Читать онлайн «Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах. Выпуск 1». Страница 80

В то же время, Михаил Илларионович интересовался научными изысканиями, выписывал много книг за границей, которые положили начало известной воронцовской библиотеки. Среди книжного собрания имелось много работ с дарственными надписями. Так, саксонский министр при петербургском дворе граф Брюлъ подарил графу Воронцову роскошное издание гравюр его картинной галереи. Стараниями Михаила Илларионовича было сохранено много важных документов, которые позднее составили знаменитый архив Воронцова, изданный Бартеневым в 40 книгах.

Воронцов был известен своей дружбой с Михаилом Васильевичем Ломоносовым. Великий ученый обращался к канцлеру зачастую с просьбой о "важном заступлении и предательстве". Граф, в свою очередь, проявлял интерес к его научным трудам, помогал деньгами. Еще в марте 1753 года Ломоносов писал Воронцову: "Непременная вашего сиятельства ко мне чрез долгое время без всяких моих заслуг милость толь мне чувствительна, что я никогда не могу иначе об вас вспомнить, как бы сын об истинном своем отце должен вспомнить".

Принцесса София-Августа-Фредерика Ангальт-Цербстская, ставшая императрицей Екатериной Алексеевной, должна была показать и доказать, что иных интересов, кроме российских, для нее не существует. И всем своим правлением, в первую очередь ведением внешних дел, она это продемонстрировала: никаких особых отношений с родиной, с Германией, ни в политике, ни в жизни, ни в быту. Переписка с немецкими владетелями велась исключительно по-французски. Полный разрыв с родственниками - ни один из них не приглашался в Петербург. Сама Екатерина за 52 года пребывания в России ни разу не пересекала ее границ. Она отказалась от модного тогда обычая брать в услужение иностранцев - только россияне! Дипломатам, русским по происхождению, она предписала составлять депеши на родном языке. Российская внешняя политика при Екатерине вновь обрела присущий ей при Петре динамизм, утраченный было при его незадачливых преемниках, и импульс исходил от государыни, обладавшей способностью стратегического мышления, целеустремленностью, силой воли, упорством, отмечает доктор исторических наук Анатолий Игнатьев.

Известный русский историк Сергей Федорович Платонов писал: "Если бы в конце царствования Екатерины встал из гроба московский дипломат XVI или XVII в., то он бы почувствовал себя вполне удовлетворенным, так как увидел бы решенными удовлетворительно все вопросы внешней политики, которые так волновали его современников". Вслед за Петром I Екатерина считала, что Россия должна занимать активную позицию на мировой арене, вести наступательную политику. Вступив на престол, она разорвала заключенный Петром III союзный договор с Пруссией. Благодаря ее усилиям был восстановлен на курляндском престоле герцог Бирон. В 1763-м, опираясь на поддержку Пруссии, Россия добилась избрания своего ставленника Станислава Августа Понятовского на польский трон. Это привело к охлаждению отношений с Австрией, которая, опасаясь чрезмерного усиления России, стала подстрекать Турцию к войне с Российской империей. С самого начала войны появились стратегические преимущества противника - обладание Крымом и господство на море, что позволяло наносить удары в любой точке побережья. Российское командование собиралось прежде всего овладеть выходом из Азовского моря, "дабы зунд Черного моря чрез то заполучить в свои руки и тогда нашим судам способно будет крейсировать до самого Царьградского канала и до устья Дуная". Русский флот обошел всю Европу, явился в Архипелаге, возмутил Морею против турок и одерживал над ними победы. Правда, он не мог, как было предположено, пройти в Черное море, ибо турки укрепили Дарданеллы; но эффект от блестящего морского предприятия получился полный как в Турции, так и в Европе. Не менее блестящи были победы Румянцева, перешедшего даже Дунай, и князя Долгорукого, занявшего весь Крым. Мир 1774 г. дал России берега Черного и Азовского морей и сделал крымского хана независимым от Турции. Результатом этих условий явилось присоединение Крыма в 1783 г.

Прусский император Фридрих II писал своему брату Генриху: "Россия - страшное могущество, от которого через полвека будет трепетать вся Европа".

