Читать онлайн «Подлинная история русского и украинского народа». Страница 91

Трубецкой писал, что невозможно и опасно не только противопоставлять две культуры, но и подгонять общерусскую культуру под рамки местной, то есть втискивать все общерусское культурное и историческое наследие в рамки украинских задач. А все, что не вписывается в эти рамки, — обрезается, выкидывается, признается ненужным. Иными словами, опасно для самого народа, когда весь Пушкин признается вредным антиукраинским писателем-шовинистом из-за стихотворения «Клеветникам России», Булгакова запрещают за «Белую гвардию» и когда Шевченко признается безусловно великим и не подвергаемым критике, а те, кто пытаются возражать, объявляются врагами нации.

«Ограничение этого поля может быть желательно только, с одной стороны, для бездарных или посредственных творцов, желающих охранить себя против конкуренции (настоящий талант конкуренции не боится!), а с другой стороны — для узких и фанатичных краевых шовинистов, не доросших до чистого ценения высшей культуры ради нее самой, и способных ценить тот или иной продукт культурного творчества лишь постольку, поскольку он включен в рамки данной краевой разновидности культуры. Такие люди и будут главным образом оптировать против общерусской культуры и за вполне самостоятельную украинскую культуру. Они сделаются главными адептами и руководителями этой новой культуры и наложат на нее свою печать — печать мелкого провинциального тщеславия, торжествующей посредственности, трафаретности, мракобесия и, сверх того, духа постоянной подозрительности, вечного страха перед конкуренцией. Эти же люди, конечно, постараются всячески стеснить или вовсе упразднить самую возможность свободного выбора между общерусской и самостоятельно-украинской культурой: постараются запретить украинцам знание русского литературного языка, чтение русских книг, знакомство с русской культурой. Но и этого окажется недостаточно: придется еще внушить всему населению Украины острую и пламенную ненависть ко всему русскому и постоянно поддерживать эту ненависть всеми средствами школы, печати, литературы, искусства, хотя бы ценой лжи, клеветы, отказа от собственного исторического прошлого и попрания собственных национальных святынь. Ибо, если украинцы не будут ненавидеть все русское, то всегда останется возможность оптирования в пользу общерусской культуры (курсив мой. — А. М.). Однако нетрудно понять, что украинская культура, создаваемая в только что описанной обстановке, будет из рук вон плоха. Она окажется не самоцелью, а лишь орудием политики и, притом, плохой, злобно-шовинистической и задорно-крикливой политики»[72].

Великий русский мыслитель князь Трубецкой очень точно описал те процессы, которые начнут происходить через много лет. Что вновь создаваемая культура и культурная идентичность будет очень низкого качества.

«Политиканам же нужно будет главным образом одно — как можно скорей создать свою украинскую культуру, все равно какую, только чтобы не была похожа на русскую. Это неминуемо поведет к лихорадочной подражательной работе: чем создавать заново, не проще ли взять готовым из заграницы (только бы не из России!), наскоро придумав для импортированных таким образом культурных ценностей украинские названия! И, в результате, созданная при таких условиях «украинская культура» не будет органическим выражением индивидуальной природы украинской национальной личности и мало чем будет отличаться от тех «культур», которые наспех создаются разными «молодыми народами», статистами Лиги Наций. В этой культуре демагогическое подчеркиванье некоторых отдельных, случайно выбранных и, в общем, малосущественных элементов простонародного быта будет сочетаться с практическим отрицанием самых глубинных основ этого быта, а механически перенятые и неуклюже применяемые «последние слова» европейской цивилизации будут жить бок о бок с признаками самой вопиющей провинциальной ветоши и культурной отсталости; и все это — при внутренней духовной пустоте, прикрываемой кичливым самовосхвалением, крикливой рекламой, громкими фразами о национальной культуре, самобытности и проч… Словом, — это будет жалкий суррогат, не культура, а карикатура».

Если кто-то считает, что Трубецкой так уж сильно ошибся, то просто почитайте современную украинскую прессу, посмотрите телеканалы, и, возможно, вы поймете, что все-таки Трубецкой был недалек от истины.

