Читать онлайн «Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси». Страница 129

Окрыленные, миссионеры вернулись домой. Император и папская курия оценили результаты миссии весьма высоко: был учрежден новый епископат в Гамбурге на Эльбе; не позднее 834 г. состоялось торжественное поставление в епископы Гамбургские Ансгара, введенного в сан представительным собранием франкских церковных иерархов, епископов Реймса, Метца, Майнца, Трира и мн. др. Папа Григорий IV утвердил Ансгара легатом «окружающих народов свеев, также данов, так же как и славян»; ранее папой Пасхалием эта легация возложена была на архиепископа Реймсского, Эбо (Vita Anskarii, 12-13).

Основанная в Бирке шведская церковь оставалась пока в подчинении Реймса. Эбо направил в Бирку торжественно встреченного «королем и народом», a rege et a populo, как сообщает «Житие Ансгара» (Vita Anskarii, 14), Гаутберта, утвержденного первым шведским епископом, и священника Нитхарда. В Бирке была построена первая городская церковь.

Рис. 123. Археологические находки, связанные с христианским культом.Слева: серебряный фрагмент из клада в Эсгер Рифтес, Фоле, Готланд. Возможно, передняя часть византийской или русской раки, с выгравированной фигурой святого. Длина 2,9 см. Около 1000 г. Государственный исторический музей, Стокгольм.Внизу: фрагмент, вырезанный от серебряного предмета. Возможно, голова Христа. Из серебряного клада, обнаруженного в Валдарве, Эскелхем, Готланд. Примерно 1000 г.Справа внизу: серебряный нательный крест из Бирки с филигранным узором. В центре находится прозрачный камень (хрусталь) с выгравированной надписью. Поздний период эпохи Каролннгов или Оттонов. Длина 4,7 см. Государственный исторический музей, СтокгольмВверху : обе стороны раки из накладного серебра с чернением из клада в Валбо, Гесгрикланд. На одной стороне изображена Дева Мария, на другой — святой Николай. Диаметр 2 см. XI в.

Время для ее деятельности, однако, было не самым благоприятным. В 830-60-х гг. «движение викингов» достигает наивысшего подъема, их экспансия набирает силу, приобретая все более организованный и масштабный характер. Дружины «морских князей» сплачиваются в настоящие армии, закрепляются на островах близ побережий и в устьях рек, подчиняют северную часть Англии, систематично опустошают глубинные области Франции. В 845 г. викинги захватили и подвергли ужасающему разгрому Гамбург, опустошив и разграбив городскую крепость и предградье. Была расхищена церковная утварь, в огне пожара сгорела библиотека Ансгара (с великолепной библией, подаренной императором), язычники «оставили его совсем нагим», ut quasi nudum eum dimise- cint (Vita Anskarii, 16). «Бог дал, Бог и взял», Dominus dedit, Dominus abstulit, сокрушенно повторял епископ слова Иова (Ibid.).

Несомненно, отзвуком этих успехов викингов на Западе был рост антихристианских настроений в Бирке. Вслед за разграблением резиденции епископа Гамбургского шведские язычники, «охваченные яростным усердием, коварно начали преследовать епископа Гаузберта». Нитхардт и вместе с ним другие христиане были убиты, Гаузберт — изгнан из Бирки. «Житие» подчеркивает, что произошло это «не по королевскому распоряжению, но единым народным возмущением», non regio iussu factum, sed populari tantum conspiratione est perpeteatum (Vita Anskarii, 17).

«Языческая реакция» в Бирке не была лишь случайным эпизодом, инспирированным внешними причинами. Анализ тенденций развития погребальных обрядов в достаточно обширном (около 1100 раскопанных комплексов) могильнике, так же как в целом «ансамбля некрополя» скандинавов эпохи викингов (Лебедев 1977:141-158), позволяет, как будто, уловить важные общественные процессы, определявшие политическое и идеологическое развитие. Поколение, актив, но действовавшее в событиях середины IX столетия, вырабатывает, в числе прочего новые формы ритуальной практики, которые свидетельствуют, во-первых, о консолидации новых, достаточно влиятельных, социальных групп, так или иначе определявших перспективы общественного развития: во-вторых, о глубокой переработке и даже преодолении христианского воздействия, наметившегося в первой половине столетия; и, в-третьих, о создании и реализации определенных идеологических установок несомненно на языческой, в основе своей — традиционной для Севера (хотя и подвергнутой некоторой модификации) системе средств.

Рис. 123. Руническая наскальная резьба из Соллентуны, Уппланд. Середина XI в.

