Читать онлайн «Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси». Страница 92

Рис. 62. Стеклянные фишки дли игрыДевять изготовлены из темно-зеленого стекла и семнадцать — из светлого сине-зеленого стекла, с центральной фигурой «короля» с темно-синим рисунком на лице, «короной» и декоративной резьбой по «туловищу». Найдены в Бирке, возможно, восточного происхождения. Диаметр 2,5-2,7 см. IX в. Государственный исторический музей, Стокгольм

В X в. все описанные кладбища продолжают функционировать, но наиболее многочисленные и богатые могилы сосредоточиваются на двух новых местах, в Хемландене, близ южной и северной оконечности вала Бюстана, возможно — близ основанных миссионерами церквей. Возникнув как христианские кладбища, с большим количеством ингумаций в гробах, они затем приобретают очень сложную структуру: здесь представлены практически все варианты обряда, известные в Бирке, а ведущее положение занимают богатые камеры типа F — погребения воина с наложницей и конем. Полтора десятка таких погребений образуют высшую ступень военно-дружинной иерархии primores, в X в. — языческих дружинников языческих конунгов, fidelibus («верных» конунгу), сосредоточивших в своих руках большую политическую, военную, административную власть, контролирующих торговлю и, судя по ритуалу нового типа, активно ищущих новых идеологических ценностей. «Языческая реакция», в виде которой шли эти поиски, инициаторов новых отношений во всех сферах деятельности, предполагаемых «русов Бирки», вполне закономерна; подобным же образом отвергал христианство воинственный киевский князь Святослав: «дружина моя сему смеятися начнуть» (ПВЛ, 955 г.). В пору активной и успешной экспансии, направленной главным образом против христианских стран, вожди и силы, направлявшие эту экспансию, до конца X в. (а в Швеции и в XI в.) пытались мобилизовать, обновить, реформировать старые языческие верования.

Рис. 63. Бронзовая фибула из Бирки. Длина 9,2 см

Социальная топография могильника Бирки неадекватна описанию общественной структуры у Римберта; однако она позволяет археологически атрибутировать ведущую военно-дружинную организацию, видимо подчиненную (непосредственно или через своих предводителей — «префектов вика») конунгу, составлявшую не более 10% от общей численности населения Бирки (раскопано около сотни камерных погребений) и поставившую под свой контроль важнейшие функции города, прежде всего — торговую (в камерах сосредоточены наиболее многочисленные и богатые импорты). Время расцвета этой общественной структуры, рубеж ІХ-Х — первая половинах вв., не противоречит атрибуции ведущего общественного слоя, в широком понимании, как «русов» (ар-рус арабских источников, rhos Бертинских анналов) в переходном состоянии трансформации изначальных военно-морских ополчений rup — в дружинно-торговую корпорацию, достаточно тесно, может быть теснее, чем кто бы то ни было, связанную с князем (конунгом), но и достаточно самостоятельную по отношению к нему; самостоятельность эта основывалась на ведущем положении «группы людей камерных могил» в Бирке как торговом центре, а следовательно, в первую очередь на масштабах и эффективности ее «восточной торговли», важнейшего компонента северной торговли эпохи викингов.

Рис. 64. Берестяное ведро, найденное в БиркеВедро покрыто тонким бронзовым листом и украшено выгравированными птицами, деревьями и завитками. Привезено из Нортумбрии или Шотландии. VIII в. или начало IX в. Высота 18,3 см. Государственный исторический музей, Стокгольм

Могильник Бирки дал основной материал для характеристики поселения на Мелар как торгового центра. В 1175 погребениях, раскопанных с 1874 по 1934 г., сосредоточена крупнейшая коллекция древностей эпохи викингов, отразившая связи с Востоком (арабское и сасанидское серебро, стекло, глазурованная керамика — «люстр», ткани) и Западом (серебро, стекло, керамика, оружие, ювелирные изделия, резная кость, ткани) (Arbman 1937: 145-167; 1955: 140-143; Arrhenius 1973: 130-132; Gejer 1938; Selling 1955; Kivikoski 1937: 229-250; Raudonikas 1930: 132-140). Судя по исходным ареачам восточноевропейских импортов, также представленных в Бирке, ее связи с исламским миром осуществлялись по Волжскому пути и прекратились не позже 970-х гг. (Maimer 1966: 221). Для западных связей большое значение имели отношения с Хедебю, Дорестадом и другими североморскими центрами.

Хронология и динамика этих связей сейчас уточнена по соотношению материалов могильника и поселения: начало торговой активности, судя по серии англосаксонских монет (697-749 гг.) на несколько десятилетий предшествует «первой волне арабского серебра» с 780 по 833 г. Сопоставление с дендродатами Старой Ладоги (753 г.) позволяет современным исследователям отнести «археологическое начало» эпохи викингов не к 793 г. (нападения на Линдисфарн), а к 750-м гг., рубежу между эпохой викингов и вендельским периодом (Jansson 1985: 178). Первые арабские дирхемы в «Черной Земле» Бюстана Бирки открывают монетную серию (749-833 гг.), массово представленную в могилах Бирки; единичные монеты в верхних горизонтах культурного слоя документируют и монетные серии следующих «волн серебра» в могилах начала X и первой половины X в. (ок. 912г, 914-940-е гг.); «младшие монеты» в культурном слое и погребениях Бирки — не позднее середины 950-х гг. (Jansson 1985: 179, Fig. 130).

