбы. Между союзниками начиналась большая гонка самых смертоносных вооружений.

В.О. Печатнов. Сталин, Рузвельт, Трумэн: СССР и США в 1940-х гг. Документальные очерки. М.: Терра, 2006.

Во время военных действий в Северной Африке и особенно в период продвижения в Италии тысячи русских из тех или иных военных соединений Вермахта (не забудем, что в рядах германской армии сражалось более полумиллиона советских граждан, перешедших на сторону врага) попали в руки британцев и американцев. Поначалу это не вызывало особых проблем, так как их либо помещали в лагеря наравне с немецкими пленными, либо в особых случаях позволяли присоединяться к войскам союзников.

Проблему, которую они представляли, впервые осознали на высоком политическом уровне после того, как союзные войска высадились в Нормандии в июне 1944 г. Все немецкие пленные, взятые на начальной стадии вторжения, были направлены в Британию, где они содержались в военных лагерях, недавно освобожденных британскими и американскими войсками, принявшими участие в операции «Оверлорд». Именно тогда служащие британской разведки обнаружили во время допросов, что примерно каждый десятый немецкий военнопленный был русского происхождения. Более того, многих из этих военнопленных сковывал ужас при мысли о возвращении в Советский Союз. Некоторые покончили с собой, узнав о такой перспективе.

Данная информация была доведена до сведения британского правительства лордом Сельборном, отвечавшим за разведывательные операции. На протяжении нескольких месяцев на самом высоком уровне шли споры о том, как же поступить с русскими, оказавшимися в британском плену. Изначально Уинстон Черчилль выступал против того, чтобы возвращать кого бы то ни было в Советский Союз против его желания, на том основании, что «этим людям пришлось перенести непосильные испытания». Однако, в конце концов, он позволил убедить себя, что нельзя уклониться от выполнения требования Сталина репатриировать всех советских граждан. В октябре 1944 г. британский министр иностранных дел Энтони Иден на конференции в Москве согласился с тем, что все советские граждане, освобожденные силами союзников на Западе, должны быть репатриированы как можно скорее.

Эта уступка имела решающее значение, однако только когда Черчилль, Рузвельт и Сталин встретились в Ялте в феврале 1945 года, было достигнуто соглашение на официальном уровне. Печально известное соглашение в Ялте о взаимном возвращении военнопленных в то время держали в секрете. Это может показаться странным, так как сам текст довольно безобиден, речь шла о необходимости репатриировать освобожденных граждан союзных держав как можно скорее и безопаснее.

Тем не менее, за кулисами Министерство иностранных дел Великобритании оказывало давление на своих коллег в США с тем, чтобы те сотрудничали и приняли настоятельное требование Сталина о возвращении всех освобожденных советских граждан в СССР, независимо от желаний последних. Госдепартамент США сильно противился такому решению, отчасти по гуманитарным соображениям, отчасти потому, что передача солдат в немецкой форме явно нарушала Женевскую конвенцию 1929 г. Помимо вопроса принципа, немцы могли также отомстить на американских пленных немецкого или итальянского происхождения.

Высокопоставленные чиновники в военных структурах США положительно относились к обязательной репатриации, полагая (как время показало, неверно), что большевики могут задержать американских военнопленных, освобожденных из немецких лагерей в Польше. Как бы то ни было, но делегация Госдепартамента США в Ялте перестала противиться требованию Сталина. Недавно вступивший в должность Госсекретарь Стеттиниус был слабым человеком, назначенный Рузвельтом в обход других более талантливых кандидатов с тем, чтобы предоставить президенту контроль над внешней политикой.

Фактическим руководителем делегации Госдепартамента был Элгар Хисс, как известно сейчас, являвшийся важным советским агентом. После Ялты он отправился в Москву, где тайно встретился с Вышинским. В какой мере ему удалось оказать влияние на американскую политику, остается неизвестным. Однако сейчас имеется достаточно данных, указывающих на роль, которую сыграли высокопоставленные советские агенты и сторонники СССР в том, чтобы убедить западных союзников принять требование Сталина.

