Читать онлайн «История России XX век. Эпоха сталинизма (1923–1953). Том II». Страница 155

Историческая справка

Примечательны написанные по горячим следам, в 1943–1944 гг., «Военные воспоминания» солдата Леонида Андреева. Ушедший в 19 лет добровольцем на фронт смолянин был изувечен в бою под селом Черное близ Старой Руссы в марте 1943 г. После долгих месяцев, проведенных в госпиталях, он, признанный негодным к службе, жил в эвакуации у своих родителей в Ярославле и там писал воспоминания, в которых ни словом не упоминает ни компартию, ни Сталина, ни советского человека, ни комсомольца, но только родину, Россию, русского человека. Так описывает он момент атаки, которая сделала его инвалидом: «Мы лежали так миг, может быть, час. Свист [стал] чуть тише. И в это мгновение чей-то высокий молодой голос звонко и весело крикнул: – Ребята, вперед! За родину! Мы встали сразу – все. Дружное, молодое «ура!» заглушило истерический грохот пулеметов. Я несся вперед, прижав винтовку к груди, что-то сжимало горло, делало тело невесомым, могучим. Я взглянул на цепь. Ребята бежали вперед, вытянув штыки, к Черной. Многие падали – быстро и ловко, как подрубленные. Веер святящихся точек разрезал нашу цепь, точки гасли в телах товарищей, и тогда они падали в снег» (с. 206). Заканчивал свои «Записки» Андреев так: «Прошел год, как кончен обратный путь. Он стал областью воспоминаний. И странно – полный крови, боли, страданий, он в моей памяти сохраняется светлым. Виною этому русская женщина, сестра. Ее ласковые руки наложили на рану ужасных воспоминаний повязку скромной, согревающей человечности. Я сейчас живу, работаю, двигаюсь, пишу, мыслю. И это сделала прежде всего ты, сестра, и к тебе обращается моя благодарность. Ты, чистая женщина, встретила нас, грязных, истекающих кровью. Твои руки обмыли нас, успокоили нашу боль. Твоя ласка согрела нас. Твоя забота поставила нас на ноги. Твои слезы, русская женщина, рождали в нас силы ненависти к тем, кто причина им, и радость единения нашего – солдата русского и русской женщины… Ты, словно Ангел, брала в руки свои наши обессилившие тела, своими слезами рождала в нас жизнь и стала нам родной. В годину страданий, ужасов мы встали вместе – грудь и рука солдата загородили дорогу врагу, твоя рука, сестра, смягчила его боль, осветила его жизнь… Родная! Слава тебе, сестра» (с. 262–263).

Со временем, став известным специалистом по французскому экзистенциализму, доктором филологии, профессором Московского университета, Леонид Григорьевич Андреев никогда не правил тех своих солдатских записок, они были изданы женой уже после его смерти, последовавшей в декабре 2001 г. – Л.Г. Андреев. Философия существования. Военные воспоминания. М.: Гелиос, 2005. Но с каждым годом и с каждым военным успехом, коммунистический режим попирал и развеивал эти столь естественные чувства и надежды русского народа.

Мудрость древних:

«Избрали новых богов, оттого война у ворот». – Библия, Книга Судей Израилевых, 5:8.

22 июня 1941 г. митрополит Сергий (Страгородский) после совершения богослужения в Богоявленском соборе в Москве составил послание к своему немногочисленному остававшемуся на свободе духовенству и пастве: «Фашиствующие разбойники напали на нашу родину. Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает родную землю. Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени перед неправдой, голым насилием принудить его пожертвовать благом и целостью родины… Вспомним святых вождей русского народа, например, Александра Невского, Дмитрия Донского, полагавших свои души за народ и родину… Нам, пастырям Церкви, в такое время, когда отечество призывает всех на подвиг, недостойно будет лишь молчаливо посматривать на то, что кругом делается, малодушного не ободрить, огорченного не утешить, колеблющемуся не напомнить о долге и воле Божией. А если, сверх того молчаливость пастыря, его некасательство к переживаемому паствой объясняется еще лукавыми соображениями насчет возможных выгод на той стороне границы, то это будет прямая измена родине и своему пастырскому долгу… Положим же души своя вместе с нашей паствой… Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей родины. Господь нам дарует победу».

