Читать онлайн «Подлинная история русского и украинского народа». Страница 66

Донцова дважды арестовывали в Петербурге за политическую деятельность. После второго ареста, в 1908 году, его отпустили на поруки, и он тогда же переехал в Галицию, где поселился во Львове. Именно там украинский социалист, сын русского помещика Дмитрий Донцов становится украинским националистом. Он учит галицкий «украинский» язык, но все еще часто пишет на русском:

«Актуален не лозунг самостийности — мечтали же когда-то наши украинцы о самостийной Украине в союзе с Россией. Актуален, более реален, более конкретен — скорее осуществим! — лозунг отрыва от России, расторжение любого единения с ней — политический сепаратизм».

Уже в 1913 году на Втором Всеукраинском студенческом съезде во Львове он выступает с докладом «Современное политическое положение нации и наши задачи», где призывает к тому, чтобы украинцы и малороссы в грядущей войне ради обретения независимости выступили против России. А это уже из его сочинения «Национализм», которое стало настольной книгой всех будущих украинских националистов:

України, якої прагнемо, ще нема, але ми можемо створити її в нашій душі. Можемо і повинні опалити цю ідею вогнем фанатичного прив’язання, і тоді цей вогонь з’їсть у нас нашу рабську «соромливість» себе, що нищить нас. Але лише тоді! Бо поки ми не виплекаємо в собі пристрастного бажання створити свій світ з зовнішнього хаосу, поки «малоросійську» ніжність не заступить у нас зачіпна любов посідання, поки теореми — не стануть аксіомами, догмами; «соромливість» — не обернеться в «брутальність», а безхребетне «народолюбство» — в агресивний націоналізм, — тоди не стане Україна нацією. Це той досі нехтований, «суб’єктивний момент», без якого ані природні багатства, ані число людності, ані жадна «еволюція» нам не поможуть.

(Украина, к которой стремимся, еще нет, но мы можем создать ее в нашей душе. Можем и должны опалить эту идею огнем фанатичного привязывания, и тогда этот огонь съест у нас нашу рабскую «стыдливость» себя, что уничтожает нас. Но только тогда! Потому что пока мы не виплекаемо в себе страстные желания создать свой мир с внешней хаоса, пока «малороссийский» нежность не заступит у нас зацепными любовь занятие, пока теоремы — не станут аксиомами, догмами; «стыдливость» — не повернется в «грубость», а беспозвоночное «народолюбие» — в агрессивный национализм, — тогда не станет Украина нацией. Это тот «субъективный момент», без которого ни природные богатства, ни число населения никакая «эволюция» нам не помогут.)

Донцов разовьет польскую идею о двух народах в теорию о двух мирах — «Латино-германский» и «Московско-азиатский», — которые постоянно враждуют между собой. Это на самом деле не Степан Бандера, а Дмитрий Донцов впервые произнес слова о том, что врагом Украины является не только режим — царский или большевистский, а «сама московская нация». Это Донцов теоретически обосновал основополагающий принцип украинского интегрального национализма о господствующей и направляющей роли национальной партии в создании украинской независимой державы. Причем партия должна создаваться из избранного меньшинства, которое бесконечно предано национальной идее, осознает свое превосходство над прочими людьми и уверено в своей правоте. По мнению Донцова, основу новой Украины должны были составить особые люди и особые идеи, «правящая каста новых рыцарей, лучших людей, воинственная церковь, борьба с духом Востока в форме социализма, духовность, бог, Отчизна». Народной массе Донцов отводил роль этакого топлива национальной революции.

Все эти принципы и установки стали фундаментом первой и второй политических программ Организации Украинских Националистов в 1919 и 1939 годах. Про Донцова можно написать целую книгу, но в рамках этой работы рассказанного мной вполне достаточно. Сегодняшняя Украина во многом построена на заветах Донцова.

«Украинская идея состоит из двух частей: из ясно определенной цели и образа идеала, к которому она стремится… Желание властвовать над кем-то… украинская идея желает вступить в борьбу с другими за властвование, идеалом является экспансия. Жажда величия своей страны равнозначна жажде упадка своим соседям… От экспансии своей страны отрекается только тот, у кого полностью отмерло чувство патриотизма… Ибо овладение — это, прежде всего, жажда покорения».

