Читать онлайн «Годы возмездия. Боевыми дорогами от Керчи до Праги». Страница 163

Советские воины оказали большую помощь рижанам в ликвидации тяжелых последствий гитлеровской оккупации. Городские площади и улицы очищались от развалин, восстанавливались коммуникации, водопровод, линии связи, мосты.

Итак, 15 октября войска вермахта были выбиты с последнего рубежа, проходившего по южной окраине Риги и по железной и шоссейной дорогам Рига – Елгава. Левобережная часть города, называвшаяся в прошлом Задвинье и представлявшая собой нечто подобное Замоскворечью, была освобождена нашими воинами. Вражеским войскам, отброшенным на 15–20 км от города на северо-западный берег р. Лиелупе, удалось укрыться на Курляндском полуострове. Но немецко-фашистское командование понимало, что это была в конечном счете лишь отсрочка окончательной катастрофы для группы армий «Север».

Вот что пишут о последних днях своего пребывания в Риге гитлеровские вояки из 215-й пехотной дивизии: «В ночь на 14 октября переходим на нашу последнюю позицию «Н» («Аш»), проходящую по южной окраине предместья Риги, находящегося западнее Западной Двины. Снова день под ураганным огнем. У противника в ходу даже захваченные у нас реактивные минометы. Их тяжелые ракеты бьют громовыми залпами по нашим неглубоким окопам. Сильных атак пехотой противник не ведет больше. Он уверен, что вскоре Рига сама, как спелый плод, упадет ему в руки. В ночь с 14 на 15 октября боевые группы дивизии уходят из западной части Риги. В полусвете раннего утра 15 октября три самоходные пушки с арьергардами 390-го гренадерского полка следуют вдоль берега Западной Двины, в то время как из тумана проступают башни Риги. Последние вооруженные немецкие солдаты еще видят чудесный силуэт древнего города, а следом за ними в Ригу врываются советские войска. Ни одного человека на улице. Население попряталось в подвалах и погребах, ожидая рокового часа» [202] .

Здесь вымысел довольно прихотливо переплетается с правдой. Фашистские писаки впадают даже в некий лиризм, когда пишут о своем бегстве из Риги, и проливают крокодиловы слезы по поводу «роковой судьбы» рижан.

Залпы наших «катюш» гитлеровцы всерьез или преднамеренно выдают за огонь трофейных немецких шестиствольных минометов.

Кстати, следует подчеркнуть, что гвардейские минометные соединения и части сыграли большую роль во всех трех операциях, осуществленных войсками фронта, особенно в Рижской наступательной операции, где отлично, необычайно маневренно действовала 13-я отдельная гвардейская минометная бригада прорыва под командованием полковника Георгия Александровича Петренко. Это было наиболее крупное соединение реактивных минометов, его командование и политический состав проделали большую работу по боевой подготовке и политическому воспитанию не только этого соединения, но и всех других отдельных гвардейских минометных частей и подразделений.

Много сделал в области политического воспитания личного состава реактивной артиллерии фронта начальник политического отдела 13-й отдельной минометной бригады прорыва РГК полковник Василий Иванович Штырляев [203] . Нас с ним связывала крепкая дружба со времени действий в Прибалтике.

После взятия Риги из состава фронта выбыл 5-й танковый корпус генерала М.Г. Сахно. Корпус с боями прошел в Прибалтике 750 км, принял активное участие в освобождении таких городов, как Краслава, Даугавпилс, Ливаны, Крустпилс, Огре и более 550 других населенных пунктов. На его счету было около 20 тыс. захваченных в плен и уничтоженных вражеских солдат и офицеров, 450 пушек, 160 танков и самоходных установок, 400 автомашин и др. [204] .

Корпус, сильно ослабленный в предыдущих боях, особенно в районе Эргли, все же оказал пехоте серьезную помощь и в Рижской операции. 6 октября танкисты взаимодействовали с 22, 85 и 30-й гвардейскими дивизиями. Успешно действовал корпус и 9 октября. В дальнейшем 70-я танковая бригада корпуса, приняв боеспособные танки из двух других бригад, оставалась в оперативном подчинении 10-й гвардейской армии и хорошо взаимодействовала с 15-м гвардейским стрелковым корпусом.

Надо подчеркнуть, что командование и политический отдел корпуса, так же как и 13-й отдельной гвардейской минометной бригады, шефствовали над отдельными танковыми частями, а иногда и над частями САУ, передавая им свой боевой опыт.