Советские власти разрешили зачитать текст этого послания в храмах лишь 6 июля 1941 г., спустя два дня после того, как советские граждане услышали выступление двенадцать дней молчавшего Сталина. 19 октября 1941 г. по решению советского правительства митрополиты Сергий и Николай с небольшой группой духовенства были эвакуированы в Ульяновск, в котором к этому времени все храмы были закрыты и, за исключением двух, полностью разрушены.

На территории СССР, не подвергавшейся немецкой оккупации, положение Русской Православной Церкви в первый год войны оставалось без каких-либо ощутимых перемен. В немногочисленных действовавших храмах, наряду с совершением богослужений, духовенство уже в первые месяцы войны стало проводить сбор денежных и иных материальных средств, вещевых и продуктовых посылок, которые передавались в фонд обороны. К концу войны Русской Православной Церковью было собрано более 300 миллионов рублей, не считая драгоценностей, вещей и продуктов. В подавляющем большинстве случаев материальная помощь, оказывавшаяся Церковью Красной армии, передавалась без указания источника ее поступления. Одним из редких исключений стала запечатленная в кадрах советской кинохроники передача Красной армии митрополитом Николаем в 1944 г. построенной на средства Русской Православной Церкви и насчитывавшей 40 танков танковой колонны «Дмитрий Донской».

Последовательная политическая лояльность по отношению к коммунистическому режиму, проявленная руководством Московской Патриархии в первый год войны, и активная деятельность по сбору средств на нужды обороны способствовали некоторым изменениям в религиозной политике государства. Сталин учитывал тот энтузиазм, с которым сотни тысяч людей вернулись в Церковь на оккупированных территориях. Он знал, что в британском Парламенте и в Конгрессе США многие не желали установления союзнических отношений с СССР именно из-за богоборческой политики коммунистического режима (большинство американских и английских политиков были верующими христианами). Во время визита Молотова в Лондон и Вашингтон в июне 1942 г. Черчилль и Рузвельт объясняли всю затруднительность для своих народов сотрудничать с богоборческим и христоненавистническим сталинским режимом.

Стремясь пропагандистски ответить на религиозно терпимую политику оккупационных германских властей и рассчитывая придать цивилизованный вид политическому облику СССР в глазах западных союзников, советское руководство стало предпринимать попытки идеологически использовать Русскую Православную Церковь в своей политике.

В 1942 г. государственная атеистическая пропаганда была резко сокращена, формально сохранявшийся «Союз воинствующих безбожников» фактически прекратил свою деятельность. Летом 1942 г. 50-тысячным тиражом в роскошном издании была опубликована книга «Правда о религии в СССР», распространявшаяся преимущественно за границей. В этой книге, содержавшей официальные церковные документы военного периода и статьи нескольких священнослужителей и мирян, указывалось на отсутствие серьезных проблем в церковной жизни СССР довоенного времени и подчеркивалось, что главные исторические невзгоды Церкви пришлось пережить лишь в результате германской агрессии. 5 февраля 1943 г. Сталин вопреки действовавшему законодательству удовлетворил просьбу митрополита Сергия об открытии банковского счета Московской Патриархии для внесения средств на нужды обороны. На Пасху 1942 г. в Москве был отменен комендантский час, чтобы верующие могли молиться в церквах на ночном богослужении.

Во второй половине 1942 г. существенно уменьшились репрессии против православного духовенства, хотя отдельные акты мученичества имели место и в 1943, и в 1944 гг. В Ульяновск стали прибывать за получением назначений на епархии и приходы представители духовенства, многие из которых были освобождены из мест заключения. В конце 1942 – начале 1943 г. советские власти дали согласие на совершение митрополитом Сергием новых епископских хиротоний. С начала 1943 г. по мере развития наступления Красной армии на освобождавшихся ею территориях открывшиеся в годы оккупации храмы в большинстве случаев уже не подвергались закрытию, а военная контрразведка СМЕРШ (от слов «Смерть шпионам!») репрессировала лишь небольшое число священнослужителей из той части духовенства, которая оставалась на своих приходах после отступления германских войск. Неоднократно осуждавшиеся в посланиях митрополита Сергия за сотрудничество с «немецко-фашистскими оккупантами» представители православного духовенства оккупированных территорий, как правило, принимались в сущем сане в штат духовенства Московской Патриархии.