До конца жизни сын мелитопольского помещика русский человек Дмитрий Донцов останется последовательным яростным русофобом. В книге «Дух России» в 1961 году он напишет:

«С определенностью можно утверждать, что идеология московитского коммунизма и идеология царизма — только две разных формы того же явления, собственно, того же феномена общего характера, который является ничем другим, как московитским мессианством, которое ведет войну против Запада».

Обложка книги «Дух России»

Неудивительно, что президент Петр Порошенко ссылался на Донцова во время одного из выступлений в Верховной Раде. Социал-дарвинизм Донцова, его идеи о расовом превосходстве и необходимой ненависти к врагам нации нашли прямое отражение в событиях 2014 года. Бойня на Донбассе вполне укладывается в концепцию одного из отцов украинского национализма. Жители Донбасса — это быдло, недоукраинцы, колорады, которых не жаль и которые не нужны новой Украине. Добавлю, пожалуй, лишь, что в годы Первой мировой войны сотрудничал с немецкой и австрийской разведкой, обрабатывал пленных малороссов, внушал им украинскую идеологию, пытался завербовать в армии, в Сечевых Стрельцов, чтобы те воевали против России. А еще Департамент полиции Российской империи (напомню, что он отвечал и за политический сыск, и за контрразведку, и за политическую разведку) сообщал про Дмитрия Донцова следующее:

«Наконец, непосредственно из-за границы в текущем году поступили еще в Департамент полиции сообщения о том, что члены Союза освобождения Украины Левицкий и Донцов открыли во всех городах Восточной Галиции Национальные украинские комитеты, одной из целей которых является расследование отношения жителей разных русинских поселений и отдельных лиц к русской власти за время занятия Россией Галиции, причем по указаниям этих комитетов производится жестокая расправа».

То есть ко всему прочему Донцов был еще и каратель, как и его идейные потомки из «Азова» или «Правого сектора». Впрочем, с австрийской и немецкой разведкой и контрразведкой в большей или меньшей степени сотрудничали все украинские партии Галиции. Все политики. Не было ни одного, кто отказался бы от этого.

Один из примеров такой работы — это деятельность Союза Освобождения Украины, в который входил и Донцов. Остальных даже не стану перечислять, к чему читателю знать фамилии каких-то политических карликов, которые занимались русофобской пропагандой. Союз занимался тем, что печатал брошюры и воззвания на малороссийском языке, их посылали для распространения в Россию. Тут, правда, стоит заметить, что неважный опыт такой работы у украинских политиков и австрийской разведки уже был. В 1906 году, в разгар первой русской революции, сразу после того, как Академия Наук приняла свое политизированное решение о малороссийском языке, был начат языковой крестовый поход. Вдруг в Малороссии начали открывать украиноязычные издания, появились пропагандисты «правильного» языка, повезли из-за границы книги на украинском. Но идеологическая атака закончилась ничем, потому что никто из грамотных и даже хорошо образованных жителей Малороссии не мог читать на жутком галицком новоязе. То есть люди просто не могли понять текст. Даже малороссийские украинофилы негодовали, что читать эту прессу без словаря невозможно, и еще их возмущало, что зачем-то в этом сочиненном языке традиционные малороссийские слова заменены зачем-то польскими. Так, члены революционного Украинского республиканского союза «Вiльна Украiна» в своей программе писали:

«Язык галицкий, как непонятный украинскому народу, не может иметь места ни в учреждениях, ни в школах на украинской территории, УРС будет ратовать за свой родной язык — язык Шевченко, который должен получить самое свободное развитие, чтобы сделаться культурным языком, а до тех пор общегосударственным языком остается язык русский…»

Классик украинской литературы Иван Семенович Нечуй-Левицкий сообщал своему товарищу, другому писателю Михаилу Коцюбинскому:

«Теперь наши газеты пишутся не украинским языком, а галицким. Получилось же, что эти газеты навредили нашей литературе, отбили и отклонили от наших газет и книжек широкую публику и даже ту, что читает и покупает украинские книжки. В редакцию «Громадськой думки», наиболее обгаличаненной, шлют письма даже подписчики с укором: что это за язык? Читать и понимать нельзя!»