Примерно 10% исследованных погребений Бирки составляют т. н. «камерные могилы» (Graslund 1980: 27-49,77—85), погребения в просторных могильных ямах, со стенами, обшитыми деревом, нередко с деревянными полами и перекрытиями. Такие погребения в IX в. появляются на «христианизированном» кладбище севернее Борга, затем они распространяются и в других «кварталах» могильника Бирки. Если в ранней группе камер заметно воздействие христианской и в целом западноевропейской погребальной обрядности, то уже в течение IX века облик могил и семантическое содержание ритуала заметно видоизменяются. Бо¬гатый инвентарь, языческие амулеты — шейные гривны с «молоточками Тора», за-хоронения в сидячем положении, — все эти черты, которые шведская исследовательница А. Греслунд, наиболее детально изучившая эту группу погребений, справедливо связывает с местной обрядностью, появляются уже в IX в.; в поздней же группе камерных могил представлены, наряду с сидячими, парные захоронения мужчины в сопровождении женщины, погребения коня, сооружаются внушительные курганные насыпи.

Достаточные основания позволяют отождествить социальную группу, выработавшую обряд погребения в камерных могилах, с теми, кого Римберт именовал «primores», знатью из непосредственного окружения конунга. Наиболее определенно выступают военные функции этой социальной группы, ее погребения со временем образуют вполне отчетливую иерархию воинских захоронений, с обязательным набором боевого оружия и захоронениями «всадников» высшего ранга (часто — в сопровождении женщин, скорее всего наложниц). Эта группа несомненно связана также с торговлей; многочисленный и разнообразный погребальный инвентарь, куда входит оружие, утварь, украшения, конская сбруя, орудия труда и пр., указывает на значительную личную собственность погребенных; очевидно, выступающая за «камерными могилами» социальная организация строилась не на родовых, а на каких-то иных началах, но при этом охватывала уже целые семьи (не менее 40% камерных погребений — женские, иногда очень богатые). Группу, сосредоточившую в своих руках военно-торговые и, вероятно, административные функции, иерархически организованную и при этом образовавшую стабильный и достаточно заметный слой постоянного населения «главного порта королевства», видимо, следует рассматривать как утвердившуюся в Средней Швеции (в отличие от дружин викингов, лишенных земли) военно-дружинную знать, консолидировавшуюся вокруг конунга и составившую непосредственное королевское окружение, двор и дружину, «грид», то есть ядро зарождающегося в скандинавских странах господствующего класса раннего Средневековья.

Рис. 124. Еллингский каменьОдна из сторон камня из Еллинге показывает сцену распятия. Христос окружен плетением, часть рунической надписи можно увидеть на основании камня. Около 980 г.

Дружинный характер «камерных могил» IX-X вв. можно считать доказанным не только для Бирки, но и для Хедебю, где они появились на рубеже IX-X вв., так же как для Ладоги, Пскова, Гнездова, Шестовиц под Черниговом, Киева — то есть всех тех древнерусских центров, где этот обряд связан с присутствием варяжских дружин (Jahnkuhn 1958: ^77; Кирпичников, Лебедев и др. 1978: 75). Во всех рассмотренных случаях эти дружины выступают опорой великокняжеской, а в Скандинавии — королевской власти и непосредственно связаны с нею. Тем более симптоматично нарастание в течение последних десятилетий IX-X вв. в погребальных ритуалах, обрядности и идеологии этого слоя языческих черт, все более демонстративная «антихристианская» его направленность. «Христианство, однако, далеко еще не проникло вглубь, что показывает выразительный обряд захоронения с великолепным инвентарем, когда крест и “молот Тора” находятся в одной могиле», — отмечал в свое время X. Арбман, имея в виду самую богатую из «камерных могил» Бирки (№ 750) (Arbman 1937: 243-244). Королевская, княжеская дружина в пору активной и успешной экспансии, несомненно, была озабочена и своего рода идеологическими поисками; «языческая реакция», в виде которой эти поиски осуществлялись, вполне закономерна. Также отвергал христианство воинственный киевский князь Святослав: «дружина моя сему смеятися начнуть», — отвечал он на увещевания известнейшей из «знатных христианок» своего времени, матери своей, киевской княгини Ольги (ПВЛ под 955 г.) (ПВЛ 1926:59-62). В пору бесспорных внешних успехов экспансии, направленной главным образом против христианских стран, вожди и силы, направлявшие эту экспансию, пытались прежде всего мобилизовать, обновить, реформировать в сфере идеологии старые, языческие верования и традиции.