Читать онлайн «Новая история стран Европы и Америки XVI-XIX вв. Часть 3: учебник для вузов». Страница 113

Молдавский и валашский народы вели упорную борьбу против османских поработителей. Войны Габсбургов с Османами и России с Турцией поддерживали надежды княжеств на освобождение от иноземного ига. Движущими силами в борьбе за независимость были народные массы. Господари, которые временами отваживались на открытую конфронтацию с Портой, находили поддержку в среде мелкого служилого дворянства, выступавшего за укрепление центральной власти в противовес боярам. Боясь объединенных усилий Молдавии и Валахии, султанские власти разжигали противоречия как внутри господствующего класса княжеств, так и между самими княжествами. Борьбу против Порты осложняли и отношения Дунайских княжеств с Польшей (Речью Посполитой), Трансильванией, Габсбургами, предпринимавших попытки подчинить их.

Большое значение для Молдавии и Валахии имела победа России над Турцией в войне 1768–1774 гг. Кючук-Кайнарджий-ский мирный договор 1774 г. расширял автономию княжеств. Он регламентировал выплату дани Порте, ограничивал ее монополию на торговлю с княжествами, ограждал в них православную церковь от вмешательства султанского правительства, запрещал туркам селиться на территории Молдавии и Валахии. Россия получала право выступать «в пользу двух княжеств», защищать их интересы. Русско-турецкое соглашение 1802 г. о статусе Молдавии и Валахии вводило положение, что господари не могли смещаться без одобрения Петербурга. Молдавия и Валахия формально оставались под властью Турции, но фактически были уже под протекторатом России.

Дубровницкая республика сохранила почти неизменные черты сложившегося здесь ранее коммунального строя, связанного с полным засильем местного патрициата (властела, по сербохорватски). Вся государственная власть в республике принадлежала замкнутой касте патрициев, которая препятствовала расширению круга правящих патрицианских семей Дубровника, не говоря уже о жителях окрестных селений и островов. Политическое господство дубровницких нобилей облегчалось весьма благоприятными экономическими условиями, расцветом торговли, усилением дифференциации в сословии пополанов («пучан»). Выделение наиболее зажиточных слоев пополанства привело к созданию новых замкнутых корпораций, отделенных от массы городских жителей, но не получивших доступа к власти.

Политическая структура сословно-представительной монархии Габсбургов и ее южнославянских владений была существенно иной, чем Европейской Турции.

Политика габсбургской централизации закономерно приводила к ограничению традиционных национальных государственно-правовых институтов, к заметному ущемлению сословных привилегий феодальной верхушки в подвластных Австрии землях, что открывало возможности для их онемечивания. Но в Хорватии Вене пришлось идти на уступки местному дворянству. Существовавшая там длительная османская угроза и военное противостояние привели к административному разделу хорватских земель на Гражданскую Хорватию и Военную Границу. Позднее в их состав были включены территории Славонии, освобожденные от турок хорватскими и австрийскими войсками (1699). Военная Граница, включавшая территории на рубеже с султанской империей, находилась под непосредственным управлением австрийских военных властей. В Гражданской Хорватии, которая входила в состав земель венгерской короны, действовали дворянское самоуправление – хорватский собор (представительное собрание), жупанские (областные) скупщины, избиравшие чиновников. Администрацию возглавлял бан, назначавшийся венским двором обычно из местных магнатов. В конце 70-х – начале 80-х годов XVIII в., при императрице Марии Терезии и императоре Иосифе II, хорватская администрация была преобразована. По образцу Венгерского королевства создавался Правительственный совет во главе с баном. Его полномочия передавались в венгерский Правительственный совет, в состав которого вводился представитель от Хорватии и хорватский бан. В Хорватии учреждался также институт императорского комиссара с широкими полномочиями. Официальным языком провозглашался немецкий. Централизаторский курс Габсбургов вызвал оппозицию хорватской знати, ратовавшей за соблюдение традиционных сословных свобод. В 1790 г. хорватский собор передал венгерскому сейму право устанавливать военный налог, выплачиваемый Хорватией, и отказался от собственного права накладывать вето на решение венгерского сейма, касавшиеся внутренних дел Хорватии. Подчинение Гражданской Хорватии и Славонии в административном отношении позволило венгерским правительству и дворянству приступить к последовательной политике мадьяризации.