22 июня 1941 года, в первый же день войны, на территорию СССР в составе вермахта вошли отряды украинских националистов из ОУН. За год до войны, 7 июля 1940 года, глава ОУН (м) Андрей Мельник обратился с письмом к Адольфу Гитлеру:

«Украинский народ, который, как другие народы, в продолжение столетий боролся за свою волю, принимает близко к сердцу идею создания Новой Европы. Задачей целого украинского народа остается реализация этого идеала в действительности. Мы, старые борцы за свободу в 1918–1921 гг., просим чести для нас и нашей молодежи принять участие в крестовом походе против большевистского варварства. Мы желали бы вместе с легионами Европы идти плечом к плечу с нашим освободителем немецким вермахтом и иметь возможность создать с этой целью украинское вооруженное формирование».

И тогда же, в 1940 году, Абвер создал школу для подготовки разведчиков и диверсантов из членов ОУН для проведения подрывной и диверсионной работы на территории СССР. Школа была разделена на четыре лагеря, чтобы можно было обучать отдельно всех оуновцев — и сторонников Бандеры, и сторонников Мельника. В каждом лагере одновременно обучалось около 200 человек. После окончания школы диверсанты проходили дополнительные четырехнедельные курсы при спецотряде «Бранденбург-800», который был по сути своей подразделением армейского спецназа, вроде нынешнего российского спецназа ГРУ или 75-го полка армейских рейнджеров армии США.

Подготовленных агентов немцы забрасывали в СССР. Зимой 1940/41 годов на территории бывшей Польши немцами были сформированы два отряда из украинских националистов ОУН. Один батальон «Нахтигаль», которым командовал Роман Шухевич, другой — «Роланд», им командовал Рихард Ярый. Форму бойцы обоих батальонов носили немецкую, и никаких украинских знаков различия у них не было. На допросе, уже в 1945 году, заместитель начальника Второго отдела Абвера Эрвин Штольце рассказывал:

«Выполняя упомянутые выше указания Кейтеля и Йодля (об использовании агентуры для разжигания национальной вражды между народами СССР), я связался с находившимися на службе в германской разведке украинскими националистами и другими участниками националистических фашистских группировок, которых привлек для выполнения поставленных выше задач.

В частности, мною лично было дано указание руководителям украинских националистов германским агентам Мельнику (кличка «Консул-1») и Бандере организовать сразу после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине с целью подрыва ближайшего тыла советских войск, а также для того, чтобы убедить международное общественное мнение в происходящем якобы разложении советского тыла…»

Львовский погром

Оба батальона, и «Нахтигаль», и «Роланд», с первых часов войны принимали участие в боях против советских войск. А оуновские боевики и диверсанты начали нападения на бойцов Красной Армии и мирное население. Известно, что с 24 по 28 июня во Львове они стреляли по советским солдатам с крыш домов. 30 июня 1941 года батальон «Нахтигаль» вошел во Львов вместе с Первым батальоном полка специального назначения «Бранденбург-800». А затем с 1 по 6 июля «Нахтигаль» вместе с боевиками ОУН уничтожили во Львове более трех тысяч человек — советских активистов, евреев и поляков, среди них свыше 70 известных ученых и деятелей культуры. Еще до войны была принята инструкция «Борьба и деятельность ОУН во время войны», где были такие строчки:

«Во времена хаоса и смуты можно позволить себе ликвидацию нежелательных польских, московских и еврейских деятелей, особенно сторонников большевистско-московского империализма; национальные меньшинства делятся на: а) лояльные нам, собственно члены все еще угнетенных народов; б) враждебные нам — москали, поляки и евреи. а) имеют одинаковые права с украинцами… б) уничтожать в борьбе, в частности тех, которые будут защищать режим: переселять в их земли, уничтожать, главным образом интеллигенцию, которую нельзя допускать ни в какие руководящие органы, вообще сделать невозможным «производство» интеллигенции, доступ к школам и т. п. Руководителей уничтожать… Ассимиляция евреев исключается».