За успешные боевые действия 5-го танкового Двинского корпуса в составе войск фронта, высокое боевое мастерство, храбрость и мужество была объявлена благодарность всему рядовому, сержантскому и офицерскому составу, руководству корпуса и его частей, командиру корпуса генерал-майору танковых войск М.Г. Сахно, заместителю командира корпуса по политической части гвардии полковнику Ф.К. Вдовиченко, начальнику штаба корпуса полковнику Я.Е. Бабицкому, командующему артиллерией полковнику Я.Я. Мелупу, командиру 24-й танковой Краснознаменной, ордена Суворова II степени бригады гвардии подполковнику В.А. Пузыреву, командиру 41-й танковой Краснознаменной бригады полковнику П.И. Корчагину, командиру 70-й танковой ордена Суворова II степени бригады полковнику В.К. Бородавкину, командиру 5-й мотострелковой Краснознаменной бригады полковнику И.В. Клепикову.

Резюмируя описание Рижской операции войск нашего фронта, необходимо сказать, что, преодолев мощный оборонительный рубеж немцев, называвшийся «Сигулда», две оборонительные полосы и несколько промежуточных рубежей, войска продвинулись на 40 км и освободили 470 населенных пунктов, в том числе города Огре, Рембате и другие, а также во взаимодействии с войсками 3-го Прибалтийского фронта столицу Латвии – г. Ригу.

Рижская операция протекала для нашего фронта с самого начала в особо трудных условиях, о чем свидетельствуют многие исследователи и мемуаристы, касающиеся этого вопроса [205] .

Приведу наиболее ясное и лаконично выраженное мнение коллектива авторов книги «Борьба за Советскую Прибалтику в Великой Отечественной войне. 1941–1945»:

«В полосе наступления 2-го Прибалтийского фронта продвижение советских войск на Ригу, до которой оставалось около 90 км, создавало для противника еще большую угрозу (сравнительно с наступлением войск 3-го Прибалтийского фронта. – А.Е. ). Поэтому он сосредоточивал здесь основные усилия, чтобы не допустить прорыва оборонительного рубежа «Цесис». Особенно упорное сопротивление противник оказывал на направлении главного удара фронта» [206] .

Наш фронт к началу наступления на рижском направлении располагал 287 танками и самоходно-артиллерийскими установками, а 1-й Прибалтийский – 1328 единицами [207] указанной боевой техники, т. е. имел танков и САУ почти в 4 раза больше. Правда, перед войсками этого фронта ставились задачи более широкого маневра по фронту и в глубину; тем не менее пробить наиболее плотную оборону противника, располагая столь малым количеством основных средств боевого маневра, сочетаемого с артиллерийским огнем, было весьма и весьма нелегко.

Для развития успеха после прорывов обороны врага, осуществляемых стрелковыми частями, нам пришлось выделить 154 машины в подвижные группы, поэтому для непосредственной поддержки пехоты и в резерве осталось всего 133 танка и САУ. Конечно, такое распределение при поверхностном взгляде выглядит как рискованное, но ведь враг-то имел в достатке подвижные средства и при переходе на следующий оборонительный рубеж легко и без потерь отрывался бы от нашего преследования, если бы мы не поступили так. Но даже при этом уход большого числа войск врага на рубеж «Сигулда», а затем на рижские обводы и в Курляндию во многом объясняется тем, что наш фронт действовал против наиболее плотных, иначе говоря, многочисленных как по личному составу, так и по вооружению боевых порядков врага. Возможностей же окружить и уничтожить группировку, противодействовавшую фронту, до выхода ее на очередной оборонительный рубеж мы не имели.

Конечно, в то время Ставка решала очень сложную задачу, и опасение за прорыв войск группы армий «Север» в Восточную Пруссию, по-видимому, вызвало такое неравномерное распределение решающего средства вооруженной борьбы, каким являлись тогда крупные танковые и механизированные соединения и объединения.

Эти трудности имели место с самого начала операции и до ее окончания, но на последнем этапе к ним добавились новые. Говоря обо всем этом, я стремлюсь лишь возможно более ясно показать реальную обстановку, в которой пришлось действовать в ходе Рижской операции. Ни в какой мере нельзя умалять громадного вклада, внесенного в освобождение столицы Латвийской ССР воинами 3-го Прибалтийского фронта. Во многом содействовал успеху операции и 1-й Прибалтийский фронт. В это время перед войсками 2-го Прибалтийского фронта Ставка поставила задачу перевести на левый берег Даугавы 42 и 10-ю гвардейскую армии, не прекращая преследования врага, и наметила фронту измененную полосу наступления.

Эту задачу перед войсками фронта поставил Маршал Советского Союза Леонид Александрович Говоров, на которого Ставкой в тот период была возложена задача по координации боевых действий фронтов, участвовавших в Рижской операции. Это была исключительно трудная задача – армии втянулись в преследование, нанося по арьергардам противника глубокие удары; впереди была Рига, которую требовалось освободить в возможно более короткий срок, что диктовалось как военно-стратегической, так и политической обстановкой.