Несмотря на неоднозначное содержание Ялтинского соглашения, и Британия, и США ко времени капитуляции Германии в мае 1945 г. на официальном уровне согласились с насильственной репатриацией всех «русских». Определение «русских» звучало как «все лица с территорий, входивших в Советский Союз на момент начала настоящей войны», а именно 1 сентября 1939 г. Последняя оговорка исключала из числа выдаваемых жителей тех территорий СССР, которые были присоединены к нему после 1 сентября – жителей Эстонии, Латвии, Литвы, Восточной Польши и Бессарабии с Буковиной.

Вначале вопрос о советских военнопленных главным образом относился к исключительной ответственности британского правительства. Хотя американцы взяли в плен столько же русских, сколько и британцы, до тех пор, пока немецкие войска активно сопротивлялись, на практике единственным способом репатриировать «русских» можно было либо через оккупированный Британией Египет, Ирак или Персию, либо морем через Британию в Советский Союз. Прямо из Британии в Советский Союз было направлено около 32 тыс. советских граждан.

Потакание желаниям Сталина не обошлось без постыдных секретных мер. В соответствии с британским законом, правительство не имеет полномочий отправить какого-либо иностранца, находящегося в Британии, в другую страну против желания последнего. Британское Министерство иностранных дел не побрезговало нарушить законы собственной страны. Это было сделано, во-первых, путем распространения положений Соглашения союзных войск (которое оговорило статус освобожденных французов, поляков и других военнослужащих союзных войск на территории Великобритании) на советских военнопленных. В большинстве случаев пленных везли в порт в строгой секретности, держа их в неведении насчет места назначения, пока не было уже слишком поздно. В условиях военной цензуры британское правительство получило возможность проводить незаконные операции в широком масштабе, причем британская общественность об этом не ведала.

Ответственным за проведение всей этой политики был министр иностранных дел Энтони Иден. Иден смог убедить своих коллег в министерстве и при обстоятельствах, которые до сих пор остаются неизвестными, взял вверх над Уинстоном Черчиллем, озвучившим серьезные опасения в отношении выдачи советских военнопленных. Практически все участники знали об ужасной участи, которая ожидала всех репатриированных независимо от их деятельности в период немецкой оккупации. Защитники такой политики придерживались циничных принципов Realpolitik. Александр Кадоган, будучи постоянным заместителем министра иностранных дел Идена, отмечал: «Советскому правительству понадобится значительное количество рабочей силы для восстановления страны, и люди, которых мы возвращаем, без сомнения, помогут в этом деле». Подразумевалась, конечно, система трудовых лагерей ГУЛАГА, о существовании которой и о бесчеловечном обращении с заключенными в ней Запад был хорошо осведомлен.

После падения Германии в мае 1945 г., западные союзники получили возможность возвратить подавляющее большинство советских граждан, находившихся в их руках, относительно быстро сухопутным путем. Данные действия в основном имели место в оккупированных Австрии и Германии. В это же время Норвегия выдала Советам около 72 тыс. освобожденных из немецких трудовых лагерей русских военнопленных.

Как показывает статистика союзников, за лето 1945 г. было выдано Сталину более двух миллионов русских. Большинство из них смирилось с решением союзников, осознавая, что выбора не было, и представляя, как отреагировали бы советские власти, узнай они, что они сопротивлялись возвращению на родину. После долгих лет страданий в период немецкой оккупации многие, несомненно, хотели вернуться и поверили активной советской пропагандисткой кампании, которая вместе с британцами и американцами заверяла русских, что с ними по-доброму обойдутся по их возвращении. Другие считали, что репатриация все равно неизбежна, и поэтому решили, что самым безопасным будет проявить восторг по поводу возвращения на родину. Отсутствует статистика, которая бы дала возможность выяснить, каково было соотношение между теми, кто вернулся по своему желанию, и теми, кто вернулся под воздействием угрозы или применения силы.