Известный русский историк Сергей Федорович Платонов так отзывался о политике Екатерины: "При постоянном воздействии западных держав, при очень сложных политических затруднениях дипломатия Екатерины не всегда могла достигнуть того, к чему стремилась, не всегда ясно сознавала, к чему ей следует стремиться, - словом, терпела неудачи и делала ошибки, но завершила успешным концом вековые стремления нашего племени и, оканчивая решение старых задач, спешила ставить новые, вроде "аккорда" и греческого проекта, не всегда вытекавшие из реальных потребностей времени и народа, но иногда близкие народному делу".

"Он любил Россию с пламенною и животворною преданностью, которая только тогда существует, когда человек принадлежит стране всеми связями, всеми свойствами своими, порождающими единство интересов и симпатий, в котором сказывается единая любовь к своему отечеству - его прошлому, настоящему и будущему. Только при такой любви и можно доблестно служить стране своей и родному своему народу, сознавая при этом все его недостатки, странности и пороки и борясь с ними насколько возможно и всеми средствами", - Никита Иванович Панин.

Он родился 18 сентября 1718 года. Его отец, Иван Васильевич, всю жизнь отдал военной службе и вышел в отставку в чине генерал-поручика. Панин-старший пользовался расположением Петра I, но к числу его ближайших сподвижников не принадлежал, хотя был женат на племяннице знаменитого князя Меншикова Аграфене Васильевне Еверлаковой. Благодаря родству с Меншиковыми Никита Панин еще ребенком был представлен высшему петербургскому обществу, в том числе и великой княгине Елизавете Петровне. Панин проходил службу с самых нижних чинов в привилегированном Конногвардейском полку. В 1740 году из вахмистров конной гвардии его перевели в корнеты. Панин оказался в числе тех гвардейцев, которые помогли Елизавете взойти на престол. Он был пожалован в камер-юнкеры и стал приобретать некоторое влияние при дворе. После того как на него обратила внимание императрица, фаворит Елизаветы граф Шувалов забил тревогу. Молодого Панина срочно отправили посланником в Данию. В Дании Никита Иванович пробыл недолго.

В 1746 году шведский король потребовал отозвать из Стокгольма русского посланника. Корфа. Шведским делам в Петербурге в то время придавали очень большое значение, поэтому решение канцлера Бестужева-Рюмина послать в Стокгольм талантливого, но неопытного Панина было неожиданным. В Стокгольме Никита Иванович прожил двенадцать лет. Ему удалось предотвратить назревавший разрыв дипломатических отношений с Швецией, подписав русско-шведскую декларацию о готовности обеих держав охранять торговое мореплавание в Балтийском море и препятствовать появлению британского военного флота на Балтике. В ноябре 1759 года Ее Императорское Величество повелела своему полномочному министру при шведском дворе, камергеру и генерал-поручику Никите Панину на время покинуть Стокгольм по случаю назначения его воспитателем и обер-гофмейстером великого князя Павла Петровича.

При дворе Панин быстро стал человеком значительным. Его называли "самым сановитым вельможей империи". Он обладал редкой способностью располагать к себе людей, поэтому у него было много друзей и мало врагов. Он слыл искусным дипломатом и весьма образованным человеком. Панин долго жил в Европе и хорошо знал европейскую культуру, а таких людей в России в то время было немного, и их ценили. В период недолгого правления Петра III Панин выступал за отстранение императора от власти, имея в виду регентство Екатерины Алексеевны до совершеннолетия своего воспитанника, и за ограничение монаршей власти. Петр III не доверял Никите Ивановичу, хотя и пожаловал чином действительного тайного советника и орденом св. Андрея Первозванного.

В июньском перевороте 1762 года Панин принял деятельное участие. Екатерина II наградила его за услуги ежегодной пенсией в размере 5 тысяч рублей. Первое время Панин был лишь неофициальным советником императрицы по вопросам внешней политики, и ему пришлось выдержать сильную конкуренцию со своим старым другом Бестужевым-Рюминым. Иностранные послы сообщали своим правительствам об интригах Орлова против Панина, который даже высказал желание отойти от дел. Однако именно Панин 4 октября 1763 года стал старшим членом Иностранной коллегии; в октябре же, после окончательного удаления от дел Бестужева, к нему отошло заведование делами коллегии. Не будучи официально назначен канцлером, он был поставлен, по сути, выше вице-канцлера князя Голицына и в течение почти двух десятков лет оставался главным советником Екатерины II и руководителем русской внешней политики.