Эти данные корреспондируют с распределением арабского и раннего западноевропейского серебра в кладах Швеции: «пики» в начале 700-х гг. и ок. 750 г. документируют начало связей с Западом («фризский период» балтийской торговли), с 780-х гг. поступает арабский дирхем — основная «валюта Севера» с тремя «максимумами» ок. 810-х, 850-х, 910-х гг.; резкий спад поступления арабского серебра начинается после 940-х гг. и завершается в 960-х. Клады серебра и золота в Черной Земле, найденные в 1872, 1873 и 1874 гг., дополняют эту картину (Zachrisson 1992: 52-63).

Клад 1872 года состоял из 89 целых и 360 фрагментированных дирхемов. 15 витых серебряных браслетов и включал также витую серебряную шейную гривну, ряд других украшений, общим весом 2кг 160, 98 г.; младшие монеты клада, Хаманида Мансура бен-Нух (961-977 гг.) чеканены в 965 (967?) году; старшая из монет, Умай ядов, выпущена в 718 г. В кладе имеются также фрагменты сасанидских монет и византийская Константина VII и Романа (948-959 гг.).

Клад 1873 года состоял из 24 целых и 83 фрагментированных дирхемов, византийской монеты Константина X и Романа II, фрагментов браслетов и других вещей, общим весом 277,2 г; младшая из восточных монет выпущена в Бухаре в 957/58 г. (старшая — 893 г.).

Клад золота, известный как клад Грёнсё (Gronso), был найден в 1874 г. в южной части острова Бьёрко; он состоял из двух массивных гладких браслетов, перехваченных куском витой золотой проволоки (на один из браслетов надето золотое завязанное кольцо). Общий вес сокровища — 528,57 г. Это — самый крупный клад золота в Швеции эпохи викингов (Stenberger 1964: 772).

Датировки кладов, как и отдельных монетных находок, свидетельствуют, что Бирка прекратила функционировать ко времени появления «Данегельда» и ввода в обращение монет Этельреда II (968-1016). Время ее становления и расцвета, до середины X в., определяется в первую очередь движением арабского серебра и сложением трансбалтийской системы торговых путей и центров IX — первой половины X в. Упадок Бирки вполне определенно можно связывать с походами киевского князя Святослава и его дружин в 964-967 гг. на Волжскую Булгарию и Хазарию, с разгромом Булгара, Итиля на Волге и захватом Саркела на Дону (Лебедев 1985: 256-257). Вслед за этими и дальнейшими походами Святослава происходит глубокая переориентация торговых потоков, с Волжского пути — на Днепровско-Волховский,а одновременно — быстрое вытеснение деградировавшего дирхема — более легким, но высококачественным германским денарием из серебра Раммельсбергских рудников (с 964 г.). Возможно, «рекогносцировочная поездка» испанского коммерсанта Ибн-Якуба через города Средней Европы на Балтику, в Хай-табу, была определенным образом связана с подготовкой такого рода масштабной переориентации международных торговых центров и товарно-денежных потоков середины — второй половины X в.

Роль Бирки в этой системе торговых городов была, видимо, значительной: с нею связывают зарождение городского права, норм средневековой юрисдикции, известных позднее как Bjarkóarett. Высказывалось предположение, что «право Бирки» объединяло несколько центров, носивших одно и то же название — Birka на Мелар, Bjorkó на Аландах, Berkeron — на месте будущего Бергена, остров Bjarkoy в Северной Норвегии, Bjerke — за Выборгским заливом Финского залива (в проливе Бьеркезунд) и др. (Wadstein 1925).

Реконструкция системы торговых центров эпохи викингов на Севере во многом — дело будущего. Не все они выявлены лишь в 1970-х годах началось изучение «вика» на Готланде — открытого поселения в бухте Повикен (Paviken), существовавшего с начала VIII до начала XI в., то есть несколько дольше Бирки (что соответствует уже сложившимся представлениям о соотношении Бирки и Готланда в балтийской торговле) (Lundstrom 1974: 32-94). В материалах Повикена немало общего и с Биркой, и с другими северными виками VIII-X вв. Датируется его деятельность интервалом 700—1000 гг. Поселение в устье протоки Идон, соединяющей озеро Викмюр с замкнутой и безопасной бухтой Повикен, на подходе к ней, со стороны моря защищал прибрежный «полукруглый вал» Vastergarns vallen; позднее здесь была воздвигнута каменная оборонительная башня (kastal), входившая в систему из десятка подобных каменных укреплений, обеспечивавших безопасность каждого из округов Готланда в эпоху Средневековья (Ambrosiani 1993:67).