Венеция в своих южнославянских и греческих приморских районах и островах полностью подчинила местное население в политическом и экономическом отношении. В самостоятельных городских коммунах правительство республики назначало своего правителя-венецианца. Он осуществлял реальную власть в пределах коммуны, участвуя в судебном разбирательстве вместе с выборными из числа местных нобилей, надзирая за обороной города и деятельностью низших чиновников коммуны. Усиливая контроль за своими адриатическими владениями, Венеция создала в конце XVI в. также пост верховного правителя балканских провинций – генерального провидура Далмации и Албании с резиденцией в Задаре; другой ее наместник контролировал греческие колонии. Резко ограничив автономию подчиненных ей далматинских городских коммун, Венеция в то же время была вынуждена допустить сохранение прежних органов местного самоуправления, продолжавших вести городские дела под постоянным контролем венецианских правителей. Недовольство местного населения обостряло борьбу главных сословий – патрициев и пополанов в коммунах. Пополаны стремились добиться участия в Большом совете – Великом вече города, где всем вершили патриции, и уравнения прав пополанских советов с Большим советом. После упорной борьбы во многих коммунах Далмации пополаны все же добились расширения своих политических прав, участия в решении основных городских проблем.

Мысль об освобождении никогда не удавалось изгнать из сердец балканских народов. Но нужны были особые условия, чтобы из мечтаний, запечатленных в песнях и балладах, из стихийных восстаний они переросли в целостное движение. Наполеоновская эпопея, захватившая отдельные области юго-востока континента, послужила генератором освободительного движения и разработки программ воссоздания национальных государств.

К концу XVIII в. военно-ленная система Османской империи перестала отвечать требованиям времени. Экономика Турции, направленная на поддержание и развитие мощной военной машины, способной охранять границы империи, не только не развивалась, но и находилась в состоянии кризиса. Это выражалось в появлении новых форм собственности, расцвете откупной системы и ростовщичества, не соответствующих основным государственным принципам Порты – жесткой централизации и контролю за собственностью на землю. В политическом плане кризис власти вылился в рост сепаратистского движения внутри империи, когда мятежные паши выступали с оружием в руках против власти султана. В конце XVIII – первой половине XIX в. такие выступления сотрясают Албанию, Боснию, Герцеговину и даже центр империи – Румелийский вилайет. Особую опасность для Стамбула представлял реформированный янычарский корпус и бездействующие в перерывах между войнами башибузуки. Те и другие использовались местными феодалами, были легки на подъем и отважны в бою. Ситуация осложнялась падением военной мощи империи, поражениями в войнах. Военные поражения способствовали углублению кризисных явлений, подтачивавших основы режима. Вместе с победами исчезла и добыча, будь то через обогащаемую войной казну, будь то в виде примитивного грабежа. Сипахи (военно-служилое сословие) утрачивали интерес к службе и обращались к делам хозяйственным; доход от имения становился первоосновой их существования; росло стремление превратить свое условное держание в частное владение (чифтлик) и усилить эксплуатацию крестьян. Беспощадные янычары превратились в торгово-ремесленное сословие. В 1770 г. в битве при Кагуле 17-тысячный корпус генерала П.А. Румянцева обратил в бегство 150-тысячное войско великого визиря. В последней четверти XVIII в. в мирные договоры Турции с воевавшими с ней европейскими государствами стали включаться пункты, касающиеся положения подвластного Порте христианского населения Балканского полуострова. Так в текст Кючук-Кайнарджийского мира 1774 г. было внесено право России защищать интересы православного населения султанской империи, а по Систовскому миру 1791 г., знаменовавшему победное окончание войны России с Австрией против Турции, предусматривалось проведение реформ в пограничном с монархией Габсбургов Белградском пашалыке.